Скоро. Важно!..

Осенью выпуск в свет

В сентябре выпуск в свет

АНДРЕЙ ШИШКОВ написал: «НЕУЖЕЛИ?»
Главный вопрос, по сути единственный вопрос, с которого все начинается и которым все заканчивается, это вопрос о том, как жить в мире, где нет ничего святого.
Мы помним, как в конце 70-х Высоцкий так прямо и спел: «Ничего не свято!» Конечно, он имел ввиду не одну только Россию, но и Россию тоже. Существует легенда, согласно которой Сталин, встречаясь с американским послом Гарриманом, сказал ему: «А вы знаете, ведь они воюют не за нас, а за свою матушку Россию». Возможно это не легенда, а факт, не важно. Для социологии легенда в большей степени факт, чем голый факт.
Сейчас мы воюем тоже не «за них», а за свою мать Россию. Никому не надо доказывать, что наш патриотизм питают вовсе не «общечеловеческие ценности», не «права человека», не «священная и неприкосновенная частная собственность», не «демократия», не «гражданское общество», не «свободная рыночная экономика», не «идея разделения властей», не «ювенальная юстиция», не «либеральные свободы», узаконивающие однополые браки и перемену пола. Можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что ни одно из «социальных завоеваний» постсоветского периода не является источником русского патриотизма. То, что русский человек называет Родиной, не имеет ни малейшего отношения ко всему корпусу наличной социальной реальности. Русский человек видит свою Родину, когда он закрывает глаза и погружается в себя. Когда он обращает своей взор вовне, он видит рекламу кока-колы. Иначе говоря, Родина - это то, что сидит внутри каждого русского человека и, если находит выход вовне, то только на уровне воображения, но это неплохо. Главное в том, что мы открыты святому, нашей Родине. Тому, что невидимо.
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.

Сказано о России во время войны 1855 года.
Что такое невидимое? «Природа любит прятаться», - говорит Гераклит. Все видимое стыдится того, что оно видимо и хочет стать невидимым. Все самое драгоценное, святое, заветное всегда прячется. Золото мира спрятано. Тело наружу, а душа внутри. Телу неуютно на свету, оно скрывает себя в одеждах. Оно не хочет быть телом, а хочет стать душой. И становится, когда мы умираем. Тот, кто хочет просто жить в теле, убегая от смерти, тот не умирает, а околевает, говорит нам Хайдеггер. А тот, кто обращен лицом к смерти, к невидимому, воистину есть. Природа не желает оставаться природой, говорят нам Шеллинг и Гегель, она хочет стать духом. Все вещи, говорит Аристотель, стремятся к своему естественному месту, которое невидимо. Эта цель движет вещами, целевая причина. В христианстве такое место называется раем. Невидимое правит миром. Христос - царь мира, говорят христиане. Апостолы не верили в Христа, когда они его видели. Апостолов можно понять. Как может быть царем мира тот, кого мы видим?
Но как же тогда мы узнаем о невидимом? Как оно нам открывается? Невидимое открывается и сберегается в слове. Слово – самое драгоценное из всего, что есть в мире. В слове невидимое становится видимым. В начале было слово. Тело Христа словесно. Логосно - по-гречески. Оно не для того, чтобы мы его увидели, а для того, чтобы сквозь него увидели невидимое. Ключевой философский термин «онто-логия» можно переводить на русский как «онто-словие». Говорящее бытие. Говорящее невидимое. Мир - это не что иное, как песня, поэма. Нет и не было никогда мира, который якобы движется по своим бессловесным и совершенно бессмысленным законам. Как у Галилея или у Ньютона. Такое понимание мира возникает только в Новое время, утверждающее, что мир не стремится к своему невидимому истоку и к своей цели, к раю, и что он абсолютно бессмыслен. Лосев так говорит о новоевропейском уме, выпадающем из божественного поэтического слова: «Это —рабское подчинение данностям, рабское послушание греху. То, что высочайшим и истиннейшим знанием считается отвлеченная наука, есть результат величайшего разрушения бытия и плод коренного растления человеческого духа». Браво Алексей Федорович!

