АНДРЕЙ ШИШКОВ написал : О СОБСТВЕННОСТИ (ЮРИДИЧЕСКИ БЕЗУПРЕЧНОЕ МОШЕННИЧЕСТВО)
Все мы прекрасно знаем, что в современном мире собственность является священной и неприкосновенной. Но не всякая. Так, например, если человек встал на путь коррупции и присвоил десять миллиардов рублей, которые прячет у себя в квартире, то это не священная собственность. А если у него есть юридический документ, подтверждающий его право на эти десять миллиардов, то тогда эта собственность уже считается священной. Многие, конечно, не очень хорошо разбираются в таких нюансах. Мол, собственность, она и есть собственность, при чем тут какие-то юридические документы. Бывает, что человек накопит несколько миллиардов, плюс бриллианты, золото в слитках, картины старых мастеров, а про юридический документ в суете позабудет. Но все это по причине нашей низкой правовой культуры. Когда мы этот недостаток ликвидируем, то сможем с чистой совестью влиться в семью цивилизованных народов. И тогда уже не будет таких казусов, что у кого-то миллиарды есть, а документа нет.
Но в вопросе о собственности есть еще одна важная деталь. Вот, например, пенсии. Это собственность или не собственность. Конечно, собственность, причем юридически абсолютно безупречная. Человек всю жизнь работал и имеет право. Но такая собственность не является священной. Поэтому можно с легким сердцем взять и сдвинуть пенсионный возраст на пять лет. Или годами вообще ничего не платить пенсионерам, как это было в 90-е. И при этом священное право собственности не будет нарушено. О чем это говорит? О том, что только крупная собственность является священной. Газпром, Роснефть, Лукойл, Новолипецкий металлургический комбинат, Альфабанк… Средних размеров собственность уже под вопросом. Она, хоть и священна, но не до такой степени. Что касается мелкой собственности, зарплат работяг, тех же пенсий, то во всем этом, само собой, ничего священного нет. По сути собственность – это большие деньги, и чем их больше, тем они священней.
К сожалению, многие люди в этих тонких материях плохо разбираются. Так, например, волгоградский поэт Евгений Лукин в 90-е годы написал такое стихотворение:
Я-то думал, что честно
поделим Россию на части:
хочешь – сам пропивай,
хочешь – внукам оставь на пропой.
Накололи, заразы!
Опять я поверил начальству.
И опять пролетел,
как шрапнель над абхазской тропой.
В сберегательном банке,
куда собрались бедолаги
за своим за родимым
Расеюшки кровным куском,
мне в стеклянном окошке
вручили кусочек бумаги
и сказали, что эта бумага –
моя целиком.
Я хожу до сих пор
со сведенными тупо бровями.
Пропивал и считал:
как припомню – стыдом опалит!
Всю страну отхватили
с морями ее и краями
и за все уплатили
неполных двенадцать поллитр!
Все мы прекрасно знаем, что в современном мире собственность является священной и неприкосновенной. Но не всякая. Так, например, если человек встал на путь коррупции и присвоил десять миллиардов рублей, которые прячет у себя в квартире, то это не священная собственность. А если у него есть юридический документ, подтверждающий его право на эти десять миллиардов, то тогда эта собственность уже считается священной. Многие, конечно, не очень хорошо разбираются в таких нюансах. Мол, собственность, она и есть собственность, при чем тут какие-то юридические документы. Бывает, что человек накопит несколько миллиардов, плюс бриллианты, золото в слитках, картины старых мастеров, а про юридический документ в суете позабудет. Но все это по причине нашей низкой правовой культуры. Когда мы этот недостаток ликвидируем, то сможем с чистой совестью влиться в семью цивилизованных народов. И тогда уже не будет таких казусов, что у кого-то миллиарды есть, а документа нет.
Но в вопросе о собственности есть еще одна важная деталь. Вот, например, пенсии. Это собственность или не собственность. Конечно, собственность, причем юридически абсолютно безупречная. Человек всю жизнь работал и имеет право. Но такая собственность не является священной. Поэтому можно с легким сердцем взять и сдвинуть пенсионный возраст на пять лет. Или годами вообще ничего не платить пенсионерам, как это было в 90-е. И при этом священное право собственности не будет нарушено. О чем это говорит? О том, что только крупная собственность является священной. Газпром, Роснефть, Лукойл, Новолипецкий металлургический комбинат, Альфабанк… Средних размеров собственность уже под вопросом. Она, хоть и священна, но не до такой степени. Что касается мелкой собственности, зарплат работяг, тех же пенсий, то во всем этом, само собой, ничего священного нет. По сути собственность – это большие деньги, и чем их больше, тем они священней.
К сожалению, многие люди в этих тонких материях плохо разбираются. Так, например, волгоградский поэт Евгений Лукин в 90-е годы написал такое стихотворение:
Я-то думал, что честно
поделим Россию на части:
хочешь – сам пропивай,
хочешь – внукам оставь на пропой.
Накололи, заразы!
Опять я поверил начальству.
И опять пролетел,
как шрапнель над абхазской тропой.
В сберегательном банке,
куда собрались бедолаги
за своим за родимым
Расеюшки кровным куском,
мне в стеклянном окошке
вручили кусочек бумаги
и сказали, что эта бумага –
моя целиком.
Я хожу до сих пор
со сведенными тупо бровями.
Пропивал и считал:
как припомню – стыдом опалит!
Всю страну отхватили
с морями ее и краями
и за все уплатили
неполных двенадцать поллитр!
