Мария Петровых.1960г.

А.С.Пушкин.1822г.

https://akniga.org/shekli-robert-strazh-ptica

Аудиокнига: Шекли Роберт - Страж-птица

Наверное, не случайной является бытующая в российском современном сообществе иллюзия, будто вершиной философской мысли у нас был период, известный как Серебряный век. Внешних причин, позволяющим подобного рода представлениям находить отклик у многих наших соотечественников, предостаточно, как, впрочем, и с фактами всё вроде бы обстоит неплохо. Однако нам небезынтересно будет проследить за тем, как одна иллюзия столетней давности способна порождать иллюзорные представления наших современников. То, что Германия в сознании русской интеллигенции долгое время оставалась своеобразной философской Меккой, школой философского мышления – в этом, пожалуй, нет ничего предосудительного: «Не бойся писать, но написавши проверь свой труд в Германии», – так ещё в 1890 г. советовал брату С.Н. Трубецкой. Но вот примерно к началу первой мировой войны общественное сознание всё заметнее овладевает иллюзия, что центр философской жизни начинает смещаться в сторону России, причём по двум причинам. Во-первых, немецкая философия всё более ассоциируется уже с неклассической мыслью: в начале XX века в России идеи и труды современных европейских философов были обязательными в программах философского образования. В частности, Н.О. Лосский читал лекции по курсу «Марбургская школа трансцендентального идеализма (Г.Коген, П.Наторп, Э.Кассирер)», а И.И. Лапшин – по теории познания Г.Риккерта и Э.Гуссерля. Во-вторых, наши «выученики немецких университетов», по характеристике Ф.А. Степуна, действительно немногим уступали своим немецким коллегам, претендовавшим тогда на научность.
Стоит обратить внимание на претензии русского неокантианства на научность. Мы видим, что благодаря усилиям С.И. Гессена, Ф.А. Степуна, Б.В. Яковенко всё настойчивее пробивала себе дорогу нечто принципиально новое для русской мысли. Речь у них идёт о сугубо научном разуме, исключающем какое-либо религиозно-мистическое привнесение, о чистой философии, как сказал бы С.И. Гессен. Напомню, что уже в редакционной статье к первому номеру русского издания международного журнала «Логос», её авторы подчёркивали, что в условиях надвигающегося кризиса культуры, её распада только «философия, как рациональное знание» может стать основой единства всего мира культуры, заменив собой господствующее некогда религиозное воззрение. «Как философы мы должны делать науку», – этим императивом, сформулированным Б.В. Яковенко, станут руководствоваться все его сподвижники, прежде всего, по журналу «Логос». Однако, одно дело – это иметь желание делать философскую науку, а другое – мочь. Поэтому нам не уйти от вопросов самого что ни на есть существенного уровня. Созданы ли были к тому времени в России, разумеется, усилиями самих же русских мыслителей, субъективные условия восприятия научного знания в той форме, как оно уже выступило в немецкой классической философии? Способна ли была русская мысль воспроизвести в себе самой этот научный результат развития истории философии, чтобы иметь действительную возможность «делать науку»? Ведь мы помним, как на протяжении всего советского периода истории России руководство страны нас бесконечно уверяло, что все источники марксизма последним усвоены досконально и что, следовательно, все его составные части излучают только один свет – свет науки и разума.

Из готовящейся к изданию книги Александра Ломоносова ‘’Советский Союз : сакральная история Руси-России’’

Дмитрий Мельников

Н.С.Гумилёв.1912г.

Рассказы из «Голубой книги» (1935) Михаила Зощенко.Из того её раздела, который называется «Любовь». Послушайте!

«Рассказ о старом дураке»
«Мелкий случай из личной жизни»
«Свадебное происшествие»

Читает Народный артист РСФСР Сергей Юрский.

Запись 1999 года.
Продолжительность: 27 минут.

Слушать #рассказ #литература #юмор

Виктор Попков.Тишина.1972г.

Спорили с девочками.
Подруге в комментариях нахамила какая-то манда, и девочки, будучи рафинированной московской интеллигенцией, оседлали знакомого коня - мол провинциальные неграмотные бабы выступают.

Я-то в отличие от девочек родилась в провинции, жила в ней и имею основания ее не любить, взятые не из воздуха. Больше ли там хамят? Конечно, нет.
Провинциальный менталитет - это скорее узколобость и непрекращающееся соцсоревнование "Галька-то юбку краше купила" и "что люди подумают". Провинция - это, в первую очередь, то самое деревенское сознание, когда всем есть дело до того, как живут соседи. Девки в транспорте и с идеальным макияжем, мебель в кредит как у соседей и неприятие тех, кто выбивается из этой парадигмы.

Но девочек несло, они принялись доказывать, что человек, выросший в определенной социальной среде, имеет меньше шансов стать нормальным - вокруг, мол, панельные дома, ни театров, ни библиотек.

Дорогие девочки. Культуру и науку в моей стране, почти всю, целиком, создавали люди из провинций. Которые из деревень пришли в лаптях, а ранее наблюдали покосившийся забор. И сегодня она как-то держится благодаря врачам и учителям, которые работают черте где за 30 тысяч рублей.
А вовсе не благодаря дамочкам внутри Садового, окруженных театрами и музеями, пьющими на Патриках.
Такие в 41-м первые первыми побежали шить платья из занавесок, чтобы встречать немцев.

Понятие провинциальность - не про географию. Оно про голову. И в Москве гораздо больше провинциалов, чем где бы то ни было, это ярмарочная площадь, окружённая деревнями.

Питер немного выбивается на общероссийском фоне, но и там деревенского снобизма не мало.

Деньги, роскошь и развлечения ещё никого не сделали культурными или развитыми. И широты взглядов не добавили.
Провинция - она в голове. И рассуждения в стиле "они росли среди панельных домов и ничего не видели, поэтому глупые и злые" - это внутренняя доярка Фёкла Степановна, ядовито шепчущая "У Гальки-то юбка некрасивая, моя дороже" и больше ничего.

Доброе утро.

Маша солирует

Больше всего в этих высказываниях Гете поражает его способность преодолевать противоречия, какое-то дивное бесстрашие перед антиномией. Цельность Гете почти сродни восточной мудрости, построенной на игре с тезисами и антитезисами. Но она обладает магией синтеза. То есть каждая антиномия Гете рождает твердую уверенность в том, что она имеет разрешение, о котором знает не только немецкий гений, но и всякий его читатель. Если же остановиться только на одном из тезисов антиномии – неизбежен провал. Он может быть разным. От глупости до подлости, и даже до нравственной гибели. Безграничное познание и религиозный фанатизм – в равной мере являются вариантами этой гибели. И если европейский Фауст в его страстном стремлении овладеть природой стал жертвой безумного познания, то хорошо известны примеры и восточной религиозной экзальтации, приводящей к дьяволу, а не к Богу. «Максимы и размышления» Гете являются своеобразным антитезисом для его «Фауста». Утраченная цельность здесь восстанавливается и возникает подлинная красота, благо и истина. Пусть ценой этого восстановления оказывается неопределенность, и даже художественный соблазн. Если Гете избрал именно этот путь к идеалу, ему стоит поверить.

Илья Докучаев написал дивное предисловие к «Максимам и размышлениям» И.В.Гёте