Вышел

Вышел

I. о контекстах Достоевского

тот, кто через сто лет станет читать Пелевина, будет очень похож на нас, читающих сегодня Достоевского.
ясно, что любой писатель творит для современников, а "на века" писал один лишь Эрдман.
и для меня Достоевский и Пелевин – самые выразительные примеры роли контекста в общем замысле автора.
политинформация, газетные утки, модные веяния, жаргон и светские сплетни – все идет у них в ход, все служит подшерстком для сюжета, утепляет его, делает плотнее и богаче.
но с каждым поколением осведомленность читателя и его вовлеченность в контекст вытесняются новой повесткой и новой модой, по-прежнему считываются архесмыслы и прямые метафоры, но подтексты, оставшиеся за скобками романа, выцветают, забываются, вымещаются свежими трактовками.
такое чтение похоже на созерцание плащаницы со следами тела – благоговения в нем больше, чем понимания.
с Пелевиным проще – у него гиперссылками служат мемы, и неленивому читателю спустя сто лет не так уж сложно будет, погуглив, восстановить контекст и оценить остроумие автора.
Достоевский своими умолчаниями, многоточиями и рваными фразами даже современников доводил до неистовства, был порицаем за торопливость, неряшливость стиля, несостыковки и противоречия в деталях.
впрочем, и Шекспира упрекали в том же. хотя дело тут вовсе не в рассеянности автора, а исключительно в невнимательности читателя.
сила Шекспира в умолчаниях – ему не было нужды разжевывать современникам каждый намек, в "Глобус" и ходили именно ради этих намеков. сюжет был верхушкой айсберга, а люди шли на сеанс дайвинга.
и потому ни одного случайного слова нет в его пьесах, и все в них математически и исторически выверено и состыковано.
точно так же и "Евгений Онегин", и "Идиот" – это собрания гиперссылок, уже почти незаметных нашему глазу, их очевидность для нас не актуальна.
зато своим современникам они подмигивали и улыбались из каждой реплики, ими подправлялся и усложнялся сюжет. а нам досталась лишь его канва.
вот возьмем, к примеру, замужество Аглаи Епанчиной.
к ней сватались блестящий Радомский и "положительно прекрасный человек" Мышкин. недостатка в кавалерах у красивой и богатой наследницы быть никак не могло.
но Достоевский зачем-то выдает ее замуж за польского лже-графа с мутной эмигрантской биографией и мифическим доходом. и вот пылкая Аглая с ее жаждой заграницы и бурной деятельности становится активисткой комитета по восстановлению Польши и прекращает общение с родными.
при этом не лишаясь наследных прав, заметим.
у Достоевского обо всем этом сказано как бы вскользь, одним абзацем. потому что в 1868 году читатель еще прекрасно помнил и польском восстании 1863 года и о публикации в "Московских ведомостях" с разоблачением "польского заговора", которое до смешного схоже с появившимися позднее протоколами сионских мудрецов.
и смысл замужества Аглаи был ясен всем, кто читал опус под названием "Польский катехизис" (о нем ниже). именно ее судьба сильнее всего должна была встревожить читателя, дочитавшего роман.
отдельный сюжет – масонская тема в "Идиоте". изобилие "птичьих" фамилий, толстые перстни на влиятельных руках, красноречивые умолчания и многозначительные сны – все это указания на отдельную и важную партию в полифонии романа, который – если уж по-хорошему – читать надо, обложившись российскими и европейскими газетами 1840-1860-х годов.
но для читателя будущего Достоевский милосердно подстелил соломку из стихов Пушкина и евангельских коннотаций. чему сегодня этот читатель и рад безмерно, и чем вполне сыт, и хвалит Достоевского за то, за что столь же охотно бранит Пелевина.

II. (продолжение)
в 1863 году, в год польского восстания, в номере от 30 мая, в принадлежащей Московскому университету газете «Московские ведомости» (а это как раз период второго польского вооруженного мятежа) ее издатель-редактор М. Н. Катков размещает некий текст под условным названием «Польский катехизис». Этот документ представлял собой «план тихих и незаметных действий, постепенного проникновения поляков на все посты в государственном аппарате, вытеснения оттуда «русского элемента», диверсий, влияния на умы русских людей» .
Делать это, в соответствии с публикацией в газете Каткова, предлагалось следующим образом:
«Стараться всеми мерами, где будет предстоять возможность, нажиться на счетъ русской казны; это не есть лихоимство и не порок, но добродетель, ибо, обирая русскую казну, ты чрез то самое обезсиливаешь враждебное тебе государство и обогащаешь свою родину<…>
Для достижения этой цели всякие средства дозволительны, хотя бы они и казались для других низкими; помни, что ты все это делаешь для пользы своей отчизны
<…>
Помни, что Россия — первый твой враг, а православный есть раскольник (схизматик), и потому не совестись лицемерить и уверять, что они твои кровные братья, что ты против Русских ничего не имеешь, а только против правительства, но тайно - тайно старайся мстить каждому Русскому
<…>
Говоря с Русским, старайся выводить его из терпения: по своей глупой и откровенной натуре, в спорах Русский выскажется, а это только тебе и нужно; зная цель врага, ты противопоставишь ему оружие. <…> На Русского, в своем обществе, старайся нападать, сначала на ненавистное правительство, которому он как раб служит, потом на угнетение им других народностей, на безчувственность его и недостаток сердца к угнетенным братиям-полякам» , и т. д.
Эти "польские замыслы" подтверждаются и мемуарами Д. А. Милютина:"Поляки умели ловко пробираться во все части администрации; занимали влиятельные должности, наполняли все специальные, технические ведомства: как-то учебное, почтовое, телеграфное, по железным дорогам и т. д.
Они вторгались и во внутреннюю жизнь русской семьи в званиях домашних учителей, воспитателей, управляющих имениями».Одной из главнейших целей скрытой польской экспансии (в соответствии со статьей в «Московских ведомостях» от 30 мая 1863 г.) провозглашался захват русской земли:«В забранных краях помещики должны стараться всеми мерами не выпускать из рук своих имений, а если необходимо разстаться, то продавать только своим соотечественникам, или, в крайнем случае, жидам, но не давать развиваться там русскому элементу. Помогать во всех нуждах своим братьям-помещикам, русским же помещикам делать всякого рода неприятности, ничего им не продавать и не покупать у них, и т. д. Заводить с ними процессы, кои легко будут ими проигрываемы, по случаю занятия судебных месть, в тамошнем крае, нашими же единоверцами…"

С Днём Победы,друзья!..