👍10👎3
Евгений Лукин апеллирует к справедливости. Почему, мол, Россию поделили не по-честному. В этом он не прав, поскольку в современном мире деньги и справедливость – понятия тождественные. Если деньги приходят к одному человеку и уходят от другого, это справедливо. Жак Аттали, либеральный философ, бывший глава Европейского банка реконструкции и развития, человек вне всяких сомнений более сведущий, чем поэты, утверждает, что мы живем в «цивилизации денег». Из этого он делает вывод, что «всемогущество денег — самый справедливый порядок правления». Деньги умнее нас, они лучше знают, кого осчастливить, а кому отказать. Впрочем, то что говорит Аттали, не ново. Макс Вебер в своей знаменитой книге «Протестантская этика и дух капитализма» показывает, что на становление капитализма решающее влияние оказали идеи вождей Реформации и в частности протестантского пастора Жана Кальвина, учившего тому, что богатство является признаком не греховных жадности или честолюбия, но, напротив, нравственности и праведности. Если человек богат, значит он избран свыше и предопределен к спасению. Бедняки и неудачники это падшие, греховные люди. В контексте радикального кальвинизма это звучит так: «Как из скота варят мыло, так из бедных делают деньги». Деньги любят хороших людей. Поэтому Евгений Лукин возмущается совершенно напрасно. Если ему в результате приватизации достались крохи в виде «двенадцати неполных поллитр», значит он просто-напросто не очень хороший человек. Где же тут несправедливость?
Но вот в чем совершенно прав поэт Лукин, так это в том, что Россия, которую мы разделили на части, не представляет из себя никакой ценности. Если большие деньги священны, то в стране с названием Россия ничего священного нет. Во всяком случае для той цивилизации, в которой мы живем – для «цивилизации денег».
Возникает законный вопрос, почему вот уже 30 лет как мы живем в стране победившего капитализма, а большинство населения страны не имеет ни малейшего понятия о том, в какой системе координат существует наша страна. Как такое может быть? Прожили тридцать лет при капитализме и даже не заметили этого. Это, как если бы 72 года жили при социализме, но не знали бы об этом. Что-то тут не то. Капитализм это ведь не просто реальность. Это реальность, которая вырастает на почве вполне определенной идеологии. Сначала идеология, сначала либерализм, а потом реальность. Сначала князь Владимир, потом Святая Русь и империя. Сначала Маркс и Ленин, потом реальный социализм. Сначала Реформация и ее идейные вожди, потом реальный капитализм. Идеология – это модель, порождающая реальность. От того, что идея становится реальностью, реальность не перестает быть идейной. Однако у нас в Конституции черным по белому написано: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Иначе говоря, наша Конституция запрещает говорить об идеологии, на основании которой строится наша политическая, экономическая и социальная реальность. Отсюда возникает невероятная путаница. Люди требуют от государства того, чего не может дать. Например, от государства требуют, чтобы оно создало, наконец, хоть какую-нибудь идеологию. Предъявило бы какую-то идеологическую программу. Но что ты можешь предъявить, если у тебя уже есть вполне определенная и детально разработанная идеология, однако говорить о ней нельзя. Так, люди возмущались и возмущаются Болонской системой в сфере образования, модернизацией медицины, уничтожающей здравоохранение, коммунальной реформой, армейской реформой, финансовой политикой государства, которая приводит к ликвидации отечественной промышленности и сельского хозяйства и т.п. Люди плохо понимают, что все эти процессы есть прямое следствие осуществления той самой идеологии, которая принята на вооружение государством, но о которой не принято говорить.
Но вот в чем совершенно прав поэт Лукин, так это в том, что Россия, которую мы разделили на части, не представляет из себя никакой ценности. Если большие деньги священны, то в стране с названием Россия ничего священного нет. Во всяком случае для той цивилизации, в которой мы живем – для «цивилизации денег».
Возникает законный вопрос, почему вот уже 30 лет как мы живем в стране победившего капитализма, а большинство населения страны не имеет ни малейшего понятия о том, в какой системе координат существует наша страна. Как такое может быть? Прожили тридцать лет при капитализме и даже не заметили этого. Это, как если бы 72 года жили при социализме, но не знали бы об этом. Что-то тут не то. Капитализм это ведь не просто реальность. Это реальность, которая вырастает на почве вполне определенной идеологии. Сначала идеология, сначала либерализм, а потом реальность. Сначала князь Владимир, потом Святая Русь и империя. Сначала Маркс и Ленин, потом реальный социализм. Сначала Реформация и ее идейные вожди, потом реальный капитализм. Идеология – это модель, порождающая реальность. От того, что идея становится реальностью, реальность не перестает быть идейной. Однако у нас в Конституции черным по белому написано: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Иначе говоря, наша Конституция запрещает говорить об идеологии, на основании которой строится наша политическая, экономическая и социальная реальность. Отсюда возникает невероятная путаница. Люди требуют от государства того, чего не может дать. Например, от государства требуют, чтобы оно создало, наконец, хоть какую-нибудь идеологию. Предъявило бы какую-то идеологическую программу. Но что ты можешь предъявить, если у тебя уже есть вполне определенная и детально разработанная идеология, однако говорить о ней нельзя. Так, люди возмущались и возмущаются Болонской системой в сфере образования, модернизацией медицины, уничтожающей здравоохранение, коммунальной реформой, армейской реформой, финансовой политикой государства, которая приводит к ликвидации отечественной промышленности и сельского хозяйства и т.п. Люди плохо понимают, что все эти процессы есть прямое следствие осуществления той самой идеологии, которая принята на вооружение государством, но о которой не принято говорить.
👍7👎4
Военкоры, освещающие боевые действия в ходе СВО, возмущаются и недоумевают: «Что же это за дежавю такое? Опять русский с бурятом сидят в окопе, «Максим» на бруствере, тепловизора нет, броников нет, машины снабжения нет, БЛА нет, связи нет, а над ними вьётся «фокке-вульф-байрактар», польско-немецкие танки на них рычат-едут, гаубицы со спутниковым наведением по ним долбят, «химеры» за сто километров по ним стреляют и сытые-пьяные нацисты, увешанные прицелами и бронёй, с джавелинами и прочей технологичной хернёй, на них наступают?»
