Последний луч зари, яснея, в сердце гаснет,
Приносит день свой изумрудный свет,
Стихает дрожь души... я знаю, счастья нет,
Но тем сильнее память счастья.
Вновь осень ранняя, прелестная, как Хлоя,
Коснулась губ моих... я вижу мир другой:
В аллеях парка – дымной, тонкой мглою
Отец, и Сын, и Дух Святой.
И вижу я еще, как мальчик под горою
Играет с аспидом, и набожная лань,
Прижавшись к телу льва, глядит в седую рань
Глазами, полными покоя.
1992
Приносит день свой изумрудный свет,
Стихает дрожь души... я знаю, счастья нет,
Но тем сильнее память счастья.
Вновь осень ранняя, прелестная, как Хлоя,
Коснулась губ моих... я вижу мир другой:
В аллеях парка – дымной, тонкой мглою
Отец, и Сын, и Дух Святой.
И вижу я еще, как мальчик под горою
Играет с аспидом, и набожная лань,
Прижавшись к телу льва, глядит в седую рань
Глазами, полными покоя.
1992
👍5
Там, за нигде, за его пределом
— черным, бесцветным, возможно, белым –
есть какая-то вещь, предмет.
Может быть, тело. В эпоху тренья
скорость света есть скорость зренья;
даже тогда, когда света нет.
— черным, бесцветным, возможно, белым –
есть какая-то вещь, предмет.
Может быть, тело. В эпоху тренья
скорость света есть скорость зренья;
даже тогда, когда света нет.
❤4👍2