Дмитрий Мельников

На следующей неделе в Москве…

Августовский вьюн,
золотой огонь
падает в мою
тяжкую ладонь.

Нет в природе драм,
нет в природе бед –
падает к ногам
августовский свет.

Так же вот когда
был еще живым,
припадал Исус
к рыбакам своим.

Так же было все:
той же ночи хлад,
только шелестел
Гефсиманский сад.

Только предстоял
смертный путь с крестом –
радуйся, что мал
в странствии своем.

2001

Вышел

Осенью серии исполнится 30 лет

Андрей Леонидович Шишков прислал

НЕСКАЗАННОЕ, СИНЕЕ, НЕЖНОЕ
На пике развитого социализма, когда мы были очень веселы и бодры, когда каждый день мы запускали новые фабрики, строили города, летали в космос, побеждали на олимпиадах, слушали зажигательный рок-н-ролл и покупали чешские серванты, Владимир Высоцкий неожиданно для всех спел песню о том, что наша, казалось бы, самая пробужденная в мире держава не просто спит, а «опухла, прокисла от сна». И как в воду глядел. Через десять лет после того, как Высоцкий это прохрипел, мы потеряли страну.
В чем тут дело, разве мы спали? Как такое может быть? Мы просыпаемся по утрам, спешим к делам, к заботам, к беготне. День у нас расписан и рассчитан по минутам. Мы бодрствуем, мы бодры как никогда, мы делаем зарядку, мы взбадриваем себя тонизирующими напитками, мы в драйве, мы в тонусе. У нас есть планы, майские указы, национальные проекты и т.п. Мы очень хорошо различаем, где сон, а где явь. И однако же, мы вновь едва не проспали Россию. Или уже проспали?
Приведем несколько вопиющих фактов. Предельная цена на российскую нефть, установленная недавно США и их союзниками, составила 60 долларов за баррель, в то время как мировая цена составляет 100 долларов за баррель. Иными словами, нас обязали продавать нефть дешевле рыночной стоимости. Если бы Россия согласилась на эти условия, тогда она смогла бы окупать всего лишь затраты на добычу нефти, включая зарплаты рабочих, занятых в нефтяной отрасли, и высокие премии топ-менеджеров. При этом в бюджет страны ни единого цента не попадало бы. Получалось бы так, что Запад использует в своих интересах наши недра, но при этом на развитие страны нам ничего не оставляет. Показательно то, как отреагировала Россия на эти наглые притязания наших недружественных «западных партнеров». Россия согласилась на эти грабительские условия. Вице-премьер Александр Новак заявил, что Россия согласна продавать нефть, коль скоро цена окупает затраты. Вся эта неприятная история случилась месяц тому назад в самый разгар боевых действий в Новороссии.
Но проблемы у нас не только с нефтью. Мы ведь и газ качаем на Запад совершенно бесплатно. Доллары, которые Россия выручает от продажи газа, ничего не стоят, поскольку купить на эти доллары мы ничего не можем. Мы под санкциями, нам ничего за доллары не продают. Значит газ, как и нефть, тоже не наш.
Но и это еще не все. Никель, медь, алюминий т.д. тоже не наши. Мы всего лишь добываем все эти полезные ископаемые, а купить у себя в стране мы их не можем. Все российские производители, использующие отечественные медь или никель, покупают их не на нашем рынке, а через Лондонскую биржу по цене гораздо более высокой, чем для западных покупателей. И это правило действует на протяжении 30-ти лет.
А вот фрагмент из интервью Игоря Растеряева, автора знаменитой песни «Комбайнеры»: «Ты знаешь, этот вопрос, а чей Крым, любят задавать и смотрят всегда, а как ты, пацан, отреагируешь, сейчас ты поплывёшь или ты наш? С моей точки зрения, в этом вопросе про Крым ничего такого и нету. Ерунда это всё, а не вопрос. Крым-то, понятное дело, наш, только толку-то от этого? Я могу задать встречный вопрос: а Псков наш, а Михайловка, а Рязань, а Мурманск наши? Или не наши? А какого… люди оттуда бегут в три города - Москву, Питер и Краснодар? Сельское хозяйство сейчас могут сделать пять трезвых механизаторов, имеющие 10 новых агрегатов. Сейчас не нужны люди там. Будут работать, собирать бабло для хозяев, которые часто сидят в Америке».
Растеряев знает, о чем говорит. Хозяева сельхозугодий на территории родного Игорю Михайловского района Волгоградской области, действительно сидят во Флориде.
Следовательно, вопрос не в том, кому принадлежит русская земля, ее недра, поля и леса, тут вопросов нет. Вопрос в том, как нашу землю вернуть и как ее удержать? Поменять частную собственность на общественную? Но мы ведь недавно это уже проходили. И где теперь наша великая родина СССР?
Но если мы дважды за тридцать лет, и трижды за сто лет проспали страну, то что же такое в нас спит при всем нашем экстатическом наружном бодрствовании?

