Выполняю ваши заявки. Вчера просили. Великий актёр читает великого поэта…

Александр Сергеевич Пушкин
«Песнь о вещем Олеге»
Исполняет Василий Качалов.
Запись 1937 года.

#поэзия #классика

Слушать #поэзия #классика

Арсений Тарковский.1965г.

Арсений Тарковский читает ‘Жизнь,жизнь’

Пишут, будто бы перестали блокировать мессенджер Discord.
Вот если бы его не блокировали, то не было бы шума, а не было бы шума, я бы не узнал, что есть, причем одним вреден, а другим нужен.
Но вместе с тем заметно перестал тормозить без vpn более известный YouTube. Не тормозит — и все.
И я уже представляю себе по этим и сходным поводам какие-то иронические или хуже того комментарии.
Но это неправильно.
То есть иронизировать и злобствовать запретить нельзя, точнее можно, но с тем же эффектом, но мысль, которая выражена в ироничной или злобной форме, неправильная.
Эта мысль, грубо, состоит в том, что есть рациональность целедостижения, а те, кто занимался блокировками, не достигали своей цели, зато вредили той системе, которой — хотя бы на словах — стремились принести пользу.
Кто читал старика Лумана, тот знает, что все не так.
Система слишком сложна, соединить в одно цель, средства и разум, как пытался Вебер, придумавший рациональную бюрократию, нельзя. Система борется со сложностью разными способами, постановка разумных целей и поиск лучших средств для них — только один способ, тем менее удачный, чем сложнее система.
А уж если вам кажется, что она пошла вразнос, то это тем более неправильно. Это ее внутренняя реакция на упрощенное регулирование. Ничего особенного.

Скоро

Важно помнить о душе, как своей глубине человека — о своей глубине и глубине всякого человека,даже если он пребывает в суете и занят, казалось бы, мелкими чувствами, мыслями и делами. Важно то, что человек в принципе способен быть глубоким : глубоким не в одном, так в другом, попадая в того себя, который больше своего существования. И человек знает о том, что он может углубляться и превосходить себя, может отдавать себя тому, что значимее его самого. Уже в детстве человек сталкивается со своей способностью отдавать себя без остатка ощущению, азарту и делу игры. Взрослея, он проникает в свою способность отдаваться силе идеи и дела. Пусть и смутно, но он отдаёт себе отчёт в необходимости вытаскивания себя из течения существования, из обстоятельств и предопределёностей и как-то может связывать себя с поисками смысла, а значит — связывает себя с действиями вертикального сечения горизонтали своего существования…

Человеку важно отдать себя крупному и служить тому, что невозможно иметь. Когда человек встречается с крупным — с захватившим его чувством или мыслью, с весомым словом, с переворачивающим всё делом, с существенным событием, то готов отодвинуть в сторону остальное. Человек не может не ответить крупному и готов отдать ему себя, забывая о своей индивидуальности. Всё то, что способно захватывать всего человека, — ощущение, игра, идея или дело — не принадлежит человеку и обладает характером самостоятельности, хотя он и может пытаться устанавливать их правила. Крупное воспринимается человеком как очистительное начало. Причём настоящее и ненастоящее обратно пропорциональны тому, что обычно полагается значимым и незначимым в обычной жизни, опре- деляющейся индивидуальными предпочтениями. И тут то, что воспринимается «значимым», как раз и оказывается ненастоящим, тогда как «незначисое» с индивидуальной точки зрения оборачивается настоящим. Знаки обыденного понимания расставлены так, что человек проходит мимо главного: обыденный круг забот заслоняет смысл жизни. Это и описывается образами «сатаны» и «дьявола».

из книги Андрея Сергеева ‘’Своё и другое’’

Не пропустите!..

