В 80-е Магомед Чартаев возглавил в селе Шукты колхоз – один из самых отсталых в Дагестане, задолжавший государству 8 млн рублей. К слову, это время, когда хлеб стоил 25 копеек, автомобиль – 7 тысяч, а средняя зарплата была 200 рублей. Через несколько лет колхоз стал прибыльным, в селе начали строиться 200 трехэтажных коттеджей, практически каждая семья обзавелась автомобилем. В чем же был секрет? Говоря очень простыми словами, «модель Чартаева» – это реализация не на словах, а на деле двух социалистических лозунгов: «Земля – крестьянам!» и «От каждого по способностям, каждому – по труду!».

Первым делом из управления колхоза был вымыт балласт – 63 из 70 «начальников» оказались ненужными и были сокращены. В дальнейшем реформы привели к тому, что урожайность зерновых выросла в 5 раз, а надои молока в 3,5 раза превысили среднереспубликанские показатели. Загадочным образом колхозная техника стала расходовать в 10 раз меньше бензина и солярки, а овцы перестали массово погибать, дойдя численностью до 15 тысяч. О чем говорить, если производительность труда в колхозе, который со временем переименуют в «Союз собственников-совладельцев», выросла в 64 раза!

Шуктынцы разбогатели настолько, что начали инвестировать. Были закуплены 30 грузовиков КамАЗ, которые колесили по стране и зарабатывали деньги для селян. Часть доходов шла на развитие социальной сферы. В результате расходы на социалку в отдельно взятом Шукты стали превышать среднероссийские показатели в 10 раз. Пока кое-где месяцами не получали зарплаты и пенсии, шуктынским школьникам выплачивали пособия за хорошую учебу. Была стипендия для тех, кто захочет получить высшее образование. Ежемесячные пособия выплачивались семьям погибших участников ВОВ. Платили также учителям и врачам – за реальные знания и здоровых пациентов.

Чартаев не успел довести до конца задуманное. Его не стало в 2001 году в возрасте 60 лет. Сохранить и приумножить достигнутое оказалось некому... Первый президент Дагестана Муху Алиев в своей книге «Перестройка: риторика и реальность», вышедшей в 2023 году, пишет:

«Эта модель была справедливой, построенной на общенародной собственности на землю, на оптимальном сочетании, балансе частных и общественных интересов. Многие видели в ней модель социально-экономического развития и регионов, новую форму трудовой коллективной собственности. В период поздней перестройки, активизации дельцов теневой экономики, роста нетрудовых доходов «Союзу совладельцев-собственников» становилось работать все тяжелее. После развала СССР и крутого поворота российского общества к олигархо-бюрократическому капитализму чартаевские реформы стали невостребованы вообще. Думается, что и в сегодняшних условиях, особенно Дагестана, где фактически ещё не состоялись земельная и аграрная реформы, поиски справедливого решения земельных отношений, преобразований, в том числе таких, как реформы Чартаева, очень важны».

Подписаться на УРБЕЧ

В продолжение истории с землетрясением 1970 года нельзя не отметить масштабы помощи, которая поступала тогда в Дагестан со всей огромной страны: миллионы кирпичей, сотни тысяч тонн стройматериалов и, как результат, десятки тысяч квадратных метров в виде жилых домов и соцобъектов. К слову, махачкалинский микрорайон «Узбек-городок» был построен в те дни силами Узбекской ССР. А на фото – школа в пригороде Кизилюрта, которая работает по сей день – результат труда строителей из Карачаево-Черкесии.

Фото: Музей истории города Махачкалы

Подписаться на УРБЕЧ

Детей с каким цветом глаз использовали дагестанские медиумы для спиритических сеансов, расскажем через несколько минут.

Подписаться на УРБЕЧ

Сегодня дагестанцы относятся к проявлениям сверхъестественного не так серьезно, как наши предки. Раньше почти в каждом крупном селе был человек, который в буквальном смысле отвечал за связи с потусторонним миром. В случае какого-то происшествия селяне зачастую обращались к нему, а тот с помощью мистических ритуалов старался привести дело к благоприятному исходу. Распространенной практикой были т. н. собирания джиннов-помощников – процедура, напоминающая спиритический сеанс. Как правило, в роли медиума выступал ученый муж, читавший специальные молитвы и выполнявший ритуальные действия. В качестве посредника при контакте с джиннами он использовал ребенка, причем зачастую с определенным цветом глаз – синим или зелёным.