Спасибо нашим врагам! Они открывают нам глаза. Они вычеркивают нас исключительно за то, что мы русские. И тем самым пробуждают в нас русское. Мы русские! И поэтому должны быть стерты раз и навсегда. Только на этом основании. «Россия будет спасена страшным германским нашествием», - предупреждали нас святые отцы накануне Великой Отечественной. Если бы не враги, Россия канула бы в Лету и тогда, и сейчас, даже не заметив этого. Благослови врагов моих, Господи.
Для многих из нас это не понятно. Как же так? Ведь мы такие же как они. У нас, как и у них, либеральная демократия. У нас рынок, биржа, ВТО, олигархи, мода, сериалы, Болонская система, ювенальная юстиция, молоко из пальмового масла. У нас творческая интеллигенция с разноцветной гендерной идентичностью. У нас планирование семьи и серийные аборты. У нас носки, наконец. Когда российский министр или банкир небрежно закидывает ногу на ногу, сидя на подиуме, между носками и штаниной у него нет даже намека на просвет, в который проглядывала бы поросшая мхом русская нога. Все как у людей. Все скопировано до мелочей. И где же тут русское? Что не так?
Главная проблема людей в длинных носках заключается в том, что они исчезнут при любом исходе, проснется русское или нет. Исчезнут не обязательно физически, а как социальный тип. Если Россия проиграет войну, наши либеральные элиты будут Западу не нужны. Если Россия победит, они не нужны будут самой России. Затягивание войны – единственная возможность для них продлить свое никому не нужное существование.
Итак, нас убивают только за то, что мы русские. Значит русское в нас самое весомое и дорогое. Выпадая из него - мы спим, припадая к нему – пробуждаемся. Русское – синоним пробужденности. Оно не нуждается в нас, оно может быть и без нашего участия. Оно цель сама по себе, говоря словами Канта. Оно дух в себе и для себя, говоря словами Гегеля. Александр Дугин говорит, что русское останется, даже если исчезнут все русские. Хайдеггер именует его словом Selbst, то самое, собственное. То, что мы называем своим внутренним миром вне отношения к русскому – это совершенно случайная, ничтожная и дешевая композиция. Наш истинный внутренний мир не в нас, а вне нас и надо очень постараться, чтобы в него попасть. Что же касается внутреннего мира эпохи постмодерна, это скорее отхожее место. В одном из фильмов Джармуша католический священник умирает от ужаса, слушая исповедь случайного попутчика, простого итальянского таксиста. Внутренний мир эпохи постмодерна универсален, он не имеет границ, но имеет специфический запах, распространяемый многочисленными видеоблогерами, тиктокерами и инфлюенсерами.
Модерну свойственны холод и опустошение. Розанов говорил о том, что планета замерзает. Высоцкий пел про гололед: «Гололед на земле, гололед…». Ницше говорил, что пустыня растет.
Постмодерн – это навязчивый и агрессивный запах. Преподобный Иларион Великий распознавал бесов по запаху. Серафим Саровский свидетельствовал: «Я скажу одно - даже запах от дьявола, дьявольский запах, невыносим. Например, час этот смрад не вынесешь. Живым не останешься. Запах!»
Дух, душа – от слова дыхание. Нечем дышать. Дышать можно только там, где есть русское.

