Актриса, сыгравшая главную роль в фильме режиссера Федорченко «Овсянки» про растворившийся в русских финно-угорский народ меря
Forwarded from Митя
Юлия Ауг
18 июля в 17:24 ·
В последнее время очень много об этом читаю и постов и статей. И думаю... вот, кстати, если быть честной, я бы не смогла сейчас снять жильё. Потому что я не славянка. Ну, не славянка я. Хотя беленькая и говорю по-русски.
18 июля в 17:24 ·
В последнее время очень много об этом читаю и постов и статей. И думаю... вот, кстати, если быть честной, я бы не смогла сейчас снять жильё. Потому что я не славянка. Ну, не славянка я. Хотя беленькая и говорю по-русски.
Forwarded from Беларусь головного мозга (РБ головного мозга)
Всё больше вывесок в Беларуси стали дублировать на китайский язык. Китайский добавили даже в банкоматы по всей стране. Почему? Есть инсайд, что сейчас в Беларуси находится до 600 тысяч китайцев.
Грандиозный результат европейской и финно-угорской корпорации: 87 европейских учёных-лингвистов обратились к депутатам Госдумы с требованием отклонить языковой законопроект.
Под обращением свои подписи поставили профессора, преподаватели, исследователи из ведущих университетов и научных организаций Финляндии, Эстонии, Венгрии, Австрии, Германии, Франции, Швеции, Норвегии и других стран.
Среди подписантов - всемирно известный эксперт в области сохранения мирового языкового многообразия Тове Скутнабб-Кангас
http://news.uralistica.com/?p=12199
Под обращением свои подписи поставили профессора, преподаватели, исследователи из ведущих университетов и научных организаций Финляндии, Эстонии, Венгрии, Австрии, Германии, Франции, Швеции, Норвегии и других стран.
Среди подписантов - всемирно известный эксперт в области сохранения мирового языкового многообразия Тове Скутнабб-Кангас
http://news.uralistica.com/?p=12199
STATEMENT ON BEHALF OF RUSSIA’S MINORITY LANGUAGES
On 19 June 2018, the State Duma of the Russian Federation approved a law that would make the study of all minority languages spoken in the territory of the country voluntary. The law is being discussed again in the Duma on 24 July, but still there is no evidence that this law will protect minority languages rather than weaken their situation. The law will also exclude from the official curriculum those national languages of republics and regions that have until now been official languages alongside Russian or have enjoyed other legal protection, and even some languages that are spoken by a majority of the local population. This law will even further weaken the status of Russia’s minority languages, which are already endangered. In Russia, minority languages do not receive sufficient support in other areas of society, and the weakening of their teaching in school is a crushing blow to the country’s minority language communities. Many languages already have a very poor status in the education system, and, for example, it is not possible to receive education in the local language in any of the Finno-Ugric areas of Russia (the languages are taught only as school subjects, while all other subjects are taught in Russian).
Defenders of the law base their view on the contradictory statement that no one (in this case, mostly Russian speakers) can be forced to learn other languages. Despite the significant shortcomings and problems involved with the teaching of Russia’s minority languages in schools, the mother-tongue education that has continued up until today has unquestionably been one of the factors that have supported the preservation of the languages. Minority-language media and other communications can continue only if new generations of speakers receive regular school education, preferably in their mother tongue.
We the undersigned experts in linguistics appeal to the State Duma and authorities of the Russian Federation to repeal this law/not to approve it. In light of scientific studies, it is clear that bi- and multilingualism has only positive impacts. The results of numerous studies from around the world confirm that support for the mother tongue of children who speak minority languages also promotes their ability to learn the majority language as well as their success in the majority-language education system. Furthermore, the broad spectrum of minority languages spoken in Russia is a unique part of the cultural heritage of the world, and the death of these languages would be a severe blow to the world’s language diversity and would significantly impoverish the intellectual heritage of humanity. The languages of Russia also have a historical right to receive support from a state that has aimed, for centuries, to oppress, dominate and assimilate its minorities in various ways. The fact that minorities are denied their linguistic human rights in many other countries does not relieve Russia of its responsibilities toward its own minority peoples.
Signatures received by 22.7.2018.
