Евгений Евтушенко.1965г.

…Москва отходит теперь на второй план, чтобы уступить место явно претендующему на статус имперской столицы мира Санкт-Петербургу, в котором русская идея третьего Рима приобретает вторую, наднациональную и надконфессиональную жизнь. Теперь Москва станет своеобразным полюсом, в котором будет концентрироваться религиозно-национальное начало, а Санкт-Петербург станет выразителем начала универсально-формально-рассудочного. Даже в самом названии города сошлись воедино сразу три языка: Петер – от греческого «камень», Санкт – от латинского «святой», и «бург» – от немецкого «замок». Такое впечатление, что в имени умышленного, по словам Ф.М. Достоевского, города нам предоставлена возможность домыслить форму, в которой идея объективной свободы получит своё дальнейшее развитие. Однако под сенью формального закона, ибо этот закон есть уже предтеча истинного закона – «закона свободы» (Иак.1:25), рождается и настоящее, т.е. преодолевающее в себе самом всё сугубо преходяще-историческое, русское свободомыслие…

…из готовящейся к изданию книги Александра Ломоносова.Советский Союз в сакральной истории Руси - России

…Лев Толстой неоднократно подчёркивал, что широко распространившиеся в его время «учения социалистические, коммунистические, анархические, суть не что иное, как только односторонние проявления отрицающего насилие христианского сознания в его истинном значении» (ПСС.Т.37.С.165).Однако в толстовском отрицании насилия выражается отнюдь не монашеский уход от действительности, а, наоборот, только утверждается разумная форма борьбы со злом, отрицающая внешние формы отрицания социалистов, анархистов и др.,которая может в итоге дать желаемое общественное благо, к которому бессознательно стремятся разные политические силы. Поэтому, будучи несогласным с теми ходячими представлениями о Толстом как проповеднике абстрактного ненасилия, привожу его собственное разъяснение: «Я говорил, что по учению Христа вся жизнь человека есть борьба со злом, противление злу разумом и любовью, но что из всех средств противления злу Христос исключает одно неразумное средство противления злу насилием, состоящее в том, чтобы бороться со злом злом же. И эти слова мои были поняты так, что я говорю, будто Христос учил тому, что не надо противиться злу. И все те, чья жизнь построена на насилии и кому поэтому дорого насилие, охотно приняли такое перетолкование моих слов и вместе с ним и слов Христа, и было признано, что учение о непротивлении злу есть учение неверное, нелепое, безбожное и зловредное. И люди спокойно продолжают под видом уничтожения зла производить и увеличивать его» (ПСС.Т.31.С.59).

…Многие представители нового поколения русской интеллигенции увидели в марксизме совершенно новый взгляд на человека как социально-историческое существо, способное закончить историю своей несвободы и неравенства. Всемирная история представляется в их марксистском понимании как динамический процесс общественных отношений. В своем развитии она «движется» не извне, а изнутри – от несовершенных к более совершенным формам жизни, через преодоление своих противоречий. Следовательно, познание законов истории, их субъективная реализация и есть настоящая свобода. Поэтому, совершенно закономерным было то, что эстафету от народников принимает социал-демократическое движение, для которого характерным было более ясное понимание того, что свобода народу не привносится извне. Следует обратить внимание на то, что появление марксизма в России воспринималось, к примеру, Н.А. Бердяевым, Г.В. Флоровским и Г.П. Федотовым в качестве своеобразного импульса даже для развития русского богословия и философствования. «Русский духовный ренессанс имел несколько истоков, <…> одним из которых <…> был русский марксизм 90-х годов прошлого века, – пишет Н.А. Бердяев, – в нем пробудились умственные и культурные интересы, чуждые старой русской интеллигенции. И, прежде всего, это обнаружилось в сфере философии».

Псалом 17

Владимир Микушевич. «Осень». Из Рильке
—————————-
И падает, и падает листва,
как будто облетает сад небесный,
и падает земля сквозь даль ночную

отпав от звёзд, срываясь в тьму сплошную,
где вечно одиноки существа.

Не удержать нам собственной руки;
мы падаем, как этот мир падучий.

Но держит Некто нежный и могучий
нас на руках паденью вопреки.

…Вместо прежней, страстной веры праотцов в чистоту православия и, не менее, страстной веры отцов в действенную силу философского понятия, начиная с 70-годов XIX века в русском сознании проявилась совершенно иная форма религиозности –в виде фанатической преданности русской революционной интеллигенции («сынов» и «внуков») идеалам свободы и равенства. Будучи по своей сути христианскими, эти идеалы были, во-первых, рационально «очищенными» от церковного благочестия, и, во-вторых, обращены на земное воплощение. Отсюда – мораль утилитаризма. С этими идеалами как с новым евангелием они и отправлялись в народ. Это и было действительно новое религиозное сознание, возникшее на почве отрицания «государственного» православия, о котором эстетствующие декаденты Серебряного века только размышляли. Последние, воплотив в символическую форму бесконечное религиозное содержание, тем самым и утратили присущий религии дух отрицания, или принцип «отвергнись себя» (Мф.16:24). Характерно, что, к примеру, Н.А. Бердяев, в поздний период своей творческой жизни, переосмысливает вопрос о «религиозном ренессансе» начала XX столетия в России и подчеркивает, что, «для этого не было достаточно сильной религиозной воли, преображающей жизнь, и не было участия в движении более широких народных слоев».

А.Ломоносов.Советский Союз в сакральной истории Руси - России.

…общий контур исторического процесса становится достаточно ясным: вместе со своим носителем народом-богоносцем знание должно пройти не только через горнило отрицательной деятельности рассудочного сознания, т.е. через раскол, нигилизм, социализм, атеизм и проч., но и через духовное перерождение, преодоление этой отрицательной деятельности. Вот на этот момент особенно обращает наше внимание Достоевский.Поскольку сила-знание исторически выступает в форме христианской идеи, постольку становление истинной интеллигенции как сознающего самого себя знания предполагает усвоение и развитие этой формы вплоть до разумной, научной формы. Достоевский понимает, что действительное решение русского, а, стало быть, вселенского вопроса состоит в настоящем образовании духа, ибо безусловно-божественное начало, присущее русскому человеку и народу в целом, не может развиться в нём природным образом – необходима наука: «Наука народу страшно нужна»(ПСС.Т.27.С.25).

Дмитрий Мельников

…новый экономический уклад грядет

…и почему я не удивлён