Иосиф Бродский
Остановка в пустыне
Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
дабы построить на свободном месте
концертный зал. В такой архитектуре
есть что-то безнадежное. А впрочем,
концертный зал на тыщу с лишним мест
не так уж безнадежен: это — храм,
и храм искусства. Кто же виноват,
что мастерство вокальное дает
сбор больший, чем знамена веры?
Жаль только, что теперь издалека
мы будем видеть не нормальный купол,
а безобразно плоскую черту.
Но что до безобразия пропорций,
то человек зависит не от них,
а чаще от пропорций безобразья.
Прекрасно помню, как ее ломали.
Была весна, и я как раз тогда
ходил в одно татарское семейство,
неподалеку жившее. Смотрел
в окно и видел Греческую церковь.
Все началось с татарских разговоров;
а после в разговор вмешались звуки,
сливавшиеся с речью поначалу,
но вскоре — заглушившие ее.
В церковный садик въехал экскаватор
с подвешенной к стреле чугунной гирей.
И стены стали тихо поддаваться.
Смешно не поддаваться, если ты
стена, а пред тобою — разрушитель.
К тому же экскаватор мог считать
ее предметом неодушевленным
и, до известной степени, подобным
себе. А в неодушевленном мире
не принято давать друг другу сдачи.
Потом туда согнали самосвалы,
бульдозеры… И как-то в поздний час
сидел я на развалинах абсиды.
В провалах алтаря зияла ночь.
И я — сквозь эти дыры в алтаре —
смотрел на убегавшие трамваи,
на вереницу тусклых фонарей.
И то, чего вообще не встретишь в церкви,
теперь я видел через призму церкви.
Когда-нибудь, когда не станет нас,
точнее — после нас, на нашем месте
возникнет тоже что-нибудь такое,
чему любой, кто знал нас, ужаснется.
Но знавших нас не будет слишком много.
Вот так, по старой памяти, собаки
на прежнем месте задирают лапу.
Ограда снесена давным-давно,
но им, должно быть, грезится ограда.
Их грезы перечеркивают явь.
А может быть, земля хранит тот запах:
асфальту не осилить запах псины.
И что им этот безобразный дом!
Для них тут садик, говорят вам — садик.
А то, что очевидно для людей,
собакам совершенно безразлично.
Вот это и зовут: «собачья верность».
И если довелось мне говорить
всерьез об эстафете поколений,
то верю только в эту эстафету.
Вернее, в тех, кто ощущает запах.
Так мало нынче в Ленинграде греков,
да и вообще — вне Греции — их мало.
По крайней мере, мало для того,
чтоб сохранить сооруженья веры.
А верить в то, что мы сооружаем,
от них никто не требует. Одно,
должно быть, дело нацию крестить,
а крест нести — уже совсем другое.
У них одна обязанность была.
Они ее исполнить не сумели.
Непаханое поле заросло.
«Ты, сеятель, храни свою соху,
а мы решим, когда нам колоситься».
Они свою соху не сохранили.
Сегодня ночью я смотрю в окно
и думаю о том, куда зашли мы?
И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
К чему близки мы? Что там, впереди?
Не ждет ли нас теперь другая эра?
И если так, то в чем наш общий долг?
И что должны мы принести ей в жертву?
1966 г.

С праздником,православные!..

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выразил соболезнования в связи с гибелью журналистки Дарьи Александровны Дугиной, дочери российского философа и общественного деятеля А.Г. Дугина.

А.Г. Дугину

Уважаемый Александр Гельевич!

С глубокой скорбью воспринял известие о трагической гибели Вашей дочери.

Дарья Александровна была известна в России и за ее пределами как активный общественный деятель, яркий журналист, талантливый научный исследователь. Будучи продолжателем Вашего дела, она, несмотря на юный возраст, сумела добиться значительных успехов на избранном поприще, заслужить признательность и уважение коллег.

Во дни тяжелых испытаний, связанных с потерей родных и близких людей, для нас, как утешение звучат слова Священного Писания: «живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни» (Рим. 14:8).

Милостивый Владыка Неба и земли да упокоит душу новопреставленной рабы Своей Дарьи в селениях праведных и сотворит ей вечную память.

С искренними соболезнованиями

+КИРИЛЛ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ

У нас с лукавым идёт вoйна. У нас нет врагов среди людей.
Наши враги — это духи злобы поднебесной, как сказал апостол Павел.
Однажды мне пришлось присутствовать на одной студенческой встрече, где обсуждался роман «Мастер и Маргарита». Как вы помните, роман Булгакова повествует о дьяволе. Роман писался в то время, когда в Москве посносили купола с церквей, а некоторые церкви просто сравняли с землей, и службы Божьи прекратились.

И на этой встрече цитировали диалог поэта Бездомного с Воландом, где Бездомный называет дьявола незнакомцем, который имеет страшную силу. А этот незнакомец сам себя называет «консультантом».

