С праздником,православные!..

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выразил соболезнования в связи с гибелью журналистки Дарьи Александровны Дугиной, дочери российского философа и общественного деятеля А.Г. Дугина.

А.Г. Дугину

Уважаемый Александр Гельевич!

С глубокой скорбью воспринял известие о трагической гибели Вашей дочери.

Дарья Александровна была известна в России и за ее пределами как активный общественный деятель, яркий журналист, талантливый научный исследователь. Будучи продолжателем Вашего дела, она, несмотря на юный возраст, сумела добиться значительных успехов на избранном поприще, заслужить признательность и уважение коллег.

Во дни тяжелых испытаний, связанных с потерей родных и близких людей, для нас, как утешение звучат слова Священного Писания: «живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни» (Рим. 14:8).

Милостивый Владыка Неба и земли да упокоит душу новопреставленной рабы Своей Дарьи в селениях праведных и сотворит ей вечную память.

С искренними соболезнованиями

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

У нас с лукавым идёт вoйна. У нас нет врагов среди людей.
Наши враги — это духи злобы поднебесной, как сказал апостол Павел.
Однажды мне пришлось присутствовать на одной студенческой встрече, где обсуждался роман «Мастер и Маргарита». Как вы помните, роман Булгакова повествует о дьяволе. Роман писался в то время, когда в Москве посносили купола с церквей, а некоторые церкви просто сравняли с землей, и службы Божьи прекратились.

И на этой встрече цитировали диалог поэта Бездомного с Воландом, где Бездомный называет дьявола незнакомцем, который имеет страшную силу. А этот незнакомец сам себя называет «консультантом».

В эти слова стоит вслушаться. Потому что лукавый всё делает так, чтобы мы сами были виноваты. Он только подсказывает нам пути грехов, а мы, обладая активностью и богодарованной свободой, не распознаём это семя лукавого и воплощаем в жизнь какие-то проекты. А потом он внушает нам мысль, что мы сами это сделали и мы же сами виноваты...

Вообще у лукавого есть несколько характеристик.

Во-первых, нужно понимать, что у дьявола очень сильный ум, с которым нашему уму невозможно тягаться. Мы не сможем его переиграть ни в шахматную партию, ни во что другое. Его ангельская природа сильнее.

Во-вторых, он никого не любит. Он нас ненавидит, потому что знает, что мы должны занять его место в числе спасённых. Он знает, что число отпадших ангелов восполнится спасёнными людьми. И поэтому он имеет величайшую ненависть к человеку. Особенно к верующим людям.

В-третьих, он желает быть невидимым, неузнанным. Есть такие культы, где ему поклоняются, и где лукавый открывает своё лицо. Сатанинские культы были и есть, но сейчас их значительно меньше, чем в дохристианские времена. И там, где ему, как злу, поклоняются и стремятся получить от него помощь, лукавый может снять с себя маску.

В наше же время он утаивает свое лицо до определённого времени. Он стремится овладеть людскими мыслями для того, чтобы перестать таиться и скрываться.

Итак, он умён, он нас не любит, и он не хочет, чтобы мы знали, что он действует в мире. А он действует!

Повторю, победить его умом мы не можем, то есть мы его не перехитрим, не облапошим, не обведём вокруг пальца. Мы можем его побеждать только тем, чего у него совсем нет.

Например, он не умеет прощать. А человек может прощать. Лукавый не умеет каяться, а человек может каяться. Человек может смиряться, может благодарить… Вот эти вещи напрочь отсутствуют у лукавого.

Когда мы прощаем ближнего, мы совершаем настоящую победу. Когда мы сознательно смиряемся, отходим на второй план, уступая первенство, мы тоже побеждаем. Лукавый этого не делает. Он стремится быть первым. Он везде хочет пожать лавры. Он из-за этого и Небо потерял. Потому что хотел быть первым и перед Богом возвыситься.

И поэтому, когда мы сознательно уходим с первых мест в тень или не ищем первых мест, или отдаем эту борьбу, как суетную, и занимаемся более важными вещами, мы совершаем победу.

Это очень важно понимать, потому что иначе мы совершаем его волю. Его образ мыслей следующий: добивайся, борись, будь первым, будь главным, будь правым…

Это дьявольский образ мыслей. Здесь мы его не победим. Здесь он победит нас. Он подарит что-то человеку, даст ему какое-то временное благоденствие. А потом жестоко посмеётся над ним. Потому что он никого не любит.

Так было с Иудой. Когда он понял, что совершил, он пришёл к первосвященникам с раскаянием: «Согрешил я , предав кровь невинную…» Он искал сочувствия, а они посмотрели на него и сказали: «А что нам?.. Ты сам смотри». Иуда пошёл и удавился.

Это и есть абсолютно бесовское презрение. Сначала использовать человека, а потом сказать ему: ну, и что? Это твоя проблема, твоя забота, смотри сам.