Signatures
Maria Ahlholm, University of Helsinki
Elina Ahola, University of Turku
Erika Asztalos, ELTE
Mariann Bernhardt, University of Turku
Jeremy Bradley, University of Vienna
Kati Brummer
Márta Csepregi, ELTE
Andrei Călin Dumitrescu, University of Helsinki
Svetlana Edygarova, University of Helsinki
Aleksi Elovaara, University of Turku
Pirkko Forsman Svensson, University of Helsinki
Maria Frick, University of Oulu
Ekaterina Gruzdeva, University of Helsinki
Nikolett F. Gulyás, ELTE
Auli Hakulinen, Professor, University of Helsinki
Susanna Hakulinen, University of Bordeaux-Montaigne
Helena Halmari, Professor, Sam Houston State University
Juhani Härmä, University of Helsinki
Jukka Havu, University of Tampere
Mervi de Heer, University of Uppsala
Katja Heikkonen, University of Helsinki
Katri Hiovain, University of Helsinki
Sampsa Holopainen, University of Helsinki
Laura Horváth, ELTE
Ilmari Ivaska, University of Bologna
Kelvin Charles Parker Jackson, University of Turku
Lotta Jalava, Instit
On 19 June 2018, the State Duma of the Russian Federation approved a law that would make the study of all minority languages spoken in the territory of the country voluntary. The law is being discussed again in the Duma on 24 July, but still there is no evidence that this law will protect minority languages rather than weaken their situation. The law will also exclude from the official curriculum those national languages of republics and regions that have until now been official languages alongside Russian or have enjoyed other legal protection, and even some languages that are spoken by a majority of the local population. This law will even further weaken the status of Russia’s minority languages, which are already endangered. In Russia, minority languages do not receive sufficient support in other areas of society, and the weakening of their teaching in school is a crushing blow to the country’s minority language communities. Many languages already have a very poor status in the education system, and, for example, it is not possible to receive education in the local language in any of the Finno-Ugric areas of Russia (the languages are taught only as school subjects, while all other subjects are taught in Russian).
Defenders of the law base their view on the contradictory statement that no one (in this case, mostly Russian speakers) can be forced to learn other languages. Despite the significant shortcomings and problems involved with the teaching of Russia’s minority languages in schools, the mother-tongue education that has continued up until today has unquestionably been one of the factors that have supported the preservation of the languages. Minority-language media and other communications can continue only if new generations of speakers receive regular school education, preferably in their mother tongue.
We the undersigned experts in linguistics appeal to the State Duma and authorities of the Russian Federation to repeal this law/not to approve it. In light of scientific studies, it is clear that bi- and multilingualism has only positive impacts. The results of numerous studies from around the world confirm that support for the mother tongue of children who speak minority languages also promotes their ability to learn the majority language as well as their success in the majority-language education system. Furthermore, the broad spectrum of minority languages spoken in Russia is a unique part of the cultural heritage of the world, and the death of these languages would be a severe blow to the world’s language diversity and would significantly impoverish the intellectual heritage of humanity. The languages of Russia also have a historical right to receive support from a state that has aimed, for centuries, to oppress, dominate and assimilate its minorities in various ways. The fact that minorities are denied their linguistic human rights in many other countries does not relieve Russia of its responsibilities toward its own minority peoples.
Signatures received by 22.7.2018.
