Про игру лянга в Дагестане слышал, пожалуй, каждый. Ее суть в том, чтобы определенное количество раз набить ногами специальный волан, не позволяя ему упасть на землю.
Волан делали из лоскута овечьей или козьей шкуры, к которому пришивали свинцовую «пуговицу». А ту частенько мастерили, отлив расплавленный металл в сырую картошку.
Игра распространена в Центральной Азии. В России ее по-прежнему играют в сельских районах Дагестана, а до конца XX века она пользовалась популярностью в Осетии (там ее называли «чъопп» и «жошка») и в Сибири (здесь она известна под названием «зоска»).

Существуют китайский аналог игры – цзянцзы и европейский – сокс (в европах, вместо воланчика используют мешочек или мячик, который в разное время набивали свинцовой дробью, крупой или пластиковыми цилиндриками).

По поводу происхождения этой игры существует несколько версий. Одна из них гласит, что первоначально лянга было вовсе не развлечением, а тренировочным упражнением парфянских и тохарских всадников. С помощью него они прокачивали свои ноги и могли удержаться в седле в полном боевом облачении, да еще и без стремян.
По другой версии аналогичное упражнение чуть раньше появилось на юге Китая и пользовалось популярностью у мастеров единоборств и конных лучников, которые так же стремились развить мышцы ног.

Как появилось слово, тоже не совсем ясно. Оно произошло то ли от китайского «jianzi», означающее «хромой» (очевидно, имеется в виду, что игрок, слишком увлекшийся набиванием волана, после этого слегка прихрамывал), или от персидского «lang», имеющего тот же смысл.

Как бы то ни было, для взрослого поколения дагестанцев лянга всегда будет ассоциироваться с безмятежным детством и спортивным азартом. Ставьте лайк, если вы играли в эту игру.

На фото воланы лянги.
На первом видео дагестанцы состязаются в игре лянга
На втором видео мужчина демонстрирует мастерство в игре сокс.

Один из ярких дагестанских политиков 90-х Гаджи Махачев был не только харизматичным, но и очень везучим человеком. Утром 28 марта 2003 года возле Университетской площади в Махачкале его поджидал снайпер. Киллер занял выгодную позицию на горе Анжи-арка, откуда площадь видна как на ладони. Все шло по плану: в 9:30 Махачев вышел из здания юрфака ДГУ и стоял на площади, беседуя с коллегой. Снайпер навел прицел на область сердца и нажал на курок. И надо же: в этот момент Махачеву кто-то позвонил и он поднес мобильник к уху. Пуля, попав в предплечье, проходит на вылет и меняет траекторию. Махачева закрывают телохранители, а затем увозят в Госпиталь ветеранов неподалеку.

– Орел парит в небе и никого не боится, – скажет потом Махачев. – Мужчина в него стрелять не станет, а трус если и выстрелит, то не попадет. Но если Аллаху угодно забрать мою жизнь, то только он ее и заберет.

Среди множества деталей этой истории, которые журналисты выяснят и приведут в своих публикациях, к сожалению, не будет одной: чей же звонок спас Махачеву жизнь в тот момент?

На первом снимке – Гаджи Махачев после покушения разговаривает по телефону с Расулом Гамзатовым; на втором – место, откуда в него стрелял снайпер; на третьем – оцепление на Университетской площади.

Фото: Сергей Расулов / NewsTeam.

Выражаем благодарность нашему старшему коллеге Сергею Расулову, который поделился фотографиями из личного архива.

Подпишитесь на «УРБЕЧ».

Простой дагестанец положил на лопатки знатоков игры «Что? Где? Когда?».

Вопрос Арсена Алимова из села Ахты прозвучал в одной из финальных игр летнего сезона 1998 года. Ответ на него знает практически любой житель Юждага, но знатоки оказались беспомощны, хоть и были близки к разгадке. Алимов описал процесс добычи и варки млечного сока растения молочай, а затем спросил: «Для чего мы всё это делаем?»

После недолгого обсуждения знатоки, в числе которых был и знаменитый Александр Друзь, предположили, что таким образом ахтынцы делают резину. Однако правильный ответ был – для изготовления жевательной резинки, которую лезгины называют кендирагъ или кlашкlум. В итоге 15 тысяч рублей призовых уехали в Ахты.

Подписаться на «УРБЕЧ»

Нурмагомед Ханбудаев из Унцукуля – один из двух мастеров, изготовивших тот самый настольный письменный прибор для Ленина. Вторым был его земляк Магомед Кебедов. Когда в 1921-м вождю поднесли их изделие, он воскликнул: «Такое искусство никогда не должно угаснуть!» Позже эта фраза была нанесена на ворота художественного комбината в Унцукуле. Фотографии с Ханбудаевым сделаны в конце 60-х, когда его пригласили в Москву, чтобы отреставрировать прибор.

Подпишитесь на УРБЕЧ