Почему государство не проводит мобилизацию, почему не вводит монополию внешней торговли, почему не останавливает бегство капиталов за рубеж, почему, почему, почему? Потому что у военкоров в голове одна идея – идея России, а в политике и в социуме работает другая идея – либеральная, для которой Россия это нейтральная территория, лишенная каких-либо сакральных измерений и скреп, но удобная для осуществления финансовых спекуляций. Разумеется, законных и легальных с точки зрения юридической формы. Абрамович и Дерипаска и рады бы поделиться своей собственностью, вооружить и обмундировать несколько полков, а то и дивизий, но не могут. Собственность священна. И государство не может и Министерство обороны не может по той же самой причине. Можно экономить на людях, на стране, но нельзя жертвовать деньгами. Деньги не должны страдать и растрачиваться попусту. Все жертвы ради денег. Капитализация, т.е. рост общественного богатства, осуществляется не в виде побед над врагом, не за счет повышения качества здравоохранения, образования, культуры, роста оборонной промышленности, все это стоит денег. А деньги неприкосновенны. Деньги не должны дешеветь, они должны возрастать, даже если для этого придется пожертвовать страной. И это не чей-то злой умысел. Такова наша господствующая идеология, о которой никто не говорит.
Но, возможно, чтобы как-то оптимизировать ситуацию, стоит активнее бороться с коррупцией. Многие военкоры подозревают, что деньги на обмундирование и вооружение армии элементарно разворовываются. Но это совершенно наивный подход. Все дело в том, что законные и незаконные финансовые махинации в либеральной системе координат по сути ничем не отличаются. Уловить разницу между законными и незаконными действиями практически невозможно.
Простой пример. Предположим, что мы узнали, что существует некое сообщество, которое обанкротило в стране тысячи предприятий, перевело более 300 миллиардов долларов за рубеж, где они благополучно растворились в чьих-то посторонних карманах. И это не все. За первое полугодие 2022 года из страны удалось вывести еще 100 миллиардов. Любой здравый человек, не задумываясь, скажет, что это криминальное, мошенническое сообщество. Но неожиданно мы узнаем, что у этого сообщества есть юридическое лицо, и оно называется Центральный Банк РФ. И что тогда? Тогда, как люди цивилизованные с высоким уровнем правовой культуры, мы должны извиниться и признать, что работа ведется на законных основаниях, и ни о каком мошенничестве речь не идет.
Внутри либеральной парадигмы нет принципиальной разницы между криминальным и законным. Ни для кого не секрет, что мировая экономика функционирует по способу финансовой пирамиды, а финансовая пирамида это мошенничество, но поскольку пирамида возглавляется вполне легальными организациями – ФРС, МВФ, ЕБРР и т.д. – то никакого мошенничества нет и быть не может. Юридически все обставлено совершенно безупречно.
Так называемые юридические нормы установлены сильными игроками против слабых. Если вы слабы, вы вне закона. По отношению к вам позволено все. Нельзя быть слабым и при этом подыгрывать сильным, выводя сотни миллиардов на Запад. Нельзя слабому относиться к сильным, как к «партнерам». Слабый для сильного не партнер, а мясо. «Из скота делают мыло…».
Почему государство не проводит мобилизацию, почему не вводит монополию внешней торговли, почему не останавливает бегство капиталов за рубеж, почему, почему, почему? Потому что у военкоров в голове одна идея – идея России, а в политике и в социуме работает другая идея – либеральная, для которой Россия это нейтральная территория, лишенная каких-либо сакральных измерений и скреп, но удобная для осуществления финансовых спекуляций. Разумеется, законных и легальных с точки зрения юридической формы. Абрамович и Дерипаска и рады бы поделиться своей собственностью, вооружить и обмундировать несколько полков, а то и дивизий, но не могут. Собственность священна. И государство не может и Министерство обороны не может по той же самой причине. Можно экономить на людях, на стране, но нельзя жертвовать деньгами. Деньги не должны страдать и растрачиваться попусту. Все жертвы ради денег. Капитализация, т.е. рост общественного богатства, осуществляется не в виде побед над врагом, не за счет повышения качества здравоохранения, образования, культуры, роста оборонной промышленности, все это стоит денег. А деньги неприкосновенны. Деньги не должны дешеветь, они должны возрастать, даже если для этого придется пожертвовать страной. И это не чей-то злой умысел. Такова наша господствующая идеология, о которой никто не говорит.
Но, возможно, чтобы как-то оптимизировать ситуацию, стоит активнее бороться с коррупцией. Многие военкоры подозревают, что деньги на обмундирование и вооружение армии элементарно разворовываются. Но это совершенно наивный подход. Все дело в том, что законные и незаконные финансовые махинации в либеральной системе координат по сути ничем не отличаются. Уловить разницу между законными и незаконными действиями практически невозможно.
Простой пример. Предположим, что мы узнали, что существует некое сообщество, которое обанкротило в стране тысячи предприятий, перевело более 300 миллиардов долларов за рубеж, где они благополучно растворились в чьих-то посторонних карманах. И это не все. За первое полугодие 2022 года из страны удалось вывести еще 100 миллиардов. Любой здравый человек, не задумываясь, скажет, что это криминальное, мошенническое сообщество. Но неожиданно мы узнаем, что у этого сообщества есть юридическое лицо, и оно называется Центральный Банк РФ. И что тогда? Тогда, как люди цивилизованные с высоким уровнем правовой культуры, мы должны извиниться и признать, что работа ведется на законных основаниях, и ни о каком мошенничестве речь не идет.
Внутри либеральной парадигмы нет принципиальной разницы между криминальным и законным. Ни для кого не секрет, что мировая экономика функционирует по способу финансовой пирамиды, а финансовая пирамида это мошенничество, но поскольку пирамида возглавляется вполне легальными организациями – ФРС, МВФ, ЕБРР и т.д. – то никакого мошенничества нет и быть не может. Юридически все обставлено совершенно безупречно.
