А если говорить серьезно, то война с Западом стала неизбежной не в 2022 году.
Война стала неизбежной не в 2014 или 2013 году.
Ни даже в 2007, после Мюнхенской речи Путина.
Напротив, Мюнхенская речь Путина стала ответом на объявление нам войны со стороны Запада.

Война стала неизбежной в середине двухтысячных, когда российское государство стало поэтапно отменять СРП от 1995 года.

Простыми словами: когда Путин погнал отсюда иностранные добывающие компании, которые на фантастически выгодных для себя условиях высасывали наши недра.

Вот тогда Путин стал для Запада тираном, а мы – снова империей зла.
Лучше это понимать, чем пытаться искать виноватых.

Нет, варианта избежать войны не было.

То есть он был: это полная потеря ресурсного суверенитета России, колониальный статус-кво и фактический перехват управления страной Западом. Конкретно, США.
Это полная утрата будущего страны.

Они бы вытащили из нас всё, что смогли бы унести.
И тем самым отсрочили свою Великую депрессию 2.0, к которой идут, на несколько десятилетий.
Собственно, по сей день в этом и заключается план США. Но сейчас они в цейтноте. Поэтому будут поддерживать Украину до тех пор, пока не убедятся, что она действительно побеждена.

У нас любят ругать власть.
Но ведь по сути дела Путин пятнадцать мирных лет для России выиграл, если считать с 2007 года.

Однако
другого выхода, как только воевать с ними, они России не оставили.
Увы. Но вот такой реальный мир нас окружает.

На Камчатке прохладно, временами дождь. Народ на улице сумрачный. Много иностранных специалистов (толпу увидели у киберклуба). Иностранные специалисты довольные. Появилось больше биллбордов с портретами героев СВО, живых и погибших.
На снимке последствия уборки снега.

…Саша пишет

Скажу жёстче. Формирующаяся у нас модель, где противодронная защита это задача армейского ПВО плюс губернаторов — как раз и показала на Омске свою несостоятельность.

У армии просто нет людей для организации зональной защиты, а армейская ПВО это даже не род войск (как было раньше), а часть ВКС, причём пятым колесом в телеге.

А у губернаторов недостаточно ни полномочий, ни компетенций, ни опять же кадров: они собирают штабы, раздают указания, а потом оказывается, что их просто некому выполнять.

Поэтому — повторю ещё раз как delenda Carthago: нужна единая федеральная гражданская система контроля малого неба. И для прикрытия от атак (сейчас), и для построения инфраструктуры беспилотной логистики в не таком уж и далёком будущем.

Передайте государю, чтоб ружья кирпичом не.

Ситуация с Омским НПЗ заставляет поднять неудобный вопрос о "транзитёрах" — регионах, где местные антидронщики руководствуются объектовым принципом защиты: не по нам летит — и пусть летит себе дальше, главное, что не мы в новостях и не наши объекты.

Да, вы удивитесь, такой подход имеет место, и не так уж редко. Я даже процитирую одного руководителя крупного предприятия, напрямую спросившего меня на совещании об оснащении МОГов: а как мы вообще поймём, что летит именно в наш объект?

В ответ на мои круглые глаза он сказал: ну, у нас же мандат оборонять именно своё, если мы потратим БК за периметром своего объекта, с нас же спросит руководство — на каком основании?

А главное, и действительно ведь спросит. Учёт и контроль — наше всё.

Отсюда вывод. Земля у нас может и частная, но небо общее. Кто этого не понял, уже может попрощаться с добром, которое он считает "своим". Дроновойна — это ещё и про то, что капитализм в постсоветском стиле больше не работает. И вовсе не из-за коммунистического реванша. А просто из-за того, что вот так провернулось колесо технологий безопасности.

Запомним ещё одно правило дроновойны. Берег обычно обороняют от угрозы с моря. Небо — это море вверх. Соответственно, вся поверхность теперь берег. А дальше читайте классиков британской политэкономической мысли с хрестоматийным примером про то, чьи маяки.

Из книги "Белее снега"

Как будто зима происходит с тобой,
и возится мышь за печною трубой,
и в сумерках кошка чихнула,
и кофта сползает со стула.

Как будто с тобой происходит зима,
как будто бы снова ты пьян без вина,
а только своею виною.
Зима управляет страною,
и водит по улицам белым полки,
и красное солнце стоит у реки,
и ветер сгоняет слезу со щеки,
и лед намерзает на глобус,
и ты забегаешь в автобус,
и видишь на стеклах морозный узор,
и слышишь сквозь дрему пустой разговор,
и едешь куда-то навстречу судьбе,
которая так благосклонна к тебе,
что даже становится страшно,
но это не важно. Не важно.
А важно - зима собирает полки,
и то, что отерла слезу со щеки,
как ангел, ниспосланный Богом,
и то, что дорога, дорога.

