Почти у всех народов Дагестана сохра­нились легенды о былом умерщвлении стариков. Как пишет этнограф Сакинат Гаджиева, около гидатлинского аула Хотода, родины знаменитого Хучбара, имеется ущелье, за которым до сих пор сохранилось название «Херал рехунеб кӀал» (ущелье,
куда бросали стариков). Кстати, это не единственное в Дагестане ущелье с таким названием. Возле ряда других сел есть места, названия которых с местных языков переводятся точно так же.

Хотодинская же легенда, которую приводит Гаджиева, гласит, что в это ущелье когда-то бросали женщин и мужчин, достигших 60-лет­него возраста и что этот обычай прекратился лишь после того, как гидатлинский джамаат сверг владычествовавшего здесь полумифического тирана-феодала по имени Оло, по воле которого этот обычай испол­нялся. Есть и другая легенда. Сидит молодой человек и плетет корзину. Подходит к нему отец и спраши­вает: «Для чего плетешь корзину?» Сын отвечает: «Чтобы сбросить тебя в ней в пропасть». Старик советует: «Плети, плети получше, чтобы и для тебя пригодилась». Задумался сын, устыдился, решил не губить старика и спрятал его от тирана Оло.

Гаджиева приводит и кумыкское предание, согласно которому больных стариков и старух вывозили в корзинах в поле и сбрасы­вали с обрыва или оставляли на произвол судьбы. Однажды сын отвез на арбе свою старую мать. Поставив корзину на землю, он хотел вернуться домой, но услышал слова матери: «Сынок, заби­рай корзину домой, она еще для вас с женой может пригодиться». Сыну стало стыдно и жалко мать, он заплакал и забрал ее обратно домой. Супруги искупали больную, надели на нее чистую одежду, постелили постель в почетном месте комнаты и стали за ней ухаживать до ее естест­венной смерти. После этого обычай оставлять стариков на произвол судьбы исчез.

Подписаться на УРБЕЧ

Американец Филип Шенк о том, как его дети стали вундеркиндами после учебы в табасаранском селе Халаг:

«Учась в американской школе, я наслаждался порой стилем преподавания некоторых отличных учителей в начальной школе и в старших классах. Но замечательный труд учителей был особенно заметен в Халагской школе, где учителя преподавали, не имея достаточно пособий и материалов, которые в достатке есть у западных учителей. Когда я видел, как творчески и даровито подходят многие халагские учителя к преподаванию, находясь порой в довольно сложных условиях, я проникся к ним глубоким уважением и даже гордился, что могу работать рядом с такими людьми.

Высокий профессионализм учителей Халагской школы наглядно проявлялся в жизни наших детей. Наши дочери Джоанна и Ребека после возвращения из Табасарана успевали в своей школе, в штате Индиана, по всем предметам. Но успех этого преподавания наибольшим образом проявился в жизни наших сыновей, Андрея и Джонатана. К 2004 году, после многих лет обучения в Халагской школе, оба наших сына абсолютно свободно владели русским языком и достигли некоторого успеха в изучении табасаранского. Когда они вернулись в Америку и продолжили обучение в одной из школ штата Индиана, то оказались одними из лучших учеников в своих классах.

В начале 2005 года некоторые из нас еще жили в Табасаране. Мы смогли позвонить нашему сыну Андрею, который в то время учился в Индиане. Он сказал мне: "Папа, я только что сдал вступительные экзамены в университет (в Америке мы называем их САТ-тестом) и получил 1520 баллов". Это было удивительной новостью. Максимальное число баллов, которое может набрать студент — 1600. 1520 баллов могли набрать лишь один или два процента от общего числа всех американских студентов. Никто в нашей семье, включая меня самого, никогда не набирал такого количества баллов, сдавая эти университетские вступительные экзамены.

Я чувствовал, что должен поделиться этой радостной новостью с кем-нибудь в Табасаране, и через несколько дней в разговоре с одним из учителей Халагской школы я постарался объяснить, что произошло. Этот учитель, как никто другой, много работал с Андреем на протяжении последних двух лет. Он попросил поздравить Андрея от его имени, а затем похлопал меня по спине и сказал с улыбкой: "Ну что ж, Филип, если бы ты тоже учился в Халагской школе, то тоже мог бы сдать вступительные экзамены в университет с таким результатом". Улыбнувшись ему в ответ, я согласился с ним, потому что с большим уважением относился к труду местных педагогов»

В комментариях под постом мы выложили интересный отрывок, где Филип Шенк рассуждает об отличиях между американской и дагестанской школами.