Так называемые юридические нормы установлены сильными игроками против слабых. Если вы слабы, вы вне закона. По отношению к вам позволено все. Нельзя быть слабым и при этом подыгрывать сильным, выводя сотни миллиардов на Запад. Нельзя слабому относиться к сильным, как к «партнерам». Слабый для сильного не партнер, а мясо. «Из скота делают мыло…».
👍7👎6🤔1
На вопрос о том, почему современная идеология носит секретный характер, лучше всех ответил Лео Штраус, политический философ либерального толка, автор теории «благородной лжи». Он утверждал, что просвещенная либеральная элита обречена обманывать массы. В отличие от масс элита знает, что мир бессмыслен, материален и лишен каких-либо священных скреп. Нет ни духа, ни Бога, ни морали. Есть только атомы и пустота, только мыльные пузыри на мертвой глади небытия. Есть только деньги, наслаждения и эгоизм. Все, что сверх того, ложь. Но если массам открыть эту истину, массы сойдут сума и умрут от ужаса. Поэтому элита должна лгать массам и рассказывая сказки о прогрессе, справедливости, свободе, вере, достоинстве, толерантности, о собственности, которая священна...
Таков современный мир, в котором ничего не свято, кроме денег. Но не для нас. Россия!!! Для нас священна только Россия, которую замыслил Бог. Но тогда вопрос о собственности решается совсем в другой системе координат. Тогда не собственность священна, а Священное является нашим собственным и неотъемлемым. Нашим Selbst. Но это тема отдельного разговора.
Таков современный мир, в котором ничего не свято, кроме денег. Но не для нас. Россия!!! Для нас священна только Россия, которую замыслил Бог. Но тогда вопрос о собственности решается совсем в другой системе координат. Тогда не собственность священна, а Священное является нашим собственным и неотъемлемым. Нашим Selbst. Но это тема отдельного разговора.
👎9👍6
Письмо 90
Граф Йорк-Дильтею
Клейн Оэлс,
26 октября 1890
Мой дорогой друг!
На родине эти слова должны были бы приветствовать Вас - и тут же приглашать к себе домой. О том, что у Вас все хорошо, нам сообщило долгое и полное любезностей письмо Вашей супруги, которая эстетически восприимчивым взглядом наблюдает, наслаждаясь, небесные и земные красоты, а потом думает, как передать их прелесть в словах. О том, как тут о нас заботились и что предлагали, Вы наверняка знаете. Я не стану говорить об этом - вдруг оно, тем временем, изменилось к лучшему. То, что Ваша последняя статья мне в высшей степени интересна, не нуждается ни в каких уверениях. В целом я совершенно согласен с ней - и восхищен интимно-непосредственным стилем. В деталях, собственно говоря, были и остаются пожелания, и различия.
Поскольку в данный момент я полностью захвачен мыслями об ином, да еще и взгляд мой отличается бухгалтерским прищуром, я, к сожалению, не могу отделаться от этого настроя всецело - и ограничусь беглыми замечаниями. Гоббса я оцениваю выше. Нордическая тяга к собственности требует, чтобы никто не ограничивался исключительно Италией и романтизмом. Далее, как я полагаю, в дополнении или корректуре к Буркхардту должно быть подчеркнуто, что Возрождение начинается с 13 века, и что первопричины движения были религиозными. Новое течение начинается Иоахимом Флорским и Франциском Ассизским. В остальном, как Вы знаете, я признаю научно-техническое значение разделения в организации и культурной системе, но в качестве принципа при различении образов оно вызывает у меня много вопросов и размышлений.
Локус исторической проблемы есть единство мотивов, которые в равной мере определяют единство действия и идей - так, что идея становится ясна из действия, и наоборот. Образ действий Сикста IV, внутренний исторический характер которого произрос из среды Макиавелли, демонстрирует более глубоко и в большем конкретном изобилии историческое положение сознаний, чем макиавелльские абстракции. Жизнь есть Все, и жизнь - это проблема, а действие делает слово более ясным, чем само слово делает ясным себя.
Простите меня за это неясное, сумбурное рассуждение. Что Вы скажете о «Педагогике» Г.Гримма? Не есть ли эта статья лестница, которая используется при штурме крепостей, чтобы с ее помощью подняться в Академию, опираясь на помощь Всевышнего?
И это все - об одном. Гримм! Воспитание как формирование в виде открытия! Мальчику открывается это и то, причем так - вплоть до первой лжи. Таким образом, вера покоится на авторитете! Так утрачивается последний романтик. Для детства, которое - по его сущности - универсально, и продляет существование всех, и манит к себе всех - гуманность бывает заменена политическим патриотизмом. Я бы не считал подобное возможным. Не будем об этом больше. Кто же этот особый святой, который называет себя Паулем де Лагардом? Он, как мне кажется, есть натура сродни Дюрингу. Ненормальные знания без научного понимания общего смысла.
Расскажите мне все же как-нибудь что-либо об этом странном человеке. Генрих уже здесь и ждет своего призвания на государственную службу. Если экономическая необходимость в этом году не так велика, то мы отправимся в Испанию. Как бы центрирующая сила народной индивидуальности там сильно дает о себе знать. Ну, дорогой друг, не стесняйтесь нарушать мое долгое молчание парой-тройкой строк, написанных впопыхах.
Граф Йорк-Дильтею
Клейн Оэлс,
26 октября 1890
Мой дорогой друг!
На родине эти слова должны были бы приветствовать Вас - и тут же приглашать к себе домой. О том, что у Вас все хорошо, нам сообщило долгое и полное любезностей письмо Вашей супруги, которая эстетически восприимчивым взглядом наблюдает, наслаждаясь, небесные и земные красоты, а потом думает, как передать их прелесть в словах. О том, как тут о нас заботились и что предлагали, Вы наверняка знаете. Я не стану говорить об этом - вдруг оно, тем временем, изменилось к лучшему. То, что Ваша последняя статья мне в высшей степени интересна, не нуждается ни в каких уверениях. В целом я совершенно согласен с ней - и восхищен интимно-непосредственным стилем. В деталях, собственно говоря, были и остаются пожелания, и различия.