8 июля 2020 года

Это лишь часть работ моего друга, профессора СПбГУ Андрея Александровича Иванова. Но, что называется, самая "сутевая".

Вспоминаю, как сам ещё школьником в 1994-м прочёл в "Нашем современнике" фрагмент книги "Черносотенцы и революция" приснопамятного Вадима Валериановича Кожинова. И загорелся этой темой. В 1998-м уже писал об этом курсовую, потом диплом. Затем забросил, но в сфере моих интересов русские правые остались навсегда.

Рад, что в прошлом году за одну из этих книг Святейший Патриарх вручил Андрею Макариевскую премию:
https://t.me/tyurenkov/5977

Сожалею, что историческая правда об этих очень разных, порой далёких от образа "православных рыцарей без страха и упрёка", но искренних русских патриотах до сих пор заслоняет множество левацких и либеральных штампов и откровенной лжи:
https://t.me/tyurenkov/6389

Уверен, тот самый "ветер истории" эту "кучу мусора" о русских правых "безжалостно развеет". Во всяком случае за последние четыре десятилетия для этого очень много сделали и приснопамятные Вадим Валерианович Кожинов с Сергеем Георгиевичем Кара-Мурзой (последний был однозначно левым по взглядам, но честным и искренним исследователем и публицистом). И также уже ушедший в мир иной профессор Юрий Ильич Кирьянов. И два историка-однофамильца – Анатолий Дмитриевич Степанов (воздержусь от оценок его сегодняшних взглядов и позиций) и профессор Сергей Александрович Степанов.

Но больше всех потрудился именно профессор Иванов. Ещё раз сердечно поздравляю его с выходом последней книги – о "непримиримом черносотенце" докторе Дубровине. И очень надеюсь, что исследования продолжатся, а не упрутся в неосоветскую конъюнктуру, которую нам упорно пытаются навязать. Вопреки тому, что именно наследие русских правых сейчас, в контексте столь чаемой Русской Победы, актуально как никогда.

Сегодня ровно год назад от полученных ранений скончался Толя Минашкин, наш маленький курский герой.

Помним.

Из книги "Третий Рим"

Вот мальчик с пойманною рыбкой,
с такой счастливою улыбкой
сидит на берегу речном.
На этом фото цифровом,
на этом черно-белом фото
ему всего четыре года,
а может, даже целых пять.
И этот мальчик, в мир влюбленный,
потом собой прикроет мать,
собой прикроет мать от дрона.
И всё. И больше ничего.
И штурмовые батальоны
пойдут в атаку за него.

2025

Дмитрий Мельников

В зеркальных мерах, учит нас теория действия, есть два момента.
Один тот — что это все же действия, в прямом смысле слова. По Веберу, если кто забыл, не только активное делание, но и воздержание от него и даже терпение — это виды действия. Это все идет из криминологии: преступник бил жертву по голове, жертва терпел, а третий рядом мог вмешаться, но не стал, воздержался.
Так вот ответные меры — это хорошо. Это жертва получил по голове и, через некоторое время, пообещал, что он ответит со страшной силой, действительно ответил, то есть ударил обидчика два и даже, возможно, три или четыре раза. В общем, в этом случае кончается все хорошо.
Но мы же помним, что был другой момент.
Как ни печально, но ведь — да.
Это же не активное делание, в точном смысле, не акция, но ре-акция. Что предполагает, что все—таки сначала надо получить по голове. Без этого механизм не срабатывает. С одной стороны, это сильно упрощает задачу, как сказал бы Луман, вносит вклад в редукцию комплексности. Мало того, тот же Луман мог бы сказать , что здесь происходит успешное переключение с целевого программирования на кондициональное. То есть какова цель вот этого всего? Да нет никакой цели, постановка цели только ухудшает мощность системы, способность гибко редуцировать комплексность. Вместо этого система отвечает на текущий вызов по схеме «если .. то».
Но вопрос заключается в том, не может ли вызов — в данном случае, вызов со стороны врага, — быть вызовом существованию?
Луман — критик Вебера и теоретик мирной жизни. Он считает, что существование (Bestand), — это слишком просто, это опять уменьшает шансы системы на то, чтобы справиться с окружающим миром. Выживание — это не главное, это не то, чему надо все подчинять.
Тогда активно-реактивный характер программирования системы позволяет обойтись без категории цели, не ставя ее, систему, под угрозу, но давая преимущества в гибкости.
Однако это годится как прагматический подход в строго определенные три четверти века (1945—2020).
После чего гибкость лишается некоторых преимуществ по сравнению со старомодной ригидностью, а цели выживания внезапно обретают свежесть и новизну, которой казалось не должно было бы быть.
И в таком случае ожидание действия с противной стороны для нанесения реактивного удара со своей хотя и останется релевантной стратегией, но возможно менее выигрышной.
То есть все менее и менее.