Подпишитесь на УРБЕЧ

Плакальщицы из села Карацан Кайтагского района Патимат Алибекова и Захра Малдаева. Кадры с инсталляции «An occupation of loss», которую в 2018 году представила в Лондоне известный фотограф Тарин Саймон. До этого Патимат и Захра принимали участие в ее одноименном проекте в Нью-Йорке.

Говорят, в прежние времена редко какие похороны в Дагестане проходили без участия плакальщиц, чье ремесло считается одним из древнейших на планете. Ещё говорят, что поэт-классик Батырай унаследовал талант от своей матери Шамай, которая считалась одной из лучших плакальщиц в их родовом селе.

Культура эта была настолько модной, что в былые времена всякая женщина обязана была знать хотя бы одно приличное причитание, чтобы всеуслышание скорбеть на похоронах близких. Даже сегодня, когда она почти предана забвению, комнату для женских собраний в дни поминок в сёлах продолжают называть комнатой плача.

Подписать на УРБЕЧ

Саид Амиров в стиле Чикаго 30-х. Сегодня опальному экс-мэру Махачкалы исполнилось 70 лет. Автор картины, художник Магомед Дибиров вспоминал в интервью газете «Черновик» в 2007 году:

«Эта картина называется "Молоко". Амиров, говорят, разозлился на этот портрет. И до выставки в Союзе художников, когда картины были ещё не повешены, а лежали на столе только фотографии работ, картину выставлять запретили. Говорят, Амиров возмущался. Спрашивал: а что он хотел сказать этой красной скатертью, почему молоко? Говорил, что и костюма у него такого нет – в полосочку. А вообще я скажу, с чем связаны эти цвета. Это чисто чикагский стиль – красный, чёрный, белый. Вот если бы я нарисовал белую скатерть, то молока не видно было бы. Нужен был контраст. А те люди, которые ему преподнесли всё это, они, естественно, сделали это со своей колокольни»

Подписаться на УРБЕЧ

#загадка

Жили-были отец и сын, искусные каменщики. Однажды отец сказал сыну:

— Я уже старый. Хочу, чтобы ты женился до моей смерти.

Сын исполнил волю отца. После свадьбы отец сказал ему:

— Пришло время поработать. Наймемся в соседнее село для строительства башни.

Они отправились в путь. Отец сказал сыну:

– Нам предстоит длинная дорога. Сократи её.

Сын не понял:

— Как? У меня не хватит сил.

— Тогда возвращаемся, – сказал отец и велел сыну развестись с женой.

Сын подумал: «Наверное, мой отец сошел с ума, но я не пойду против его воли».

Женился сын второй раз. После свадьбы они с отцом снова пошли наниматься на работу. В пути отец вновь велел ему сократить дорогу. Сын опять пришел в замешательство. Отец и в этот раз повернул домой, потребовав от сына развестись с новой женой. Сын укрепился в мнении, что отец сошел с ума. Вернувшись, он передал жене слова отца.

— Какой же ты глупец! – сказала жена. – Ты должен был...

Вопрос: что посоветовала жена мужу?

Подпишитесь на УРБЕЧ

А знаете ли вы, что в ауле Корода (Гунибский р-н) есть специальный «женский» язык?

Мужчины-кородинцы говорят на общепринятом аварском языке, а женщины-кородинки разговаривают на его батлухском диалекте, который заметно отличается от общепринятой нормы. Учёные говорят, что когда-то все жители этого села говорили на этом диалекте. Однако со временем мужчины-кородинцы перешли на общепринятый аварский – т.н. болмацӀ (язык войска). А женщины-кородинки продолжили использовать батлухский диалект. Это уникальное явление, причины возникновения которого доподлинно никто не может установить по сей день. Согласно одному из предположений, в основе такого разделения может лежать то, что мужчины-кородинцы в поисках заработка отправлялись в соседние села, где им пришлось освоить общеаварский язык. А женщины-кородинки не покидали пределы села, будучи привязанными к домашнему хозяйству.

На фото: старая часть аула Корода. Взято с официального сайта села.