Этнограф Абдулгамид Булатов описывает любопытный случай, произошедший в селе Шиназ Рутульского района в годы Великой Отечественной войны. После того, как неизвестные конокрады угнали сельских лошадей, местные старейшины решили прибегнуть к помощи джиннов. Сеанс собирания проводил местный мулла, который распорядился привести к нему одного из здешних братьев-близнецов с синими глазами. Дело в том, что тот близнец, на которого указал мулла, обладал спокойным характером и часто помогал ему в этих делах. А его брат был очень непоседливым, непослушным и озорным ребенком, поэтому его старались не использовать. В этот раз посланцы муллы по ошибке привели к нему близнеца-хулигана. Уже будучи взрослым человеком он рассказал этнографу Булатову, что мулла посадил его напротив себя, поставил у его ног тазик с водой и приказал смотреть туда, а сам стал что-то бормотать. Вдруг он увидел в воде, как несколько человек идут по какому-то ущелью с украденными лошадьми. По его словам, картинка на водной глади была такая же четкая, какой бывает на экране телевизора. Когда он рассказал мулле об увиденном, тот стал задавать уточняющие вопросы.

«Мальчику же надоело заниматься неинтересными ему взрослыми делами. Ему хотелось поскорее вернуться к своим детским играм. Чтобы от него наконец отстали, он плюнул в стоявший перед ним таз с водой. Мулла от такого поступка пришел в ужас и велел прогнать его. Нашли ли в итоге лошадей, наш информатор не смог сказать, поскольку его в то время это не заботило совершенно. А испуг муллы был вполне объясним, так как считалось, что картинку на воде показывали призванные им джинны, и в случае неуважительного к ним отношения они могли отомстить как тому, с кем вступали в контакт, так и тому, кто их собрал», – передает Булатов рассказ информатора.

Подписаться на УРБЕЧ

Союз воинствующих безбожников в Дагестане во главе с Ибрагимом Алиевым долгое время занимался «охотой на ведьм». По злой иронии главный безбожник ДАССР в конце концов сам стал её жертвой.

Подписаться на УРБЕЧ

А знаете ли вы, что в 20-е годы в Дагестане действовало довольно крупное отделение Союза воинствующих безбожников СССР? На пике количество членов СВБ в республике составляло 25 тысяч человек. Его главные лозунги: «Через безбожие к коммунизму» и «Борьба с религией – это борьба за социализм». Ключевой тезис организации был сформирован на первом Вседагестанском съезде безбожников в 1927 году: «Вытеснение из сознания трудящихся ложных мистических взглядов путем распространения материалистических взглядов».

Наряду с антирелигиозной пропагандой члены организации проводили кампании по закрытию мечетей, церквей и синагог, устраивали акции по сжиганию Корана, собирали деньги на постройку трактора «Дагестанский безбожник», засеивали т. н. «Безбожные гектары», подписывали дагестанцев на всесоюзную газету «Безбожник»...

А в 1930 году отделения СВБ Дагестана и Татарстана заключили договор о социалистическом соревновании, по которому за год должны были охватить антирелигиозной деятельностью полмиллиона человек, а также сделать так, чтобы жители хотя бы одного района в обеих республиках массово отказались от таких религиозных практик как обрезание детей, религиозное бракосочетание, празднование Ураза-Байрам и Курбан-Байрам.

Однако уже через два года богоборческий энтузиазм в среде активистов организации заметно снизился. Инициатива все больше переходила в руки силовых структур, которые в рамках борьбы с контрреволюцией стали применять репрессивные меры в отношении религиозных деятелей. А ближе к 1937 году и сам актив СВБ потерял значительную часть своих членов в ходе «чисток».

Не избежал этой участи и руководитель дагестанского отделения Союза воинствующих безбожников Ибрагим Алиев, который в то же время занимал пост председателя Главсуда ДАССР. 5 июля 1937 года на заседании бюро обкома ВКП (б) он был объявлен «буржуазным националистом», исключен из партии и снят с работы. На следующий день Алиев покончил жизнь самоубийством. Он будет реабилитирован лишь в годы оттепели.

Подписаться на УРБЕЧ

В конце 80-х в телецентре «Останкино» работал молодой оператор по имени Герман Анцух. Звёзд с неба не хватал, но его необычная фамилия регулярно мелькала в титрах. Внезапно в телецентр пришло письмо из Дагестана на его имя. В нем жители села Анцух Тляратинского района настойчиво интересовались, откуда у него эта фамилия и имеет ли его род отношение к этому аулу.