В эти слова стоит вслушаться. Потому что лукавый всё делает так, чтобы мы сами были виноваты. Он только подсказывает нам пути грехов, а мы, обладая активностью и богодарованной свободой, не распознаём это семя лукавого и воплощаем в жизнь какие-то проекты. А потом он внушает нам мысль, что мы сами это сделали и мы же сами виноваты...

Вообще у лукавого есть несколько характеристик.

Во-первых, нужно понимать, что у дьявола очень сильный ум, с которым нашему уму невозможно тягаться. Мы не сможем его переиграть ни в шахматную партию, ни во что другое. Его ангельская природа сильнее.

Во-вторых, он никого не любит. Он нас ненавидит, потому что знает, что мы должны занять его место в числе спасённых. Он знает, что число отпадших ангелов восполнится спасёнными людьми. И поэтому он имеет величайшую ненависть к человеку. Особенно к верующим людям.

В-третьих, он желает быть невидимым, неузнанным. Есть такие культы, где ему поклоняются, и где лукавый открывает своё лицо. Сатанинские культы были и есть, но сейчас их значительно меньше, чем в дохристианские времена. И там, где ему, как злу, поклоняются и стремятся получить от него помощь, лукавый может снять с себя маску.

В наше же время он утаивает свое лицо до определённого времени. Он стремится овладеть людскими мыслями для того, чтобы перестать таиться и скрываться.

Итак, он умён, он нас не любит, и он не хочет, чтобы мы знали, что он действует в мире. А он действует!

Повторю, победить его умом мы не можем, то есть мы его не перехитрим, не облапошим, не обведём вокруг пальца. Мы можем его побеждать только тем, чего у него совсем нет.

Например, он не умеет прощать. А человек может прощать. Лукавый не умеет каяться, а человек может каяться. Человек может смиряться, может благодарить… Вот эти вещи напрочь отсутствуют у лукавого.

Когда мы прощаем ближнего, мы совершаем настоящую победу. Когда мы сознательно смиряемся, отходим на второй план, уступая первенство, мы тоже побеждаем. Лукавый этого не делает. Он стремится быть первым. Он везде хочет пожать лавры. Он из-за этого и Небо потерял. Потому что хотел быть первым и перед Богом возвыситься.

И поэтому, когда мы сознательно уходим с первых мест в тень или не ищем первых мест, или отдаем эту борьбу, как суетную, и занимаемся более важными вещами, мы совершаем победу.

Это очень важно понимать, потому что иначе мы совершаем его волю. Его образ мыслей следующий: добивайся, борись, будь первым, будь главным, будь правым…

Это дьявольский образ мыслей. Здесь мы его не победим. Здесь он победит нас. Он подарит что-то человеку, даст ему какое-то временное благоденствие. А потом жестоко посмеётся над ним. Потому что он никого не любит.

Так было с Иудой. Когда он понял, что совершил, он пришёл к первосвященникам с раскаянием: «Согрешил я , предав кровь невинную…» Он искал сочувствия, а они посмотрели на него и сказали: «А что нам?.. Ты сам смотри». Иуда пошёл и удавился.

Это и есть абсолютно бесовское презрение. Сначала использовать человека, а потом сказать ему: ну, и что? Это твоя проблема, твоя забота, смотри сам.

Итак, у нас с лукавым идёт вoйна. Если мы Бога потеряем, мы будем сожраны им. Мы должны смиряться и Бога благодарить. Этого у лукавого нет.

Я хочу, чтобы были те самые либералы, которые против нас. Хочу, чтобы в кафе не пускали людей в военной форме, чтобы кто-то радовался нашей смерти. Я не хочу всеобщего одобрямса и притворных улыбок - мы должны видеть, что война везде, и война эта не против Украины, а за наше будущее. Тогда всем будет понятно, что нас убивает не обученный и натасканный террорист или агент- нас убивает среда, которая поддерживает и одобряет этого агента.

Я стоял в феврале четырнадцатого, ровно за восемь лет до начала операции, на крыше дома профсоюзов в Киеве и смотрел на майдан. По левую руку бесновались сотни оголтелых боевиков, стрелявших в правоохранителей, швырявших в них камни и бутылки с зажигательной смесью. А по правую руку стояла огромная толпа тех, кто ничего не швырял, но кто своим стоянием там демонстрировал поддержку швырявшим, без которой эти швырявшие не продержались бы и дня.

И такие же в России, кто тогда, до операции, поддерживал Украину, способствовали тому, что Украина не шла навстречу требованиям России, но упорно шла к войне. Именно они давали и дают западу надежду, что стоит надавить на Россию, и либералы, и прочие по аналогии с Болотной, побегут свергать власть - и Запад давит, поддерживает Украину, вводит санкции... А перед этим отказался рассматривать любые инициативы России по вопросам коллективной безопасности. И сейчас эти выступают против войны, которую на деле сами и "приближали, как могли", и я хочу видеть их в лицо - так спокойнее.