Подписаться на УРБЕЧ

Если в мире тысяча мужчин
Снарядить к тебе готовы сватов,
Знай, что в этой тысяче мужчин
Нахожусь и я – Расул Гамзатов.

«...»

Если не влюблен в тебя никто
И грустней ты сумрачных закатов,
Значит, на базальтовом плато
Погребен в горах Расул Гамзатов.

На фото: картина Ростислава Барто «Дагестанка» (1930)

Это сегодня с Рамаданом дагестанцев поздравляют первые лица республики, а коллективные ифтары собирают десятки тысяч человек. А на заре советской власти за пост в Рамадан можно было угодить в ряды лишенцев – граждан, лишенных избирательных прав. Нередко имена постящихся фигурировали в доносах. В 30-е в газете «Большевик гор» был опубликован донос на 12 комсомольцев из села Лологонитль Ахвахского района. Доносчик возмущался, что они регулярно постятся, а однажды и вовсе покинули комсомольское собрание для совершения джума-намаза. В 1953-м Духовное управление мусульман Северного Кавказа с центром в Буйнакске издало фетву, которая освобождала от поста в месяц Рамадан всех трудящихся. Кроме того, во все годы советской власти, хоть и не повсеместно, но использовалась практика заставлять школьников публично съедать конфету или выпивать стакан воды, чтобы доказать, что они не соблюдают пост.

На фото: «Шатер Рамадана» во дворе махачкалинской джума-мечети

Подписаться на УРБЕЧ

Хочешь купить автомобиль?
Жми GO! Проверенные автомобили с пробегом: https://cpa.socialjet.link/Wf3rfQ?erid=2Vfnxwijoe8

Как Загалав Абдулбеков испортил настроение Гарри Каспарову*.

Загалав Абдулбеков подпортил настроение многим своим соперникам, побеждая их на борцовском ковре. Но доставалось от него не только вольникам.

Однажды на спортивную базу в Кисловодске к борцам заглянули шахматисты, которые в те дни готовились к Всемирной шахматной олимпиаде. Представителей столь разных видов спорта объединяло одно – страсть к нардам. Вряд ли команда шахматистов ожидала, что две их звезды будут обыграны одним каратинцем.

Сперва Загалаву Абдулбекову проиграл 9-й чемпион мира Тигран Петросян. Он спокойно принял свое поражение, уступив место молодому Гарри Каспарову. На тот момент он еще не успел прославиться на весь мир, но о нем уже говорили, как о выдающемся шахматисте. Однако и он был легко обыгран нашим олимпийским чемпионом. По неписанным правилам, проигравший должен пустить за доску кого-нибудь другого, но Каспаров жаждал реванша.

-Другие тоже хотят играть, – отметил Абдулбеков – но, если они тебе уступают, я готов.

Картина повторилась и во второй партии. Каспаров попросил у стоящих в очереди дать ему шанс отыграться. Зря. Он проиграл в третий раз подряд. Ну, а поскольку Загалав Абдулбеков всегда был остер на язык, он не удержался и подколол оппонента:

-Принеси шахматы, я тебя и в шахматы научу играть.

-Да я вас одними пешками обыграю, - раздраженно бросил в ответ Каспаров и удалился.

Но шахматы он так и не принес. Однако, мы знаем, какую тактику выбрал бы Загалав Абдулбеков в случае, если бы игра состоялась. Он рассказал о ней Юрию Шахмурадову:

-Я бы над каждым ходу думал по часу, у него бы просто терпения не хватило со мной играть.

На основе истории из книги Мурада Канаева «Борцы шутят».

На фото Загалав Абдулбеков с Иваном Ярыгиным наблюдают за игрой Сослана Андиева и Романа Дмитриева.


*Гарри Каспаров включён в список физических лиц, выполняющих функции иностранного агента.