Поскольку в данный момент я полностью захвачен мыслями об ином, да еще и взгляд мой отличается бухгалтерским прищуром, я, к сожалению, не могу отделаться от этого настроя всецело - и ограничусь беглыми замечаниями. Гоббса я оцениваю выше. Нордическая тяга к собственности требует, чтобы никто не ограничивался исключительно Италией и романтизмом. Далее, как я полагаю, в дополнении или корректуре к Буркхардту должно быть подчеркнуто, что Возрождение начинается с 13 века, и что первопричины движения были религиозными. Новое течение начинается Иоахимом Флорским и Франциском Ассизским. В остальном, как Вы знаете, я признаю научно-техническое значение разделения в организации и культурной системе, но в качестве принципа при различении образов оно вызывает у меня много вопросов и размышлений.
Локус исторической проблемы есть единство мотивов, которые в равной мере определяют единство действия и идей - так, что идея становится ясна из действия, и наоборот. Образ действий Сикста IV, внутренний исторический характер которого произрос из среды Макиавелли, демонстрирует более глубоко и в большем конкретном изобилии историческое положение сознаний, чем макиавелльские абстракции. Жизнь есть Все, и жизнь - это проблема, а действие делает слово более ясным, чем само слово делает ясным себя.
Простите меня за это неясное, сумбурное рассуждение. Что Вы скажете о «Педагогике» Г.Гримма? Не есть ли эта статья лестница, которая используется при штурме крепостей, чтобы с ее помощью подняться в Академию, опираясь на помощь Всевышнего?
И это все - об одном. Гримм! Воспитание как формирование в виде открытия! Мальчику открывается это и то, причем так - вплоть до первой лжи. Таким образом, вера покоится на авторитете! Так утрачивается последний романтик. Для детства, которое - по его сущности - универсально, и продляет существование всех, и манит к себе всех - гуманность бывает заменена политическим патриотизмом. Я бы не считал подобное возможным. Не будем об этом больше. Кто же этот особый святой, который называет себя Паулем де Лагардом? Он, как мне кажется, есть натура сродни Дюрингу. Ненормальные знания без научного понимания общего смысла.
Расскажите мне все же как-нибудь что-либо об этом странном человеке. Генрих уже здесь и ждет своего призвания на государственную службу. Если экономическая необходимость в этом году не так велика, то мы отправимся в Испанию. Как бы центрирующая сила народной индивидуальности там сильно дает о себе знать. Ну, дорогой друг, не стесняйтесь нарушать мое долгое молчание парой-тройкой строк, написанных впопыхах.
👏5👍2
АНДРЕЙ ШИШКОВ написал : О ТОМ, КТО ЯВЛЯЕТСЯ СОБСТВЕННИКОМ УКРАИНЫ
Если для нас Россия священна, и мы готовы за нее сражаться и умирать, значит мы еще не вполне современные люди и в нас живы религиозные пережитки прошлого. В предыдущем тексте речь шла как раз о том, что вопрос о собственности перекликается с вопросом о природе Священного. Священное – религиозный феномен. Есть прекрасная книга, написанная Рудольфом Отто, которая так и называется «Священное». Правда, сам Отто избегает термина «религиозное», объясняя это тем, что в современной западной цивилизации само понятие религии во многом дискредитировано и профанировано. Поэтому он использует другой термин: «божественное», «нуминозное» (от лат. numen «божество»). Но для нас это различие непринципиально. По-русски между «божественным» и «религиозным» разница неуловима.
Лермонтов говорит, что любит Родину «за что не знаю сам». Блок говорит, что для него Россия это «как слезы первые любви». Рубцов сравнивает Россию с храмом: «О дивное счастье родиться в полях, будто ангел, под куполом синих небес». Есенин видит себя в России паломником, пришедшим из далека и припадающего к святыням. Тютчев пишет: «Всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя».
Но те же самые чувства, сопряженные с переживанием нуминозного, отмечает и Рудольф Отто: мистический ужас, величие, тайна, присутствие божественных энергий, восхищение. Если Россия для нас священна, значит наша душа, даже если мы этого не видим, касается божественного и нуминозного. То есть мы в своей архетипической глубине являемся людьми религиозными. Следовательно, чтобы понять природу Священного, мы должны обратиться не к современной науке, основанных на принципах позитивизма, а к религиозному мифу. Мы должны обратиться к тем мыслителям, для которых миф это не выдумка, а истина.
Неоплатоник Прокл в комментариях к «Тимею» говорит, что родословная афинян восходит к богине Афине. Сам город Афины посвящен богине, и она своим присутствием освящает афинскую землю. Афинская земля является ее собственностью, так же как сами афиняне. Поэтому они также мудры и воинственны, как и сама богиня. Нет ни одного грека, который не знал бы этого мифа. Без этого мифа не было бы ни Афин, ни Греции. Этот миф онтологичен. При этом афинянам противостоят атланты, народ, чья родословная восходит не к небесной богине, а к титанам, подземным божествам, обитающим ниже уровня ада, в Тартаре. Если афиняне – собственность небесной богини, то атланты – собственность Тартара, царства смерти.
Мирча Элиаде, выдающийся исследователь традиционных культур и цивилизаций, обобщая огромный этнографический материал, приходит к выводу, что не только сознание афинян, но любое религиозное сознание воспринимает земное пространство, как неоднородное. Есть священное пространство, а есть профанное, мирское. При этом только пространство, освещенное присутствием божества, является реальным. «Речь идет не о теоретических построениях, но о первичном религиозном опыте, предшествующем всякому размышлению о Мире… Когда священное проявляется в какой-либо иерофании, возникает не только разрыв однородности пространства, но обнаруживается некая абсолютная реальность, которая противопоставляется нереальности, всей огромной протяженности окружающего мира. Проявление священного онтологически сотворяет мир», - говорит Элиаде. Когда нет Священного, нет ничего, мир пуст, он онтологически ничтожен. Владея им, ты владеешь пустотой. Невозможно владеть тем, в чем нет сути, бытия. Этот пустой мир неминуемо растворится и провалится в Тартар.