Мы выпали из нашего русского каждый в свое частное, обособленное. А в советские времена - в свое коллективное, обобществленное, совместное. Но не коллективное, ни частное сами по себе как социальные явления не гарантируют близости к русскому. Русское это дух, освятивший собой телесный мир. Очистивший его. Русское - это чистота. Русское - это родное, народное, родовое, припадая к которому возвращаемся в свое детски-райское. «Родники мои серебряные, золотые мои россыпи». Русское в глубине своей райское. В нем различия между духом, душой и плотью исчезают, дух вбирает в себя и душу, и плоть. Русское это ангельское. «И вижу я себя ребенком, а кругом Родные всё места: высокий барский дом. И сад с разрушенной теплицей…» Русское выражается в пении, в поэтическом слове. Русское поет. Русское это Пушкин. Народное, родное, щемящее, выжимающее слезы и очищающее дыхание – это Пушкин. Народный оргАн. Народ открывает для самого себя свое золотое сердце, когда слушает Пушкина. Поэтическое слово – это бытие раскрывающее, говорит Хайдеггер. Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Есенин, Рубцов… Поэзия – это выражение родного, а религия – это его самоуглубление вплоть до предельной границы, где кончается человек и начинается Бог. И откуда льется Фаворский свет. Русского, народного, родного нет, не было и не может быть без Церкви. Русский, значит крестьянин, христианин. «О Русь! О деревня!», - говорит Пушкин. Запад - это город, Россия - это деревня. Русские города строились по принципу усадьбы, деревни.
Русский пашет землю, русский сражается и русский молится. Такова антропология русского. Монах, воин, крестьянин. Русское покрывает собой все, весь мир – от неба и до земли. Город - это периферия. Русский человек жертвует собой, переезжая в город. Город, фабрика, наука, техника, администрация необходимы для единственной цели – для защиты родного, Родины. Русского горожанина тянет в деревню. Если не тянет, значит русский засыпая для русского, для родного, для своего собственного, перестает быть русским, и тогда город превращается в гнойник, в нарыв, в Петербург Достоевского. Советская власть, желая превратить деревню в город, Россию в Запад, вынесла сама себе смертельный приговор. Либеральная постсоветская Россия идет еще дальше, объявляя деревню и малые города неперспективным бизнес-проектом. Итог будет соответствующим. Современный российский город, центрированный на самом себе, это воплощенный бред, фантом, ничто. Когда город начнет проседать и проваливаться в Тартар, а это неизбежно произойдет, как оно происходит в Детройте, Сан-Франциско, Чикаго, тогда будет поздно. Бежать следует уже сейчас. «Начало мудрости – бегство в деревню».
Есть только русское, есть только деревня. Есть только рай. Ад, город, рынок, гражданское общество, принципом которого является эгоистический интерес, допускаются, как неизбежное зло. Как место, где производятся ракеты, пушки, танки и зубные щетки. Но самих по себе их нет. Опускаясь в ад, русский тоскует по раю, иначе он не русский.
Русское, родное – это то, что Карл Юнг называет архетипическим измерением нашего мышления. Архэ означает исконное, глубинное, неистребимое. То, что всегда. Говоря о родном, о русском, мы говорим о том, как на деле мыслит и думает каждый русский человек. Мыслит по сей день вопреки тому мусору, который многочисленные институты пропаганды молотками вбивают в его несчастную голову. Когда архэ будет окочательно задавлено, Россия погибнет. Все держится на архэ, на русском, на родном, на народном, на собственном. Теплится, теплится наше архэ. «Несказанное, синее, нежное». Слава Тебе Господи!
На этом пока все, продолжу в следующий раз.

Тем самым и сам властитель, как и законодатель становился на службу богу и его заповедям. Но если правитель следованием номосу гарантировал ему силу и веру, то это означало и отказ от стяжательства и удовольствий, так что вело к искушению зафиксировать и такую норму. Так что вполне справедливо подчеркивает афинянин это отличие нового полиса от прочих окружающих государств, где вместе должного благоразумия руководит лишь величайшая из сил, и еще раз открывается здесь обзор на тайные глубины всего произведения, когда именно по этой причине Платон называет своего властвующего не «правителем», а именно «служителем законов»: «Не ради нового словца назвал я сейчас правителей служителями законов, я действительно убежден, что спасение государства зависит от этого больше, чем от чего-то иного. В противном случае государство гибнет. (С. 112) Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон — владыка над правителями, а они — его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государствам боги». Э.Залин ‘’Платон и греческая утопия’’. Готовим к изданию

Андрей Бронников с дочерью Э.Паунда Мэри де Ракевилц - ,Брунненбург,22 мая 2022г.