Signatures
Maria Ahlholm, University of Helsinki
Elina Ahola, University of Turku
Erika Asztalos, ELTE
Mariann Bernhardt, University of Turku
Jeremy Bradley, University of Vienna
Kati Brummer
Márta Csepregi, ELTE
Andrei Călin Dumitrescu, University of Helsinki
Svetlana Edygarova, University of Helsinki
Aleksi Elovaara, University of Turku
Pirkko Forsman Svensson, University of Helsinki
Maria Frick, University of Oulu
Ekaterina Gruzdeva, University of Helsinki
Nikolett F. Gulyás, ELTE
Auli Hakulinen, Professor, University of Helsinki
Susanna Hakulinen, University of Bordeaux-Montaigne
Helena Halmari, Professor, Sam Houston State University
Juhani Härmä, University of Helsinki
Jukka Havu, University of Tampere
Mervi de Heer, University of Uppsala
Katja Heikkonen, University of Helsinki
Katri Hiovain, University of Helsinki
Sampsa Holopainen, University of Helsinki
Laura Horváth, ELTE
Ilmari Ivaska, University of Bologna
Kelvin Charles Parker Jackson, University of Turku
Lotta Jalava, Instit
ute of the languages of Finland (KOTUS)
Vesa Jarva, University of Jyväskylä
Santeri Junttila, University of Helsinki
Petri Kallio, University of Helsinki
Simo Kantele, Suomi-Venäjä-Seura
Anneli Kauppinen, University of Helsinki
Alexandra Kellner, University of Helsinki
Jeongdo Kim, University of Helsinki
Nikolai Kirsanov, University of Helsinki
Iivari Koutonen
Kata Kubínyi, ELTE
Leena Kytömäki, University of Turku
Johanna Laakso, Professor, University of Vienna
Kimmo Laine
Lea Laitinen, Professor, University of Helsinki
Sirkku Latomaa, University of Tampere
Yrjö Lauranto, University of Helsinki
Hanna Lehti-Eklund, University of Helsinki
Jyri Lehtinen, University of Helsinki
Heini Lehtonen, University of Helsinki
Unni Leino, University of Tampere
Jouko Lindstedt, Professor, University of Helsinki
Erkki Löfberg
Seera Luukka, University of Turku
Outi Merisalo, Professor, University of Jyväskylä
Niklas Metsäranta, University of Helsinki
Arto Moisio, University of Turku
Marja-Leena Niitemaa, University of Turku
Mari Nikonen, University of Turku
Pirkko Nuolijärvi, University of Helsinki / KOTUS
Tiina Onikki-Rantajääskö, Professor, University of Helsinki
Miikul Pahomov, University of Helsinki
Niko Partanen, Institute for the Languages of Finland
Kaisa S. Pietikäinen, NHH Norwegian School of Economics
János Pusztay, Professor, ELTE
Ulriikka Puura, University of Helsinki
Toini Rahtu, University of Helsinki
Michael Rießler, University of Bielefeld
Mirja Saari, University of Helsinki
Janne Saarikivi, Professor, University of Helsinki
Sirkka Saarinen, University of Turku
Esa-Jussi Salminen, Udmurt State University
Stephan Schulz, University of Helsinki
Mari Siiroinen, University of Helsinki
Kirsti Siitonen, University of Turku
Tove Skutnabb-Kangas, Roskilde University
Sachiko Sosa, University of Helsinki
Silja-Maija Spets, University of Turku
Ritva Takkinen, University of Jyväskylä
Anne Tamm, Central European University
Outi Tánczos, University of Helsinki
Marika Tandefelt, Svenska handelshögskolan
Reetta Toivanen, University of Helsinki
Hannu Tommola, University of Tampere
Eva Toulouze, INALCO / University of Tartu
Heli Viita-Louhio, University of Tampere
Maria Vilkuna, University of Helsinki
Susanna Virtanen, University of Helsinki
Mikhail Voronov, UiT Norges arktiske universitet
Joshua Wilbur, Albert Ludwig University of Freiburg
Jussi Ylikoski, Professor, University of Oulu
Vesa Jarva, University of Jyväskylä
Santeri Junttila, University of Helsinki
Petri Kallio, University of Helsinki
Simo Kantele, Suomi-Venäjä-Seura
Anneli Kauppinen, University of Helsinki
Alexandra Kellner, University of Helsinki
Jeongdo Kim, University of Helsinki
Nikolai Kirsanov, University of Helsinki
Iivari Koutonen
Kata Kubínyi, ELTE
Leena Kytömäki, University of Turku
Johanna Laakso, Professor, University of Vienna
Kimmo Laine
Lea Laitinen, Professor, University of Helsinki
Sirkku Latomaa, University of Tampere
Yrjö Lauranto, University of Helsinki
Hanna Lehti-Eklund, University of Helsinki
Jyri Lehtinen, University of Helsinki
Heini Lehtonen, University of Helsinki
Unni Leino, University of Tampere
Jouko Lindstedt, Professor, University of Helsinki
Erkki Löfberg