В новоевропейских теориях, пытающихся объяснить природу собственности, утверждает Владимир Бибихин в статье «Свое. Собственное», речь идет о чем угодно, только не о существе собственности, поскольку для профанного сознания не существует различия Священного и мирского. При этом Бибихин ссылается на тот параграф из «Философии права» Гегеля, где речь идет о том, что истинной собственностью является «внутренняя собственность духа», т.е. в нашем контексте, Священное.
Если для нас Россия священна, и мы готовы за нее сражаться и умирать, значит мы еще не вполне современные люди и в нас живы религиозные пережитки прошлого. В предыдущем тексте речь шла как раз о том, что вопрос о собственности перекликается с вопросом о природе Священного. Священное – религиозный феномен. Есть прекрасная книга, написанная Рудольфом Отто, которая так и называется «Священное». Правда, сам Отто избегает термина «религиозное», объясняя это тем, что в современной западной цивилизации само понятие религии во многом дискредитировано и профанировано. Поэтому он использует другой термин: «божественное», «нуминозное» (от лат. numen «божество»). Но для нас это различие непринципиально. По-русски между «божественным» и «религиозным» разница неуловима.
Лермонтов говорит, что любит Родину «за что не знаю сам». Блок говорит, что для него Россия это «как слезы первые любви». Рубцов сравнивает Россию с храмом: «О дивное счастье родиться в полях, будто ангел, под куполом синих небес». Есенин видит себя в России паломником, пришедшим из далека и припадающего к святыням. Тютчев пишет: «Всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя».
Но те же самые чувства, сопряженные с переживанием нуминозного, отмечает и Рудольф Отто: мистический ужас, величие, тайна, присутствие божественных энергий, восхищение. Если Россия для нас священна, значит наша душа, даже если мы этого не видим, касается божественного и нуминозного. То есть мы в своей архетипической глубине являемся людьми религиозными. Следовательно, чтобы понять природу Священного, мы должны обратиться не к современной науке, основанных на принципах позитивизма, а к религиозному мифу. Мы должны обратиться к тем мыслителям, для которых миф это не выдумка, а истина.
Неоплатоник Прокл в комментариях к «Тимею» говорит, что родословная афинян восходит к богине Афине. Сам город Афины посвящен богине, и она своим присутствием освящает афинскую землю. Афинская земля является ее собственностью, так же как сами афиняне. Поэтому они также мудры и воинственны, как и сама богиня. Нет ни одного грека, который не знал бы этого мифа. Без этого мифа не было бы ни Афин, ни Греции. Этот миф онтологичен. При этом афинянам противостоят атланты, народ, чья родословная восходит не к небесной богине, а к титанам, подземным божествам, обитающим ниже уровня ада, в Тартаре. Если афиняне – собственность небесной богини, то атланты – собственность Тартара, царства смерти.
Мирча Элиаде, выдающийся исследователь традиционных культур и цивилизаций, обобщая огромный этнографический материал, приходит к выводу, что не только сознание афинян, но любое религиозное сознание воспринимает земное пространство, как неоднородное. Есть священное пространство, а есть профанное, мирское. При этом только пространство, освещенное присутствием божества, является реальным. «Речь идет не о теоретических построениях, но о первичном религиозном опыте, предшествующем всякому размышлению о Мире… Когда священное проявляется в какой-либо иерофании, возникает не только разрыв однородности пространства, но обнаруживается некая абсолютная реальность, которая противопоставляется нереальности, всей огромной протяженности окружающего мира. Проявление священного онтологически сотворяет мир», - говорит Элиаде. Когда нет Священного, нет ничего, мир пуст, он онтологически ничтожен. Владея им, ты владеешь пустотой. Невозможно владеть тем, в чем нет сути, бытия. Этот пустой мир неминуемо растворится и провалится в Тартар.
В новоевропейских теориях, пытающихся объяснить природу собственности, утверждает Владимир Бибихин в статье «Свое. Собственное», речь идет о чем угодно, только не о существе собственности, поскольку для профанного сознания не существует различия Священного и мирского. При этом Бибихин ссылается на тот параграф из «Философии права» Гегеля, где речь идет о том, что истинной собственностью является «внутренняя собственность духа», т.е. в нашем контексте, Священное.
👍11
Даже юридически безупречно оформленная собственность, опирающаяся на репрессивный авторитет власти, будет с необходимостью отчуждена от ее владельцев, если для них собственность это чисто юридическая и экономическая, а не духовная категория. Тем более в современной цивилизации, где собственность опосредована деньгами. «Великий Гэтсби» в романе Фитцджеральда приобрел собственность, на любой взгляд громадную, не сделав шага к настоящей собственности…», - говорит Бибихин.
Деньги, как цель и смысл, как цивилизация, - предельная форма отчуждения духа. Анти-дух. Деньги это не приобретение, а утрата, и в первую очередь того, что для нас священно. Бибихин говорит о России. Несмотря на то, что Россия юридически оформлена на ее граждан, эти граждане вполне могут потерять Россию. Но также будут утрачены Новолипецкие, Норильские и прочие комбинаты после того, как будет окончательно выпотрошена и загублена русская земля, лишенная священного измерения. Потеряна будет не только Россия, но и планета.
