Перевалили за середину…

С Праздником,православные!..

Саша на Камчатке… Держит в курсе

И я пошел к Ангелу, и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед.

Дмитрий Мельников

В типографии. Вот-вот…

…По существу дела, чтение литературного произведения становится в России самым настоящим воспитательным процессом, в котором художественно-опосредованное обращение писателя к читателю перерастает в чистый диалог, в обращение духа к себе. Если даже у алчущего богатства Чичикова происходит невероятное смещение в его «мёртвой» душе и он в умилении начинает вдруг, вглядываясь в имена приобретённого списка покойников, в сердцах восклицать: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! Что вы, сердечные мои, поделывали на веку своём? Как перебивались?», то и у вдумчивого читателя, наверное, не могут не пробуждаться добрые чувства. Ведь на то она и лира, чтобы их пробуждать! Именно поэтому немецкий писатель Томас Манн справедливо назвал русскую литературу святой.

Из готовящейся к изданию книги Александра Ломоносова ‘’Советский Союз:сакральная история Руси-России’’

Псалом 1

Россия, как мы уже не раз отмечали, не есть ни Восток, ни Запад, поскольку включает в себя их нераздельно и неслиянно. Она представляет собой конкретное   тождество субстанции и субъекта, которому как истинному всечеловеческому отношению предстоит разрешить историческое (эмпирическое) противоречие Востока и Запада, а заодно с ним – Севера и Юга. Поэтому она развивает в своем духе то, что исторически достигли все другие народы, отчего характерной национальной чертой русского духа является не абстрактное отречение, а преображение – восприятие иного себе (восприятие, или всемирная отзывчивость присуща самой России, что особенно ярко выразил наш первый национальный поэт – А.С. Пушкин) и преобразование его в иное иного, т. е. в свое собственное, в том числев свое собственное искусство, собственную религию и собственную философию. Так что развитие русского духа осуществляется строго диалектически, т. е. по принципу двойного отрицания: «Нет, я не Байрон, я другой». Вот почему нашему «серьёзному сознанию», по выражению Льва Толстого, приходилось не раз переболевать и байронизмом, и гегелизмом, и марксизмом и пр.