Seera Luukka, University of Turku
Outi Merisalo, Professor, University of Jyväskylä
Niklas Metsäranta, University of Helsinki
Arto Moisio, University of Turku
Marja-Leena Niitemaa, University of Turku
Mari Nikonen, University of Turku
Pirkko Nuolijärvi, University of Helsinki / KOTUS
Tiina Onikki-Rantajääskö, Professor, University of Helsinki
Miikul Pahomov, University of Helsinki
Niko Partanen, Institute for the Languages of Finland
Kaisa S. Pietikäinen, NHH Norwegian School of Economics
János Pusztay, Professor, ELTE
Ulriikka Puura, University of Helsinki
Toini Rahtu, University of Helsinki
Michael Rießler, University of Bielefeld
Mirja Saari, University of Helsinki
Janne Saarikivi, Professor, University of Helsinki
Sirkka Saarinen, University of Turku
Esa-Jussi Salminen, Udmurt State University
Stephan Schulz, University of Helsinki
Mari Siiroinen, University of Helsinki
Kirsti Siitonen, University of Turku
Tove Skutnabb-Kangas, Roskilde University
Sachiko Sosa, University of Helsinki
Silja-Maija Spets, University of Turku
Ritva Takkinen, University of Jyväskylä
Anne Tamm, Central European University
Outi Tánczos, University of Helsinki
Marika Tandefelt, Svenska handelshögskolan
Reetta Toivanen, University of Helsinki
Hannu Tommola, University of Tampere
Eva Toulouze, INALCO / University of Tartu
Heli Viita-Louhio, University of Tampere
Maria Vilkuna, University of Helsinki
Susanna Virtanen, University of Helsinki
Mikhail Voronov, UiT Norges arktiske universitet
Joshua Wilbur, Albert Ludwig University of Freiburg
Jussi Ylikoski, Professor, University of Oulu
Forwarded from За языки РФ
Европейцы начинают больше узнавать о ситуации и проводить параллели. Вот комментарий эстонца:
«how is Russian language doing in my country? All schools for Russian-speaking children in Estonia teach Russian as first and Estonian as second language, making Russian an inseparable part of the curriculum. The schools for Estonian speakers need to teach (any) two foreign languages, however due to lack of resources, many schools cannot offer a choice so Russian and English it is, and even if there is a choice, Russian is also an option, making Russian as foreign language study part of the curriculum. What the law in question is aiming for is making the study of indigenous languages of the Russian Federation only voluntary in the territories that they're native to, and, correct me if I'm wrong, making those voluntary classes an extracurricular activity only. In this specific question, Russian language in Estonia is way more advantaged than indigenous languages in Russia».
«how is Russian language doing in my country? All schools for Russian-speaking children in Estonia teach Russian as first and Estonian as second language, making Russian an inseparable part of the curriculum. The schools for Estonian speakers need to teach (any) two foreign languages, however due to lack of resources, many schools cannot offer a choice so Russian and English it is, and even if there is a choice, Russian is also an option, making Russian as foreign language study part of the curriculum. What the law in question is aiming for is making the study of indigenous languages of the Russian Federation only voluntary in the territories that they're native to, and, correct me if I'm wrong, making those voluntary classes an extracurricular activity only. In this specific question, Russian language in Estonia is way more advantaged than indigenous languages in Russia».
В Финляндии есть Институт языков Финляндии - это учреждение, которое ведёт работу по разным направлениям в отношении традиционных языков Финляндии - финского, шведского, саамских, романи (язык цыган) и финского жестового языка
"В России миноритарные языки не получают достаточной поддержки в других сферах общественной жизни, и ослабление их положения в школьном образовании будет сокрушительным ударом по сообществам носителей миноритарных языков страны. Многие языки имеют очень низкий статус в образовательной системе, и, например, в финно-угорских регионах России невозможно получить образование на каком-либо местном языке (языки преподаются только как предметы в школе, все остальные предметы преподаются исключительно по-русски)".