Огромной в веснушках ладонью
прогнав от лица комарье,
паромщик на старом пароме
укажет, где место твое.

Закурит кривую цигарку,
и глядя на реку, вздохнет,
и даст тебе хлеба буханку,
и платы с тебя не возьмет.

И будет тот хлебушек сделан
из сладкой, как сахар, муки,
и будут то справа, то слева
мерцать на реке огоньки.

И рыбы, и птицы, и звезды,
и в сумерках летних сады, -
всё будет простым и серьезным,
живым и бессмертным, как ты.

24 августа 2016 года

АНДРЕЙ ШИШКОВ написал : О ТЕХ, КТО ДОБЫВАЕТ СВЕТ
Если всерьез принять заповедь Христа о Царствии Божием, тогда привычный нам мир перевернется. «Царствие Божие внутри вас есть». Но тогда, с чем же мы имеем дело вовне? Явно, что с чем-то не тем.
Современный человек летает в так называемый космос, но там, куда он летает космоса нет. Там антикосмос, лжекосмос. Для христиан космос - это образ будущего преображенного мира, это рай. Для греков это гармоническое, живое, прекрасное тело. Воплощенная идея, полнота бытия, как идейного, так и чувственного. А современный «космос» - это вещь довольно-таки жуткая: «Разбегание галактик...Тяжкий холод черных дыр...»
Никакого нету дела
До земного существа
Вспышкам огненного тела,
Возмущеньям вещества.
Бесконечностью пустою
Мчат миры, себя круша...
Нету Неба над тобою,
Беззащитная душа.
Так зачем порой ночною
Ты глядишь в него, глядишь
И не с черною дырою -
Со звездою говоришь?!
Но каково же тогда отношение между тем, что «внутри нас есть» и тем, что вовне? Оно обратно тому, к чему мы привыкли. Возвращение в мир религии, философии и поэзии требует отказа от того представления о мире, которое составил себе современный век, взявший за эталон нищету повседневности и обыденности. Необходимо взять за ориентир не прямую, а обратную перспективу.
И тогда нам откроется, что есть только внутреннее, только то, что «внутри нас». А то, что за границей внутреннего, есть всего лишь изъятие из внутреннего. Что познавая внешнее, мы познаем изъятие. Онтологизируя внешнее, мы онтологизируем Ничто. Двигаясь вперед, в прогресс, в «космос», мы движемся в никуда.
Различие между внутренним и внешним надо понимать, как различие внутри внутреннего. Внутреннее – не субъективное, не нечто отличное от объективного. И субъект и объект – структурные моменты внутреннего.
Индивид не является собственником внутреннего. Наоборот, наше внутреннее обладает нами, не оно, а мы в его власти. Внутреннее - не мое и ничье, оно больше чем мое и наше. Мы в нем, а не оно в нас.
Когда мы впотьмах ударяемся о стену или спотыкаемся на дороге о камень, мы, конечно же, имеем дело с внешними вещами. Но это не значит, что эти вещи есть наряду с внутренним. Если бы они были наряду, их бы не было. Они частично изъяты из внутреннего, поэтому нам так больно при столкновении с вещами. Боль, болезнь – это симптом близости Ничто. Внешние вещи не-есть, т.е. они состоят из «есть» и «не». При этом «есть» вещей – это то, что заимствовано у внутреннего. А отрицание «не» представляет собой посыл Ничто, его модификацию. Чтобы получить внешнее, необходимо внутреннее погрузить в ледяную стихию Ничто. Погасить свет в кромешной тьме. Внешнее ближе к Ничто, оно схвачено Ничто. При этом внешнее питается и живет внутренним. Материя, как говорили греки, синоним алчности. Внешнее - это еле-еле бытие, угасающее бытие. Сам по себе внешний мир, изъятый из рождающей матрицы внутреннего, это по словам Евгения Головина, «бетонная стена».
Опустошение внутреннего, тонкого, светового приводит к доминации внешнего, железобетонного. Признание за внешним самостоятельного статуса есть следствие внутренней пустоты, тьмы. Ничтожный и бессмысленный мир есть не что иное, как порождение ничтожной и ослепшей для своего внутреннего света души. Новое время начинается с утверждения, что внутреннее – это чистая доска, на которой внешний мир записывает свои иероглифы. Иначе говоря, Новое время гасит свет.

С праздником Успения Пресвятой Богородицы,православные!