Итак, у нас с лукавым идёт вoйна. Если мы Бога потеряем, мы будем сожраны им. Мы должны смиряться и Бога благодарить. Этого у лукавого нет.

Я хочу, чтобы были те самые либералы, которые против нас. Хочу, чтобы в кафе не пускали людей в военной форме, чтобы кто-то радовался нашей смерти. Я не хочу всеобщего одобрямса и притворных улыбок - мы должны видеть, что война везде, и война эта не против Украины, а за наше будущее. Тогда всем будет понятно, что нас убивает не обученный и натасканный террорист или агент- нас убивает среда, которая поддерживает и одобряет этого агента.

Я стоял в феврале четырнадцатого, ровно за восемь лет до начала операции, на крыше дома профсоюзов в Киеве и смотрел на майдан. По левую руку бесновались сотни оголтелых боевиков, стрелявших в правоохранителей, швырявших в них камни и бутылки с зажигательной смесью. А по правую руку стояла огромная толпа тех, кто ничего не швырял, но кто своим стоянием там демонстрировал поддержку швырявшим, без которой эти швырявшие не продержались бы и дня.

И такие же в России, кто тогда, до операции, поддерживал Украину, способствовали тому, что Украина не шла навстречу требованиям России, но упорно шла к войне. Именно они давали и дают западу надежду, что стоит надавить на Россию, и либералы, и прочие по аналогии с Болотной, побегут свергать власть - и Запад давит, поддерживает Украину, вводит санкции... А перед этим отказался рассматривать любые инициативы России по вопросам коллективной безопасности. И сейчас эти выступают против войны, которую на деле сами и "приближали, как могли", и я хочу видеть их в лицо - так спокойнее.

Огромной в веснушках ладонью
прогнав от лица комарье,
паромщик на старом пароме
укажет, где место твое.

Закурит кривую цигарку,
и глядя на реку, вздохнет,
и даст тебе хлеба буханку,
и платы с тебя не возьмет.

И будет тот хлебушек сделан
из сладкой, как сахар, муки,
и будут то справа, то слева
мерцать на реке огоньки.

И рыбы, и птицы, и звезды,
и в сумерках летних сады, -
всё будет простым и серьезным,
живым и бессмертным, как ты.

24 августа 2016 года

АНДРЕЙ ШИШКОВ написал : О ТЕХ, КТО ДОБЫВАЕТ СВЕТ
Если всерьез принять заповедь Христа о Царствии Божием, тогда привычный нам мир перевернется. «Царствие Божие внутри вас есть». Но тогда, с чем же мы имеем дело вовне? Явно, что с чем-то не тем.
Современный человек летает в так называемый космос, но там, куда он летает космоса нет. Там антикосмос, лжекосмос. Для христиан космос - это образ будущего преображенного мира, это рай. Для греков это гармоническое, живое, прекрасное тело. Воплощенная идея, полнота бытия, как идейного, так и чувственного. А современный «космос» - это вещь довольно-таки жуткая: «Разбегание галактик...Тяжкий холод черных дыр...»
Никакого нету дела
До земного существа
Вспышкам огненного тела,
Возмущеньям вещества.
Бесконечностью пустою
Мчат миры, себя круша...
Нету Неба над тобою,
Беззащитная душа.
Так зачем порой ночною
Ты глядишь в него, глядишь
И не с черною дырою -
Со звездою говоришь?!
Но каково же тогда отношение между тем, что «внутри нас есть» и тем, что вовне? Оно обратно тому, к чему мы привыкли. Возвращение в мир религии, философии и поэзии требует отказа от того представления о мире, которое составил себе современный век, взявший за эталон нищету повседневности и обыденности. Необходимо взять за ориентир не прямую, а обратную перспективу.
И тогда нам откроется, что есть только внутреннее, только то, что «внутри нас». А то, что за границей внутреннего, есть всего лишь изъятие из внутреннего. Что познавая внешнее, мы познаем изъятие. Онтологизируя внешнее, мы онтологизируем Ничто. Двигаясь вперед, в прогресс, в «космос», мы движемся в никуда.
Различие между внутренним и внешним надо понимать, как различие внутри внутреннего. Внутреннее – не субъективное, не нечто отличное от объективного. И субъект и объект – структурные моменты внутреннего.
Индивид не является собственником внутреннего. Наоборот, наше внутреннее обладает нами, не оно, а мы в его власти. Внутреннее - не мое и ничье, оно больше чем мое и наше. Мы в нем, а не оно в нас.
Когда мы впотьмах ударяемся о стену или спотыкаемся на дороге о камень, мы, конечно же, имеем дело с внешними вещами. Но это не значит, что эти вещи есть наряду с внутренним. Если бы они были наряду, их бы не было. Они частично изъяты из внутреннего, поэтому нам так больно при столкновении с вещами. Боль, болезнь – это симптом близости Ничто. Внешние вещи не-есть, т.е. они состоят из «есть» и «не». При этом «есть» вещей – это то, что заимствовано у внутреннего. А отрицание «не» представляет собой посыл Ничто, его модификацию. Чтобы получить внешнее, необходимо внутреннее погрузить в ледяную стихию Ничто. Погасить свет в кромешной тьме. Внешнее ближе к Ничто, оно схвачено Ничто. При этом внешнее питается и живет внутренним. Материя, как говорили греки, синоним алчности. Внешнее - это еле-еле бытие, угасающее бытие. Сам по себе внешний мир, изъятый из рождающей матрицы внутреннего, это по словам Евгения Головина, «бетонная стена».
Опустошение внутреннего, тонкого, светового приводит к доминации внешнего, железобетонного. Признание за внешним самостоятельного статуса есть следствие внутренней пустоты, тьмы. Ничтожный и бессмысленный мир есть не что иное, как порождение ничтожной и ослепшей для своего внутреннего света души. Новое время начинается с утверждения, что внутреннее – это чистая доска, на которой внешний мир записывает свои иероглифы. Иначе говоря, Новое время гасит свет.