В ответном письме телеоператор к разочарованию анцухцев сообщил им, что сам он родом из Белоруссии. А что касается фамилии, то произошла она либо от белорусского «ланцуг» – цепь, либо от немецкого «аnzug» – костюм. В завершение переписки анцухцы пригласили москвича в гости, но Анцух в Анцух так и не приехал...

На фото: вид со стороны Анцуха на достопримечательность Тляратинского района – гору в виде профиля старца в чалме. Этот облик она принимает, когда покрывается снегом. Напротив горы расположен зиярат праведника по имени Байил-шайих. Местные говорят, что это его лик бывает виден на вершине.

Фото: Шамиль Санаторский

Подписаться на УРБЕЧ

Дагестанская женщина в традиционной одежде. 1870 год. Снимок Джорджа Кеннана. Хранится в Библиотеке Конгресса США.

Подписаться на УРБЕЧ

В 1965 году в газете «Ленин ёлу» вышло открытое письмо группы девушек из села Эрпели, в котором они выступили против традиции калыма.

– Мы считаем, что давно пора покончить с калымом, своеобразной формой продажи девушек, – писали они. – Живя в такое время, можно ли идти на поводу у старого обычая? «...» Родители девушки, даже не переговорив с нею, созывают семейный совет и начинают толковать не о том, как жить молодым, как сохранить любовь, верность, семью, а прежде всего беспокоятся о калыме и его размере, что у девушек вызывает боль в сердце и обиду. Давайте объявим решительную борьбу калыму и вместе с нашими уважаемыми родителям сделаем все, чтобы семейная жизнь была счастливой и красивой.

Призыв эрпелинских девушек был поддержан республиканскими властями, после чего письмо опубликовали все остальные газеты. Историк Юсуп Гусейнов в недавно изданной книге «Адат и шариат у кумыков в XIX-XXI вв.» пишет, что многочисленные публикации хоть и спровоцировали в народе бурное обсуждение этой темы, но в целом на ситуацию не повлияли. Единственное, в отличие от прежних времён, калым перестал иметь четкие предписания и стал зависеть от материального положения жениха и невесты.

Подписаться на УРБЕЧ

Юные горцы. Предположительно, село Гимры, конец XIX века.

Подписаться на УРБЕЧ

Блистательный монолог автора знаменитых «Очерков Кавказа» Евгения Маркова о природе дагестанского горца, составленный им в 1887 году:

«Сама природа роковым образом вырабатывает из него хищного зверя, вольного разбойника гор и лесов. Вечная борьба, вечная война, вечные опасности – окружают его с первых дней его детства...

Двухлетним ребенком он выползает на свою родную крышу, висящую над пропастью, ежеминутно подвергаясь гибели, закаляя свой глаз и свое сердце этим постоянным созерцанием её... Отца его нет дома, мать его с вязанкой дров на плечах спускается на его глазах из леса через головоломные пропасти, куда он с пяти лет будет таскаться за ней... В 10 лет он пасет на заоблачных альпах стада своего дома, лазает по ледникам, торчит на остриях утесов, купающихся в синем небе, на отвесных скалах гор, цепкий, бесстрашный и неутомимый...

Великая школа природы кругом него, и он изумлённо всматривается в нее, он глубоко запечатлевает в своем чутком сердце ее суровые поучения...

Вон, над его головою, в холодной синеве, хищник-орёл, разрезая могучими крыльями волны незримого моря, несётся стремглав на молодую серну, неосторожно зазевавшуюся на утесе... Он сшибает ее сильным ударом крыла и уже уносит в крепко стиснутых железных когтях опять наверх, в воздушную бездну, куда взмывает новыми мощными взмахами крыл, отыскивая своим безжалостным глазом гнездо своих орлят, бесчувственный к стонам жертвы...

Опустит глаза свои на землю безмолвно поучающийся ребенок, и видит – там в овраге медведь или волк дерут отставшую от стада корову его отца... Крик тревоги потрясает чистый воздух гор... Удалой пастух, с ружьем наготове, уже бежит наперерез испуганному зверю, и меткая пуля его поражает похитителя... Он бьётся с ревом в лужах крови, с растерзанными внутренностями...

Везде травля, везде кровь, везде стоны и смерть... Все твердит один и тот же суровый, безжалостный клик: «Горе побежденному, благо одолевшему!» Все воспевает с одинаковым одушевлением царство силы и смелости – звери и птицы, камни и горы, воды и облака...

Куда уйти, как отделаться горцу Дагестана от этих неумолимых уроков природы?»

Подписаться на УРБЕЧ