https://www.business-gazeta.ru/news/389606
https://www.business-gazeta.ru/news/389606
БИЗНЕС Online
Европейские лингвисты выступили против закона о добровольности изучения родных языков
Европейские лингвисты из ведущих университетов и научных организаций Финляндии, Эстонии, Венгрии, Швеции, Норвегии, Италии, Дании и других стран подготовили обращение к депутатам Госдумы с требованием отклонить законопроект о добровольности изучения родных…
Итоги конференции в честь 100-летия удмуртского движения в Елабуге
http://udmurtkenesh.ru/news/spustya-100-let-udmurtov-snova-obedinila-elabuga/
http://udmurtkenesh.ru/news/spustya-100-let-udmurtov-snova-obedinila-elabuga/
Forwarded from За языки РФ
ÁLLÁSFOGLALÁS OROSZORSZÁG KISEBBSÉGI NYELVEI MELLETT
2018. június 19-én az Orosz Állami Duma elfogadott egy törvényt, mely minden, az országban beszélt kisebbségi nyelv tanulását önkéntes alapúvá tenné. A törvény július 24-én kerül újratárgyalásra, de semmi jel nem mutat arra, hogy ezen nyelvek védelmében készülne, ahelyett, hogy gyengítené a státuszukat. A törvény továbbá kizárja a hivatalos tantervből azon köztársaságok és régiók nemzetiségi nyelveit, melyek eddig az orosz mellett hivatalos nyelvi státuszt, vagy egyéb jogi védelmet élveztek, sőt azokat is, melyeket a helyi népesség többsége beszél. Ez a törvény még súlyosabb helyzetbe hozza azokat az oroszországi kisebbségi nyelveket, melyek már jelenleg is veszélyeztetettek. Oroszországban a kisebbségi nyelvek nem kapnak elég támogatást a társadalom többi részétől, és az iskolai tanításuk háttérbe szorítása végzetes csapás a helyi nyelvi közösségekre. Sok nyelv helyzete már eleve nagyon hátrányos az oktatási rendszerben, például Oroszország egyetlen finnugor nyelvű területén sem lehetséges helyi nyelvű oktatásban részesülni (ezek a nyelvek csak iskolai tantárgyként szerepelnek az órarendben, míg minden más tárgyat oroszul tanítanak).
A törvény mellett érvelők arra az ellentmondásos állításra építik érveiket, hogy senki (ebben az esetben főként orosz anyanyelvű személy) sem kényszeríthető idegen nyelv tanulására. A kisebbségi nyelvek oroszországi oktatásával kapcsolatos mindennemű hiányosság és elégtelenség ellenére a napjainkben is megvalósuló anyanyelvi oktatás minden kétséget kizáróan kulcsfontosságú szerepet tölt be ezen nyelvek megőrzésében. A kisebbségi nyelvű média és egyéb kommunikáció csak akkor tartható fenn, ha a beszélők új generációja rendszeres iskolai oktatást kap, lehetőleg az anyanyelvén.
Mi, a jelen állásfoglalást aláíró nyelvészek kérjük az Orosz Állami Dumát és a hivatalos szerveket, hogy a fenti törvényjavaslatot ne fogadják el. Tudományos kutatások alapján egyértelmű, hogy a két- vagy többnyelvűségnek kizárólag pozitív hatásai vannak. A világ különböző helyein végzett számos kutatás bizonyítja, hogy a kisebbségi nyelvet beszélő gyerekek anyanyelvének támogatása segíti mind a többségi nyelv elsajátítását, mind a többségi nyelvű iskolarendszerben való előmenetelt. Továbbá az Oroszországban beszélt számos kisebbségi nyelv a világ kulturális örökségének egyedülálló részét képezi, és ezen nyelvek kihalása súlyos csapás lenne a világ nyelvi sokszínűségére, valamint így jelentősen szegényebbé válna az emberiség szellemi hagyatéka. Oroszország nyelveinek emellett történeti joga van támogatást kapni az államtól, amely évszázadokon keresztül különféle módszerekkel szándékozott elnyomni, uralni és beolvasztani a kisebbségeket. Az a tény, hogy a nyelvi alapjogokat más országokban is eltiporják, még nem csökkenti Oroszország felelősségét saját kisebbségi népeivel szemben.
2018. június 19-én az Orosz Állami Duma elfogadott egy törvényt, mely minden, az országban beszélt kisebbségi nyelv tanulását önkéntes alapúvá tenné. A törvény július 24-én kerül újratárgyalásra, de semmi jel nem mutat arra, hogy ezen nyelvek védelmében készülne, ahelyett, hogy gyengítené a státuszukat. A törvény továbbá kizárja a hivatalos tantervből azon köztársaságok és régiók nemzetiségi nyelveit, melyek eddig az orosz mellett hivatalos nyelvi státuszt, vagy egyéb jogi védelmet élveztek, sőt azokat is, melyeket a helyi népesség többsége beszél. Ez a törvény még súlyosabb helyzetbe hozza azokat az oroszországi kisebbségi nyelveket, melyek már jelenleg is veszélyeztetettek. Oroszországban a kisebbségi nyelvek nem kapnak elég támogatást a társadalom többi részétől, és az iskolai tanításuk háttérbe szorítása végzetes csapás a helyi nyelvi közösségekre. Sok nyelv helyzete már eleve nagyon hátrányos az oktatási rendszerben, például Oroszország egyetlen finnugor nyelvű területén sem lehetséges helyi nyelvű oktatásban részesülni (ezek a nyelvek csak iskolai tantárgyként szerepelnek az órarendben, míg minden más tárgyat oroszul tanítanak).