С праздником Успения Пресвятой Богородицы,православные!

АНДРЕЙ ШИШКОВ написал:«ПУСТЬ БУДУТ ПРОКЛЯТЫ ТЕРЗАТЕЛИ»
Когда мы смотрим на себя в зеркало, мы видим не себя, а изъятие из себя, свою периферию, помещенную на границу Ничто. Если этому господину дать волю, можно тушить свет. Макс Штирнер еще в середине 19 века очень точно высказался о сути этого господина: «Я для себя — всё, и делаю всё ради себя... Что мы — люди — это самое меньшее в нас и имеет значение, лишь поскольку есть одно из наших свойств, т. е. наша собственность… Мое дело ни божье, ни человеческое, оно не есть истинное, не есть благое, справедливое, свободное и т. д., но исключительно мое, и оно не есть всеобщее, но единственное, как я сам. Кроме меня, для меня нет ничего!» Главным пунктом в этом замечательном пассаже является тезис о том, что человек и индивид это не одно и то же. Индивид больше человека, он может быть человеком, а может и не быть. Человеческое – это собственность индивида, которой он может распоряжаться по своему усмотрению. Менять гендер, разнообразно мутировать, скрещивать себя с пылесосом, учить в школах 7-летних девочек науке одевать презервативы, кастрировать 12-летних мальчиков, как это практикуется в современной Америке, дабы они могли свободнее определяться со своей гендерной идентичностью… И хотя сам Штирнер всего этого не прозревал, он сделал больше, он открыл шлюзы. Философ – это повивальная бабка, как говорил Сократ, он сам не рожает, он помогает в родах. А рожала Европа. И в итоге родила 54 вариации пола.
«Ich habe meine Sache auf Nichts gestellt» («Я поставил свое дело на ничто)». Это принципиальный момент. Только выдвигаясь на границу Ничто, мы способны превратиться в существа, абсолютно свободные от всего, что нас связывает с миром, Богом, человеком и любыми формами коллективной и ангельской идентичности. О Штирнере вспомнили после Второй мировой, во времена Сартра и Камю, когда европейская метафизика открыла для себя, что принцип индивидуальной свободы, этот фундамент современной западной цивилизации, основанный на Ничто. В эпоху постмодерна этот тезис стал общим местом. Во всех современных западных онтологиях Ничто играет ключевую роль. Мы живем в эпоху, когда все традиционные формы, удерживающие человеческую жизнь от распада, безумия, погружения во тьму, все они разлагаются и дискредитируются. В мире, где правит Ничто, не может быть ничего прочного, святого, неприкосновенного. Все позволено, ничего не свято. Мы живем в мире, в котором возможно все. Нет такой мерзости, подлости и такого святотатства, которые бы не стали реальностью. Русский человек, в котором еще теплятся архаические пережитки, отказывается это понимать. Когда поймет, тогда проснется.
В эпоху Модерна индивид еще мог питать иллюзии относительно того, что он есть и причастен бытию. В эпоху Постмодерна иллюзии исчезли. Индивид – это тот, кто проваливается в Ничто. Точно также как провалился в Ничто и распался атом новоевропейской физики, на котором она пыталась строить свои «научные картины мира». Гегель оказался прав: у понятия атома нет и не может быть реальности. Так же как у понятия индивида. Атом и индивид – это один и тот же искусственный концепт. По-гречески «атом», по-латински «индивид»., по-русски «неделимый» Атом не есть, атом – это исчезающая, проваливающаяся в Ничто периферия природного мира. Так же как индивид – это исчезающая периферия человеческого социума. «Гражданское общество», т.е. общество, основанное на принципе «свободного индивида», это исчезающее общество. Что касается «глобального гражданского общества», идеи, на реализацию которой сегодня брошены колоссальные мировые ресурсы, - политические, военные, медийные, финансовые, - то это гроб для человечества.

В сентябре выпуск

Друзья,приходите на ММКЯ