В своей «Феноменологии» в главе с характерным названием «Абсолютная свобода и ужас» Гегель говорит о том, что в обществе свободных индивидов, в либеральном обществе подлинным господином является вовсе не свобода, не то, что это общество декларирует. Его подлинным господином является смерть. Это и понятно. Поскольку индивид – существо, выбросившее само себя на периферию духа и провозгласившее себя свободным, в нем преобладает амебо-желейное начало, он подобно студню сделан из дрожи. Из страха и ужаса. Индивид именно в своем ничтожестве, в своей мнимой свободе видит полноту и истину, поэтому так ужасна для него смерть, попирающая его мнимую свободу. Чтобы обезопасить себя, он начинают загромождать мир, по словам Гегеля, «лишними вещами». Холодильниками, атомными бомбами, лекарствами, стиральными машинами, заборами, железными дверями, лифтами, тракторами, сейфами… Сущностью техники, говорит Хайдеггер, развивая мысль Гегеля, является вовсе не господство над природой, сущность техники это ужас, который испытывает дрожащая тварь перед стихией Ничто, в которую оно само себя ввергает, желая себя обезопасить. Но тем самым только приближает свой конец. В век технического прогресса господствует вовсе не человек, а техника, уничтожающая природу, подавляющая человека, превращающая его в помесь животного с роботом.
Согласно Проклу, титаническое начало прорастает не из Аида, а из Тартара, который расположен на уровне ниже ада. О том же говорит Фридрих Юнгер («Греческие мифы», «Совершенство техники»), имея ввиду уже не античную, а современную цивилизацию, в которой он видит торжество того же самого титанического начала, о котором когда-то говорил Прокл. К слову, и брат Фридриха – легендарный Эрнст Юнгер – тоже понимает современность, как время господства титанов.
Деньги, как цель и смысл, как цивилизация, - предельная форма отчуждения духа. Анти-дух. Деньги это не приобретение, а утрата, и в первую очередь того, что для нас священно. Бибихин говорит о России. Несмотря на то, что Россия юридически оформлена на ее граждан, эти граждане вполне могут потерять Россию. Но также будут утрачены Новолипецкие, Норильские и прочие комбинаты после того, как будет окончательно выпотрошена и загублена русская земля, лишенная священного измерения. Потеряна будет не только Россия, но и планета.
В своей «Феноменологии» в главе с характерным названием «Абсолютная свобода и ужас» Гегель говорит о том, что в обществе свободных индивидов, в либеральном обществе подлинным господином является вовсе не свобода, не то, что это общество декларирует. Его подлинным господином является смерть. Это и понятно. Поскольку индивид – существо, выбросившее само себя на периферию духа и провозгласившее себя свободным, в нем преобладает амебо-желейное начало, он подобно студню сделан из дрожи. Из страха и ужаса. Индивид именно в своем ничтожестве, в своей мнимой свободе видит полноту и истину, поэтому так ужасна для него смерть, попирающая его мнимую свободу. Чтобы обезопасить себя, он начинают загромождать мир, по словам Гегеля, «лишними вещами». Холодильниками, атомными бомбами, лекарствами, стиральными машинами, заборами, железными дверями, лифтами, тракторами, сейфами… Сущностью техники, говорит Хайдеггер, развивая мысль Гегеля, является вовсе не господство над природой, сущность техники это ужас, который испытывает дрожащая тварь перед стихией Ничто, в которую оно само себя ввергает, желая себя обезопасить. Но тем самым только приближает свой конец. В век технического прогресса господствует вовсе не человек, а техника, уничтожающая природу, подавляющая человека, превращающая его в помесь животного с роботом.
Согласно Проклу, титаническое начало прорастает не из Аида, а из Тартара, который расположен на уровне ниже ада. О том же говорит Фридрих Юнгер («Греческие мифы», «Совершенство техники»), имея ввиду уже не античную, а современную цивилизацию, в которой он видит торжество того же самого титанического начала, о котором когда-то говорил Прокл. К слову, и брат Фридриха – легендарный Эрнст Юнгер – тоже понимает современность, как время господства титанов.
👍13
Снятием отчуждения по Гегелю может быть только возвращение к «внутренней собственности духа», которая не принадлежит человеку, но которой способен принадлежать человек. Так, когда человек участвует в таинстве Евхаристии и причащается Телу и Крови Христовым, он изменяет и освещает не только свое тело, но и землю, из которого это тело взято. Эго тело перестает принадлежать ему, оно становится «внутренней собственностью духа». Христианин имеет дело не со своим телом, не он им распоряжается. Как и землей, земля для него Божья. Постящийся христианин и рад бы поесть вдоволь, как этого требует его тело, но не может, поскольку тело ему не принадлежит, не он его господин. «И религия, сознавшая трагедию мировой плоти, борется не с плотью…, - говорит Бердяев, - а со смертью, узостью, подменой цельного частью. Победить нужно в плоти не то, что в ней — бытие, а то, что в ней — небытие, не оживание, а умирание, не утверждение победить, а отрицание». Мощи святых нетленны не потому что тело само по себе нетленно, но дух нетленен, и он освещает тело. Если религия стремится превратить тело во «внутреннюю собственность духа», то в современном мире, в падшем мире собственником тела является смерть, Ничто. В современном мире человек лелеет свое тело, кормит его, возит на курорты и моря, вставляет ему фарфоровые зубы, украшает пластическими операциями. Не ведая о том, кого он кормит и кого лелеет. «Хватит кормить смерть!», - говорит Иоанн Златоуст. Комфорт и безопасность это другое название для смерти. «Золотой миллиард» человечества, свихнувшийся на комфорте и безопасности, деградирует и проваливается в Ничто впереди планеты всей.
Наши братья украинцы, вожделеющие о том, чтобы влиться в число «избранных народов», воюют вовсе не за Украину, а за «золотой миллиард», которому они приносят жертвоприношения, убивая своих русских братьев, наших детей, женщин, стариков. Но господином в обществе «абсолютной свободы» является смерть, говорит Гегель. Умы, души и тела наших украинских братьев принадлежат смерти, она их собственник. Впрочем, как и души многих россиян. Именно поэтому война носит столь странный характер. Шаг вперед, два шага назад. На деле, если кто сражается за Украину, то это наши воины и ополченцы. Для них Украина принадлежит не «золотому миллиарду» и вообще никому. Для них украинская земля принадлежит ее священному средоточию – святыням Киево-Печерской лавры.