A törvény mellett érvelők arra az ellentmondásos állításra építik érveiket, hogy senki (ebben az esetben főként orosz anyanyelvű személy) sem kényszeríthető idegen nyelv tanulására. A kisebbségi nyelvek oroszországi oktatásával kapcsolatos mindennemű hiányosság és elégtelenség ellenére a napjainkben is megvalósuló anyanyelvi oktatás minden kétséget kizáróan kulcsfontosságú szerepet tölt be ezen nyelvek megőrzésében. A kisebbségi nyelvű média és egyéb kommunikáció csak akkor tartható fenn, ha a beszélők új generációja rendszeres iskolai oktatást kap, lehetőleg az anyanyelvén.
Mi, a jelen állásfoglalást aláíró nyelvészek kérjük az Orosz Állami Dumát és a hivatalos szerveket, hogy a fenti törvényjavaslatot ne fogadják el. Tudományos kutatások alapján egyértelmű, hogy a két- vagy többnyelvűségnek kizárólag pozitív hatásai vannak. A világ különböző helyein végzett számos kutatás bizonyítja, hogy a kisebbségi nyelvet beszélő gyerekek anyanyelvének támogatása segíti mind a többségi nyelv elsajátítását, mind a többségi nyelvű iskolarendszerben való előmenetelt. Továbbá az Oroszországban beszélt számos kisebbségi nyelv a világ kulturális örökségének egyedülálló részét képezi, és ezen nyelvek kihalása súlyos csapás lenne a világ nyelvi sokszínűségére, valamint így jelentősen szegényebbé válna az emberiség szellemi hagyatéka. Oroszország nyelveinek emellett történeti joga van támogatást kapni az államtól, amely évszázadokon keresztül különféle módszerekkel szándékozott elnyomni, uralni és beolvasztani a kisebbségeket. Az a tény, hogy a nyelvi alapjogokat más országokban is eltiporják, még nem csökkenti Oroszország felelősségét saját kisebbségi népeivel szemben.
В резолюции по итогам конференции в честь 100-летия удмуртского движения в Елабуге сформулирована позиция по языковому законопроекту:
Участники Конференции рекомендуют:
2. Обратиться в адрес Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации с предложением:
- учитывать мнение общественности при рассмотрении законопроекта о внесении изменений в федеральный закон «Об образовании» в части изучения родных языков Российской Федерации.
Участники Конференции рекомендуют:
2. Обратиться в адрес Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации с предложением:
- учитывать мнение общественности при рассмотрении законопроекта о внесении изменений в федеральный закон «Об образовании» в части изучения родных языков Российской Федерации.
Forwarded from Финно-угорский мир
Дрейф удмуртского языка
- избыточное использование адвербиалиса:
Футболъя чемпионат, пуштросъя материал,
- нарушение порядка следования в именной группе
- чрезмерное использование пассивного залога
- образование новых глаголов через появление их форм с -ськ
/радъяське, нуиське/
- луыны быгатоз
- легализация рода
/удмурт студентка, дано спортсменка/
- синтаксис - распространённые придаточные предложения вместо деепричастных конструкций
- избыточное использование адвербиалиса:
Футболъя чемпионат, пуштросъя материал,
- нарушение порядка следования в именной группе
- чрезмерное использование пассивного залога
- образование новых глаголов через появление их форм с -ськ
/радъяське, нуиське/
- луыны быгатоз
- легализация рода
/удмурт студентка, дано спортсменка/
- синтаксис - распространённые придаточные предложения вместо деепричастных конструкций
Forwarded from запуск завтра
7 патентов ФБ, от которых даже мне не по себе.