Помните, в одно время интернет наводнили ролики о фермерских магазинах без продавцов в европейских странах. Земледельцы складировали свою продукцию у дороги, оставляли весы и банку в качестве кассы. Покупатели сами взвешивали товар и оставляли деньги. Преподносилось это как свидетельство нравственного прогресса европейцев. Но мало кто знает, что в Дагестане такой вид торговли практиковался с незапамятных времён. Вот что об этом писал этнограф Сергей Лугуев:

«Полевые материалы свидетельствуют, что вплоть до предвоенных лет у жителей сел Аркас, Буглен, Дженгутай, Казанище, Манасаул, Кафыркумух, Халимбекаул и Эрпели, расположенных на путях, связывающих предгорья с горами и высокогорьем, имелись специальные места, куда население выносило молоко и молочные продукты, фрукты, овощи и оставляло их там без всякого присмотра. Прохожие и проезжие, зная места расположения этих «безлюдных базаров» и ориентируясь в местных ценах, брали здесь все необходимое и оставляли соответствующую сумму денег».

Подписаться на УРБЕЧ

Новостной канал «МолодЁжка» и спортивный канал «ЧАПАЛАХ» - это наши партнеры. Мы предлагаем вам подписаться на них тоже и стать участником розыгрыша. Приз - ифтар от ресторана Gambit на сумму 5 000 рублей.
Вам надо нажать на бота @PrizesssBot и следовать инструкции. Все честно.

Также рекомендуем скачать очень удобное приложение ресторана «Гамбит». Там можно следить за скидками.
- Apple
- Android

Не ночной жор, а зов предков

Оказывается, у дагестанцев в былые времена основной прием пищи происходил не днем, как это принято сегодня, а поздним вечером. Завтрак и обед жителей гор и равнин составляла сравнительно лёгкая закуска: хлеб, сыр, толокно, картошка, яйца, молочные продукты. «Настоящая» еда подавалась в 7-8, а то и в 9-10 вечера. Этнограф и арабист XIX века из села Куркли Абдула Омаров приводит детские воспоминания о вечерней трапезе в их доме:

«Комната, освещенная чирахом, была устлана коврами. По правую сторону от печки лежала подушка для отца. Мать ставила перед ним поднос, на котором лежали чашки с супом, хлеб и ляжка баранины. Я садился около отца, а мать напротив. Отец, произнеся «Бисмила», ломал хлеб и клад куски вокруг подноса. Потом, вынув из-под кинжала нож, разделял баранью ляжку. Предплечевая и плечевая кости доставались нам с матерью, а себе отец оставлял лопатку. Если бы он предложил ее мне или матери, мы не позволили себе отнять у отца этот почетный кусок».

Подписаться на УРБЕЧ

Сегодняшний пост будет об интересной истории женитьбы родителей Готфрида Гасанова – лезгина и немки.

Подписаться на УРБЕЧ

Вы знали, что основоположник симфонической музыки Дагестана Готфрид Гасанов имел немецкие корни? Его матерью была немка Елена Владимировна Бек – родная тетя известного писателя, автора повести «Волоколамское шоссе» Александра Бека. Историк Булач Гаджиев приводит интересную историю о том, как дед Готфрида Гасанова, знаменитый историк и арабист Гасан Алкадари, дал благословение на этот брак:

Четвертым сыном ученого Гасана-Эфенди был Али, учившийся в Петербургском университете. Он был разносторонне развитым: знал фарси, английский, немецкий, французский, испанский языки. Но речь не об этом. Как-то Али приехал из Петербурга на каникулы и спрашивает у отца: «Вот, допустим, мусульманин полюбил христианку. Может ли он жениться на ней?»

Гасан-Эфенди ответил вопросом на вопрос: «Почему нельзя?»

– Да, видите ли, отец, такая история приключилась с моим другом. Родители не против брака, но боятся нарушить обычай…

– Что же необходимо? – спросил Гасан-Эфенди.

– Требуется подпись авторитетного человека.Сделай богоугодное дело. Напиши.

Гасан-Эфенди написал бумагу и расписался. Али уехал в Петербург и на следующие каникулы вернулся с симпатичной светлолицей девушкой-немкой Еленой Бек.

– Кто она такая? – спросил родитель.

– Моя жена, – был ответ.

– Как же ты мог на немке жениться?

– С твоего разрешения, отец!

И сын показал Гасану-Эфенди бумагу.

– Вот твоя подпись…

Ученому пришлось смириться. И правильно. Елена Бек подарила семье Алкадарских двух замечательных сыновей. Один из них, Готфрид, стал основоположником дагестанской классической музыки. А другой, Генрих – выдающимся ученым, лауреатом многих премий, в том числе Ленинской, Героем Социалистического Труда, доктором технических наук, профессором…

Подписаться на УРБЕЧ