Если для нас Киево-Печерская лавра не является центром духовного притяжения, как и сам Киев – мать городов русских, то украинская земля уже сейчас принадлежит не русским и не украинцам. Тогда ее законным собственником является Запад. Также, как и собственником русской земли.
Стамбул гяуры нынче славят,
А завтра кованой пятой,
Как змия спящего, раздавят
И прочь пойдут и так оставят.
Стамбул заснул перед бедой.
Стамбул отрекся от пророка;
В нем правду древнего Востока
Лукавый Запад омрачил —
Стамбул для сладостей порока
Мольбе и сабле изменил.
Стамбул отвык от поту битвы
И пьет вино в часы молитвы.
Наши братья украинцы, вожделеющие о том, чтобы влиться в число «избранных народов», воюют вовсе не за Украину, а за «золотой миллиард», которому они приносят жертвоприношения, убивая своих русских братьев, наших детей, женщин, стариков. Но господином в обществе «абсолютной свободы» является смерть, говорит Гегель. Умы, души и тела наших украинских братьев принадлежат смерти, она их собственник. Впрочем, как и души многих россиян. Именно поэтому война носит столь странный характер. Шаг вперед, два шага назад. На деле, если кто сражается за Украину, то это наши воины и ополченцы. Для них Украина принадлежит не «золотому миллиарду» и вообще никому. Для них украинская земля принадлежит ее священному средоточию – святыням Киево-Печерской лавры.
Если для нас Киево-Печерская лавра не является центром духовного притяжения, как и сам Киев – мать городов русских, то украинская земля уже сейчас принадлежит не русским и не украинцам. Тогда ее законным собственником является Запад. Также, как и собственником русской земли.
Стамбул гяуры нынче славят,
А завтра кованой пятой,
Как змия спящего, раздавят
И прочь пойдут и так оставят.
Стамбул заснул перед бедой.
Стамбул отрекся от пророка;
В нем правду древнего Востока
Лукавый Запад омрачил —
Стамбул для сладостей порока
Мольбе и сабле изменил.
Стамбул отвык от поту битвы
И пьет вино в часы молитвы.
👍14👎3💩2
Православные,с торжеством Рождества Пресвятой Богородицы!..
❤11👏3🎉1
÷÷÷
Смотри, двенадцать человек
идут из темноты,
пересекая русла рек -
им не нужны мосты.
Они идут через Донец,
идут через Оскол,
минуя белый останец
и головешки сёл.
Они идут врагу назло
без касок, без брони.
Двенадцать - ровное число.
Но люди ли они?
О нет, они не мертвецы
с червями на перстах
и не восставшие отцы -
нам проще было б так.
Быть может, классики пера -
Державин, Тютчев, Блок?
Пока ещё не их пора,
им встать не пробил срок.
Они не ангелы - ни крыл,
ни перьев у них нет.
Пешком вдоль свеженьких могил
идут они чуть свет.
Да, их двенадцать. Да, из тьмы.
Да, строем, чёрт возьми.
А приглядеться - это мы
идём, чтоб стать людьми.
Из лёгких тканей цифровых
мы скроены на ять,
но нас ведёт в ряды живых
искусство умирать.
Искусство проходить сквозь смерть,
одолевая страх.
И мы пришли олюденеть
на этих рубежах.
Смотри, двенадцать человек
идут из темноты,
пересекая русла рек -
им не нужны мосты.
Они идут через Донец,
идут через Оскол,
минуя белый останец
и головешки сёл.
Они идут врагу назло
без касок, без брони.
Двенадцать - ровное число.
Но люди ли они?
О нет, они не мертвецы
с червями на перстах
и не восставшие отцы -
нам проще было б так.
Быть может, классики пера -
Державин, Тютчев, Блок?
Пока ещё не их пора,
им встать не пробил срок.
Они не ангелы - ни крыл,
ни перьев у них нет.
Пешком вдоль свеженьких могил
идут они чуть свет.
Да, их двенадцать. Да, из тьмы.
Да, строем, чёрт возьми.
А приглядеться - это мы
идём, чтоб стать людьми.
Из лёгких тканей цифровых
мы скроены на ять,
но нас ведёт в ряды живых
искусство умирать.
Искусство проходить сквозь смерть,
одолевая страх.
И мы пришли олюденеть
на этих рубежах.
❤15👍3
Из книги "Белее снега"
Не говори мне о любви,
ни о любви, ни о разлуке,
кусты шиповника в крови,
и капли падают мне в руки,
по небу лодочка плывет,
а кажется, что месяц ясный,
по полю ходит белый кот
глухой, холодный и прекрасный
и там, где тронет лапой он -
там на траву ложится иней,
и я протапливаю дом,
а ты, которая любимей
всего - и неба, и земли
не говори мне о любви,
не слыша криков журавлей,
не слыша, как гудят их перья,
ни как над Родиной моей
шумят горящие деревья,
и красным золотом во тьме
на землю падают без дыма,
и обжигают сердце мне
тем, что ничто не повторимо,
что дважды в реку не войдешь,
что клятвы остаются в силе
что больше не случится дождь,
тот, под которым мы ходили.
14 сентября 2021 года
Не говори мне о любви,
ни о любви, ни о разлуке,
кусты шиповника в крови,
и капли падают мне в руки,
по небу лодочка плывет,
а кажется, что месяц ясный,
по полю ходит белый кот
глухой, холодный и прекрасный
и там, где тронет лапой он -
там на траву ложится иней,
и я протапливаю дом,
а ты, которая любимей
всего - и неба, и земли
не говори мне о любви,
не слыша криков журавлей,
не слыша, как гудят их перья,
ни как над Родиной моей
шумят горящие деревья,
и красным золотом во тьме
на землю падают без дыма,
и обжигают сердце мне
тем, что ничто не повторимо,
что дважды в реку не войдешь,
что клятвы остаются в силе
что больше не случится дождь,
тот, под которым мы ходили.
14 сентября 2021 года
👍6💔1