Forwarded from Печка Василия Розанова
Еще́ мо́лимся о Богохрани́мей стране́ на́шей, власте́х и во́инстве ея́, да ти́хое и безмо́лвное житие́ поживе́м во вся́ком благоче́стии и чистоте́.
Лик: Го́споди, поми́луй, трижды.
Последование утрени
Лик: Го́споди, поми́луй, трижды.
Последование утрени
👍10❤3
Пропустил важный комментарий Алексея Александровича Маслова к президентской речи на Валдайском форуме.
Несколько его проблематизирую:
Любой восточник знает, что в Китае, Индии и пр. есть недоверие к российским элитам. Не к президенту, его кредит доверия как раз запредельно высок, но к нашим элитам, и именно это недоверие мешает разворачиванию всеобъемлющего сотрудничества. Мы для них всё ещё слишком «западные».
И более того, в августе на Международном буддийском форуме в Бурятии я разболтался с местными интеллектуалами и услышал крайне странные вещи, о которых я раньше и не думал. Не знаю, насколько этот взгляд распространен, может это был и единичный случай, но мне буквально сказали, что у России не может быть «своего пути», Россия — это никакое не государство-цивилизация. Эти тезисы мы все слышали миллионы раз со стороны западных глобалистов, и услышать подобное в Бурятии было довольно странно, но и обоснование этого тезиса в корне отличалось от привычного.
Для наших дальневосточных интеллектуалов даже евразийство — идеологическое вихляние, попытка уйти от фундаментального политического выбора. По Карлу Шмитту "политическое" — есть различение друг/враг. Запад — враг. Восток — друг. И они от нас требуют определиться: а с кем мы? Конечно, коллективный Запад — враг, но они-то говорят немного о другом...
Я, если честно, даже немного опешил от подобной постановки вопроса и ответил что-то пространное про то, что «особый путь» вовсе не мешает нам быть частью «коллективного Востока», но это оставило моих оппонентов явно неудовлетворенными.
Оказывается, нам ещё предстоит колоссальная работа: нужен особый язык, отдельные риторические приемы для разговора с нашими внутренними восточными народами, что уж тут говорить о наших партнёрах в Индии и Китае.
Мы находимся в ситуации сложного исторического выбора, в котором нет очевидных и простых ответов — отсюда и наивное желание "элит" отмотать все в формат существования "до СВО". Исторический выбор никогда не бывает легким, всё сложно, и пока что предельно ясно только одно: с нашими "элитами" действительно надо что-то делать.
Несколько его проблематизирую:
Любой восточник знает, что в Китае, Индии и пр. есть недоверие к российским элитам. Не к президенту, его кредит доверия как раз запредельно высок, но к нашим элитам, и именно это недоверие мешает разворачиванию всеобъемлющего сотрудничества. Мы для них всё ещё слишком «западные».
И более того, в августе на Международном буддийском форуме в Бурятии я разболтался с местными интеллектуалами и услышал крайне странные вещи, о которых я раньше и не думал. Не знаю, насколько этот взгляд распространен, может это был и единичный случай, но мне буквально сказали, что у России не может быть «своего пути», Россия — это никакое не государство-цивилизация. Эти тезисы мы все слышали миллионы раз со стороны западных глобалистов, и услышать подобное в Бурятии было довольно странно, но и обоснование этого тезиса в корне отличалось от привычного.
Для наших дальневосточных интеллектуалов даже евразийство — идеологическое вихляние, попытка уйти от фундаментального политического выбора. По Карлу Шмитту "политическое" — есть различение друг/враг. Запад — враг. Восток — друг. И они от нас требуют определиться: а с кем мы? Конечно, коллективный Запад — враг, но они-то говорят немного о другом...
Я, если честно, даже немного опешил от подобной постановки вопроса и ответил что-то пространное про то, что «особый путь» вовсе не мешает нам быть частью «коллективного Востока», но это оставило моих оппонентов явно неудовлетворенными.
Оказывается, нам ещё предстоит колоссальная работа: нужен особый язык, отдельные риторические приемы для разговора с нашими внутренними восточными народами, что уж тут говорить о наших партнёрах в Индии и Китае.
Мы находимся в ситуации сложного исторического выбора, в котором нет очевидных и простых ответов — отсюда и наивное желание "элит" отмотать все в формат существования "до СВО". Исторический выбор никогда не бывает легким, всё сложно, и пока что предельно ясно только одно: с нашими "элитами" действительно надо что-то делать.
👍12😁5🤔3🥰1
Из книги "Белее снега"
Жизнь хороша, великий игемон,
и самый факт, что мы доныне живы,
пьяней вина, которое мы пьем.
У местных праздник. Шелковые гривы
сухих и легких боевых коней
их женщины украсили цветами.
