https://vnnews.ru/aleksey-kolobrodov-proza-myslyashhego-b/

Алексей Колобродов: ПРОЗА МЫСЛЯЩЕГО БПЛА

Про литературу и тенденции…

Последний книжный гештальт этого года теперь закрыт. Вышло, конечно, очень дорого, но конкретно данная книга стоит своих денег. На мой взгляд, это однозначно лучшая работа Негри.

Ушёл Владимир Борисович Микушевич…

Евгений Евтушенко.1965г.

…Москва отходит теперь на второй план, чтобы уступить место явно претендующему на статус имперской столицы мира Санкт-Петербургу, в котором русская идея третьего Рима приобретает вторую, наднациональную и надконфессиональную жизнь. Теперь Москва станет своеобразным полюсом, в котором будет концентрироваться религиозно-национальное начало, а Санкт-Петербург станет выразителем начала универсально-формально-рассудочного. Даже в самом названии города сошлись воедино сразу три языка: Петер – от греческого «камень», Санкт – от латинского «святой», и «бург» – от немецкого «замок». Такое впечатление, что в имени умышленного, по словам Ф.М. Достоевского, города нам предоставлена возможность домыслить форму, в которой идея объективной свободы получит своё дальнейшее развитие. Однако под сенью формального закона, ибо этот закон есть уже предтеча истинного закона – «закона свободы» (Иак.1:25), рождается и настоящее, т.е. преодолевающее в себе самом всё сугубо преходяще-историческое, русское свободомыслие…

…из готовящейся к изданию книги Александра Ломоносова.Советский Союз в сакральной истории Руси - России

…Лев Толстой неоднократно подчёркивал, что широко распространившиеся в его время «учения социалистические, коммунистические, анархические, суть не что иное, как только односторонние проявления отрицающего насилие христианского сознания в его истинном значении» (ПСС.Т.37.С.165).Однако в толстовском отрицании насилия выражается отнюдь не монашеский уход от действительности, а, наоборот, только утверждается разумная форма борьбы со злом, отрицающая внешние формы отрицания социалистов, анархистов и др.,которая может в итоге дать желаемое общественное благо, к которому бессознательно стремятся разные политические силы. Поэтому, будучи несогласным с теми ходячими представлениями о Толстом как проповеднике абстрактного ненасилия, привожу его собственное разъяснение: «Я говорил, что по учению Христа вся жизнь человека есть борьба со злом, противление злу разумом и любовью, но что из всех средств противления злу Христос исключает одно неразумное средство противления злу насилием, состоящее в том, чтобы бороться со злом злом же. И эти слова мои были поняты так, что я говорю, будто Христос учил тому, что не надо противиться злу. И все те, чья жизнь построена на насилии и кому поэтому дорого насилие, охотно приняли такое перетолкование моих слов и вместе с ним и слов Христа, и было признано, что учение о непротивлении злу есть учение неверное, нелепое, безбожное и зловредное. И люди спокойно продолжают под видом уничтожения зла производить и увеличивать его» (ПСС.Т.31.С.59).

…Многие представители нового поколения русской интеллигенции увидели в марксизме совершенно новый взгляд на человека как социально-историческое существо, способное закончить историю своей несвободы и неравенства. Всемирная история представляется в их марксистском понимании как динамический процесс общественных отношений. В своем развитии она «движется» не извне, а изнутри – от несовершенных к более совершенным формам жизни, через преодоление своих противоречий. Следовательно, познание законов истории, их субъективная реализация и есть настоящая свобода. Поэтому, совершенно закономерным было то, что эстафету от народников принимает социал-демократическое движение, для которого характерным было более ясное понимание того, что свобода народу не привносится извне. Следует обратить внимание на то, что появление марксизма в России воспринималось, к примеру, Н.А. Бердяевым, Г.В. Флоровским и Г.П. Федотовым в качестве своеобразного импульса даже для развития русского богословия и философствования. «Русский духовный ренессанс имел несколько истоков, <…> одним из которых <…> был русский марксизм 90-х годов прошлого века, – пишет Н.А. Бердяев, – в нем пробудились умственные и культурные интересы, чуждые старой русской интеллигенции. И, прежде всего, это обнаружилось в сфере философии».

Псалом 17

Владимир Микушевич. «Осень». Из Рильке
—————————-
И падает, и падает листва,
как будто облетает сад небесный,
и падает земля сквозь даль ночную

отпав от звёзд, срываясь в тьму сплошную,
где вечно одиноки существа.

Не удержать нам собственной руки;
мы падаем, как этот мир падучий.

Но держит Некто нежный и могучий
нас на руках паденью вопреки.

…Вместо прежней, страстной веры праотцов в чистоту православия и, не менее, страстной веры отцов в действенную силу философского понятия, начиная с 70-годов XIX века в русском сознании проявилась совершенно иная форма религиозности –в виде фанатической преданности русской революционной интеллигенции («сынов» и «внуков») идеалам свободы и равенства. Будучи по своей сути христианскими, эти идеалы были, во-первых, рационально «очищенными» от церковного благочестия, и, во-вторых, обращены на земное воплощение. Отсюда – мораль утилитаризма. С этими идеалами как с новым евангелием они и отправлялись в народ. Это и было действительно новое религиозное сознание, возникшее на почве отрицания «государственного» православия, о котором эстетствующие декаденты Серебряного века только размышляли. Последние, воплотив в символическую форму бесконечное религиозное содержание, тем самым и утратили присущий религии дух отрицания, или принцип «отвергнись себя» (Мф.16:24). Характерно, что, к примеру, Н.А. Бердяев, в поздний период своей творческой жизни, переосмысливает вопрос о «религиозном ренессансе» начала XX столетия в России и подчеркивает, что, «для этого не было достаточно сильной религиозной воли, преображающей жизнь, и не было участия в движении более широких народных слоев».

А.Ломоносов.Советский Союз в сакральной истории Руси - России.