- предсказание рождения детей и смерти близких на основе постов, личных сообщений и данных банковских транзакций;
- коррелляция геопозиций друзей для определения, кто с кем проводит время;
- определение «обычного поведения» и «отклонения от обычного поведения», вроде «обычно телефон по ночам по одному адресу, а сегодня вдруг нет»;
- определение статуса личных отношений по тому, как часто человек заходит на профиль потенциального партнера и количество людей определенного пола на селфаках;
- определение камеры на основе битых пикселей и царапин на линзе (для того, чтобы определять, когда кто-то пользовался твоей камерой)
- использование микрофона и «магнитного поля провода питания телека» для определения того, какие телепередачи смотрит пользователь;
- определение черт характера типа «интроверт», «открытый» и т.д. для таргетирования новостей и рекламы.
Не потому, что я боюсь фейсбука, а потом что я не хочу, чтобы у кого либо в принципе был такой visibility относительно меня или моих близких. И кажется, что это как раз ситуация, когда нас должен защитить социальный договор и государство с помощью законов. Жуть.
- предсказание рождения детей и смерти близких на основе постов, личных сообщений и данных банковских транзакций;
- коррелляция геопозиций друзей для определения, кто с кем проводит время;
- определение «обычного поведения» и «отклонения от обычного поведения», вроде «обычно телефон по ночам по одному адресу, а сегодня вдруг нет»;
- определение статуса личных отношений по тому, как часто человек заходит на профиль потенциального партнера и количество людей определенного пола на селфаках;
- определение камеры на основе битых пикселей и царапин на линзе (для того, чтобы определять, когда кто-то пользовался твоей камерой)
- использование микрофона и «магнитного поля провода питания телека» для определения того, какие телепередачи смотрит пользователь;
- определение черт характера типа «интроверт», «открытый» и т.д. для таргетирования новостей и рекламы.
Не потому, что я боюсь фейсбука, а потом что я не хочу, чтобы у кого либо в принципе был такой visibility относительно меня или моих близких. И кажется, что это как раз ситуация, когда нас должен защитить социальный договор и государство с помощью законов. Жуть.
Немного неожиданно, но в защиту изучения нерусских языков выступил уже второй человек из русского консервативного лагеря, теперь ещё и со стороны церкви - протоиерей Всеволод Чаплин.
Если кратко, то он сожалеет, что государство и общество мало внимания уделяет языкам народов России. Относительно изучения нерусских языков в школах говорит так: хорошо бы, чтобы изучали, но сегодня все так ориентированы на «тупую прагматику», что привлечь детей к изучению непрагматичных языков невероятно сложно.
Ну, и наконец, он не забывает отметить вклад церкви в создание письменности для ряда языков и начала системы их преподавания.
«Наверное, более серьезные усилия к поддержке языков народов страны могли бы приложить и федеральные власти. Хорошее владение русским и развитие родных языков — это богатство, которое даст России дополнительный вес в мире, особенно тюркоязычном. Не секрет, что немалые государственные средства тратятся на изучение того же английского. Можно ли перенаправить хотя бы часть их на поддержку и пропаганду изучения татарского, башкирского, мордовского, якутского, калмыцкого? Убежден, что да. Ведь английский многие выучат и без государственной помощи, а тем более без пропаганды».
https://realnoevremya.ru/articles/106609-vsevolod-chaplin-o-prepodavanii-yazykov-narodov-rossii
Если кратко, то он сожалеет, что государство и общество мало внимания уделяет языкам народов России. Относительно изучения нерусских языков в школах говорит так: хорошо бы, чтобы изучали, но сегодня все так ориентированы на «тупую прагматику», что привлечь детей к изучению непрагматичных языков невероятно сложно.
Ну, и наконец, он не забывает отметить вклад церкви в создание письменности для ряда языков и начала системы их преподавания.
«Наверное, более серьезные усилия к поддержке языков народов страны могли бы приложить и федеральные власти. Хорошее владение русским и развитие родных языков — это богатство, которое даст России дополнительный вес в мире, особенно тюркоязычном. Не секрет, что немалые государственные средства тратятся на изучение того же английского. Можно ли перенаправить хотя бы часть их на поддержку и пропаганду изучения татарского, башкирского, мордовского, якутского, калмыцкого? Убежден, что да. Ведь английский многие выучат и без государственной помощи, а тем более без пропаганды».
https://realnoevremya.ru/articles/106609-vsevolod-chaplin-o-prepodavanii-yazykov-narodov-rossii
realnoevremya.ru
Всеволод Чаплин: «Заставить учить «титульные» языки тех, кто не хочет ими владеть, попросту не удастся»
Языки в школе: без принуждения, но с заботой