Во сне я видел девушку, над ней
я видел золотистое сиянье,
она держала лилию в руке
и улыбаясь, что-то говорила
на варварском гортанном языке,
клянусь Юноной, так оно и было,
не то ли это действие вина,
не то ли черной желчи воспаленье,
тоска по Риму, полная луна,
а может быть, какое-то знаменье.
О да, я всем доволен, игемон,
я получил и должность, и доходы,
я вспоминаю Палатинский холм
и наши споры в молодые годы
о праве, о свободе, о любви,
о счастье. Ничего не говори.
Тень Августа во внутренних покоях,
Гораций Флакк, читающий стихи,
цветущие во дворике левкои,
огни на дальнем берегу реки.
Так вот в чем примирение сторон,
вот что смягчит и каменное сердце,
не Рим, не власть, не слава, игемон,
но неизбежность старости и смерти.
4 октября 2021 года
Жизнь хороша, великий игемон,
и самый факт, что мы доныне живы,
пьяней вина, которое мы пьем.
У местных праздник. Шелковые гривы
сухих и легких боевых коней
их женщины украсили цветами.
Во сне я видел девушку, над ней
я видел золотистое сиянье,
она держала лилию в руке
и улыбаясь, что-то говорила
на варварском гортанном языке,
клянусь Юноной, так оно и было,
не то ли это действие вина,
не то ли черной желчи воспаленье,
тоска по Риму, полная луна,
а может быть, какое-то знаменье.
О да, я всем доволен, игемон,
я получил и должность, и доходы,
я вспоминаю Палатинский холм
и наши споры в молодые годы
о праве, о свободе, о любви,
о счастье. Ничего не говори.
Тень Августа во внутренних покоях,
Гораций Флакк, читающий стихи,
цветущие во дворике левкои,
огни на дальнем берегу реки.
Так вот в чем примирение сторон,
вот что смягчит и каменное сердце,
не Рим, не власть, не слава, игемон,
но неизбежность старости и смерти.
4 октября 2021 года
❤10
Forwarded from ЕСМ | РОССИЯ-Z
200 лет Ивану Сергеевичу Аксакову
8 октября исполнилось 200 лет со дня рождения Ивана Сергеевича Аксакова (1823-1886), занимающего крайне своеобразное место в истории русской общественной мысли и журналистики, поэзии и публицистики.
Современники и преемники не раз указывали на то, что его жизнь была вереницей неудач. Иван Аксаков со своим принципом всегда говорить свои мысли вслух по любому поводу, в любое время и любом месте, был совершенно неприспособлен к практической политике и неоднократно губил свою карьеру. Будучи в молодости хорошим администратором-практиком, он не стал подчиняться придиркам начальства и навсегда пустился в одиночное плавание по бурному морю русской общественности 60-80-х годов XIX в. Его антикоррупционные и антибюрократические кампании раздражали верхи, а его отзывы о властях и даже о самом Александре II в частной переписке настолько неполиткорректны, что их доныне предпочитают не публиковать и не цитировать.
Взгляды Аксакова были эклектичны, сочетая элементы самого правого культурного консерватизма с крайне левыми либеральными лозунгами на грани революционности. От него отвернулись и правые, и левые, и во многом Церковь, ввиду его неуемного желания реформировать православие изнутри. При этом никто из оппонентов не отрицал кристальной честности и прямоты Аксакова, но все поражались тому, как эти качества раз за разом приводили к закрытию его газет. Ярость властей после многих речей и статей Ивана Сергеевича была неописуемой. Ее апогеем можно считать нелепый случай, когда за критику Берлинского договора 1878 г. - позорного и гибельного "договорняка" в истории русской дипломатии - власти решили "сослать Аксакова в его имение", даже не узнав сперва, что никакого имения у него вообще не было...
Вместе с тем этот неровный, ершистый человек, зять и биограф прославленного Тютчева, добился того, чего не могли достичь многие мыслители рангом покрупнее. Спустя двести лет можно трезво оглянуться назад и сказать, за что Россия должна быть благодарна Ивану Аксакову.
Во-первых, он, будучи в 40-50-е годы очень критичным к славянофильству своего брата и старших товарищей, после их смерти с 1860 года изменил позицию, поднял упавшее знамя и на целую четверть века стал вождем "среднего" славянофильства, оживив и реформировав крупнейшее течение русской мысли.
Во-вторых, он развернул сеть военной и гуманитарной помощи и "мягкой силы" России в славянских землях за рубежом в те годы, когда российское правительство не занималось этим никак. Вопреки твердой приверженности российских западнических элит к полному отказу от православного населения Балкан, Иван Аксаков создал такое мощное низовое движение - сеть Славянских комитетов, которое в 1876-1877 гг. опрокинуло западническую клику во главе России и буквально вынудило императора вступить в войну с турками и с британским гегемонизмом, изменив не только карту мира, но и политический ландшафт внутри страны.