Человек не может без веры: будучи неверующим, он ищет то, во что бы мог поверить, и поэтому склонен доверяться многому. Этим отчасти объ- ясняется сама доверчивость человека к неверию: разувериваясь в Боге и отступая от него, человек может верить в разное, доверять этому и вверять себя в такое. Именно исходя из того, что он не может не верить, человек вступает на путь суеверий. Но если верующий человек стремился спасти своё существо и оправдать своё бытие даже ценою жизни,то, будучи суеверным, он заботится о спасении своего здоровья и о том, как ему избежать смерти, страдания и даже боли. Такой человек — в отношении к себе — исходит из сущего, но не из того, что сущее «есть». В этом случае сама сущность смерти человеком не понимается: она оказывается закрытой рассуждениями о здоровье и его перспективах, а роль священника для такого человека выполняют врачи. Одной из форм непонимания сущности смерти, а значит — и жизни, когда утрачивается перспектива восприятия её бытия, становится «медикализация» смерти. Смерть понимается умиранием связанным с распадом сущего: распадом физиологического единства тела и процессом утраты здоровья.Само сведение смерти к умиранию свидетельствует о явном непонимании масштаба и величины человека, как и о непонимании им себя как бытийствующего сущего…

Открытость — это главная характеристика человека, и, пока он жив, он не может не открываться чему-либо и ждёт отклик на захват открытого и свой отклик ему. Человек входит в мир криком, и способность кричать остаётся при нём, хотя он учится и приучается заменять крик на ровный голос и членораздельную речь. Такой — первый — крик свиде- тельствует о вхождении человека в мир и ответе от- крытому характеру бытия сущего. И если ровность голоса и членораздельность человеческой речи связаны с гарантированностью его существования, то перебивающий их крик обнажает другую сторону жизни человека, а именно — его незащищённость перед лицом открытости. Каждый крик — это ответ человека вдруг обнажившемуся положению себя, связанному с возможностью обвала любого налаженного самим человеком существования в любой момент жизни. Всё это показывает, что само положение человека в мире связано с тем, что у него нет твёрдого и незыблемого основания, которое бы им самим обосновывалось. Точнее, таким основанием является бытие сущего, которому человек может открыться и именно из которого человек — в своём
существе — может исходить. Человек оказывается посвящённым в то, что любое сущее, в каком бы виде оно ни представало человеку, имеет открытый характер и может предстать другим.

Небытие начинает участвовать в жизни человека и оказывать на него воздействие, если сам он реагирует на небытие и разворачивается в его сторону. Дело в том, что с небытием нельзя вступать в какие бы то ни было отношения, когда любое отнесение к небытию и отождествление с ним оборачивается поражением человека, ведь человек погружается в то, чего нет. И такое «погружение» оказывается всепоглощающим:это — тьма кромешная, в которой нет ни идей, ни образов, ввиду чего из неё самому человеку невозможно выбраться. Будучи существом открытым, человек способен открываться всему, но, открываясь тому, чего нет, он перестаёт быть.

Дать всему пройти через себя, но при это не стать рабом проходящего, — вот задача человека. Важно дать себя миру, но не отдаться ему всецело, помня о бытии сущего. Человеку необходимо сделать и то, и другое, не привнося в жертву одно из таких дел в угоду другому, отдавая себя то вечному, то конечному; то отрываясь от сущего и ввергаясь в иллюзионизм, то впадая в сущее и теряя себя в нём. Человеку нужно осуществиться и осуществить в себе синтез вечного и конечного. Любое отдельное положение человека обречено, как обречено всё временное, но тогда во временном важно выявить вечное. И для этого неважно, с чего начинать. Для этого годится любое время и любое место.
Человек — это всегда единство разного, но такое единство необходимо рассматривать не только как механическую статику разного, но и как подвижное целое. И любая определённость смысла жизни раскрывается в связи с тем, что её вызвало, как и в соот- несении с её целостностью: каждый момент жизни связан со всеми другими её моментами, он открыт и началу жизни, и её концу. Наряду с восприятием своей жизни этапами и частями, человек учится понимать жизнь как целое. Постижение жизни как целостности связано со многими драмами, и как бы такие драмы снисходительно ни рассматривались «со стороны», они оказываются необходимым условием.Понимание связанности всех моментов жизни и целостности, которая всегда больше и значимее суммы всех частных содержаний жизни, раскрывает рассмотрение жизни, исходя из перспективы бытия.

из книги Андрея Сергеева ‘’Своё и другое’’

И.А.Бунин.1909г.