В-третьих, Иван Аксаков сделал очень много для дискредитации российских западников, либералов, революционеров как лицемерных национал-предателей, пособников убийств русского и православного населения со стороны польских террористов, османских и среднеазиатских башибузуков и их лондонских кукловодов. После громких аксаковских разоблачений элитарные западники уже не могли больше прикрываться официальным дискурсом, их антипатриотизм и русофобия были явлены широкой общественности.
Таким образом, Иван Аксаков десятки лет был для политических и культурных "элит" назойливой помехой, не дававшей им ни дня покоя, был вечным раздражителем, ломавшим планы "солидных господ" (тимашевых-шуваловых-валуевых) по "стабилизации" и вестернизации России. Ядовитые идеалы эпохи торжества капитализма и либерализма 1860-70-х годов отчасти затронули и самого Ивана Сергеевича, но все-таки в главном он шел против них тогда, когда эти идеалы были на пике популярности, и дожил до момента, когда их абсолютное господство было подорвано и пошло на спад.
Максим Медоваров
8 октября исполнилось 200 лет со дня рождения Ивана Сергеевича Аксакова (1823-1886), занимающего крайне своеобразное место в истории русской общественной мысли и журналистики, поэзии и публицистики.
Современники и преемники не раз указывали на то, что его жизнь была вереницей неудач. Иван Аксаков со своим принципом всегда говорить свои мысли вслух по любому поводу, в любое время и любом месте, был совершенно неприспособлен к практической политике и неоднократно губил свою карьеру. Будучи в молодости хорошим администратором-практиком, он не стал подчиняться придиркам начальства и навсегда пустился в одиночное плавание по бурному морю русской общественности 60-80-х годов XIX в. Его антикоррупционные и антибюрократические кампании раздражали верхи, а его отзывы о властях и даже о самом Александре II в частной переписке настолько неполиткорректны, что их доныне предпочитают не публиковать и не цитировать.
Взгляды Аксакова были эклектичны, сочетая элементы самого правого культурного консерватизма с крайне левыми либеральными лозунгами на грани революционности. От него отвернулись и правые, и левые, и во многом Церковь, ввиду его неуемного желания реформировать православие изнутри. При этом никто из оппонентов не отрицал кристальной честности и прямоты Аксакова, но все поражались тому, как эти качества раз за разом приводили к закрытию его газет. Ярость властей после многих речей и статей Ивана Сергеевича была неописуемой. Ее апогеем можно считать нелепый случай, когда за критику Берлинского договора 1878 г. - позорного и гибельного "договорняка" в истории русской дипломатии - власти решили "сослать Аксакова в его имение", даже не узнав сперва, что никакого имения у него вообще не было...
Вместе с тем этот неровный, ершистый человек, зять и биограф прославленного Тютчева, добился того, чего не могли достичь многие мыслители рангом покрупнее. Спустя двести лет можно трезво оглянуться назад и сказать, за что Россия должна быть благодарна Ивану Аксакову.
Во-первых, он, будучи в 40-50-е годы очень критичным к славянофильству своего брата и старших товарищей, после их смерти с 1860 года изменил позицию, поднял упавшее знамя и на целую четверть века стал вождем "среднего" славянофильства, оживив и реформировав крупнейшее течение русской мысли.
Во-вторых, он развернул сеть военной и гуманитарной помощи и "мягкой силы" России в славянских землях за рубежом в те годы, когда российское правительство не занималось этим никак. Вопреки твердой приверженности российских западнических элит к полному отказу от православного населения Балкан, Иван Аксаков создал такое мощное низовое движение - сеть Славянских комитетов, которое в 1876-1877 гг. опрокинуло западническую клику во главе России и буквально вынудило императора вступить в войну с турками и с британским гегемонизмом, изменив не только карту мира, но и политический ландшафт внутри страны.
В-третьих, Иван Аксаков сделал очень много для дискредитации российских западников, либералов, революционеров как лицемерных национал-предателей, пособников убийств русского и православного населения со стороны польских террористов, османских и среднеазиатских башибузуков и их лондонских кукловодов. После громких аксаковских разоблачений элитарные западники уже не могли больше прикрываться официальным дискурсом, их антипатриотизм и русофобия были явлены широкой общественности.
Таким образом, Иван Аксаков десятки лет был для политических и культурных "элит" назойливой помехой, не дававшей им ни дня покоя, был вечным раздражителем, ломавшим планы "солидных господ" (тимашевых-шуваловых-валуевых) по "стабилизации" и вестернизации России. Ядовитые идеалы эпохи торжества капитализма и либерализма 1860-70-х годов отчасти затронули и самого Ивана Сергеевича, но все-таки в главном он шел против них тогда, когда эти идеалы были на пике популярности, и дожил до момента, когда их абсолютное господство было подорвано и пошло на спад.
Максим Медоваров
❤9👍5