Особенности имянаречения в старом Дагестане

🔸 Приоритетное право выбора имени принадлежало почти всегда отцовской стороне. Но бывало и так, что имя мальчика определяли родственники отца, а девочки – родственники матери (село Цовкра). А кое-где первому ребенку имя выбирала материнская сторона, а последующим – отцовская (село Читаб).

🔸Если ребенка называли в честь покойных старших родственников, у некоторых народов было принято в семье заменять это имя на родственный термин. Так, у рутульцев, если ребенку давали имя деда, то его называли Баба. Если он носил имя отца, то звался Дид или Дедий. А если именем брата – Угай. Только вне семьи его могли звать настоящим именем.

🔸Бытовала также традиция фамильных имён. Так, в селе Тидиб в семье Чухбиевых мальчикам давали только два имени – Гадо и Гедино. В 20-е годы прошлого века глава семьи носил имя Гадо. Его отца звали Гедино, деда Гадо и т.д.

🔸У самого популярного мужского имени в Дагестане Магомед (Мухаммад) есть многочисленные вариации: Махач, Мухума, Махади, Багомед, Баганд, Мамма и т.д. Бывало и так, что именем Магомед нарекали двух сыновей. Например, Холал Магьамад (Старший Магомед) и Виштал Магьамад (Младший Магомед) у даргинцев. Аналогично и у других народов.

🔸 Интересная этимология у некоторых дагестанских имён тюркского происхождения. Например, имя Калсын («пусть останется»), давали ребенку, если в семье подряд умирали дети. Именем Сатыбал («купленный ребенок») также называли детей, чтобы обмануть смерть. Такого ребенка сначала отдавали в другую семью, а затем символически выкупали обратно как приемного. Раньше можно было встретить женское имя Пашманханум («госпожа печали»), которым нарекали девочку, если ее мать умирала при родах или отец умирал до ее рождения.

🔸Детей младшего возраста в семьях часто называли не по именам, а ласкательными прозвищами: хӀанил горо («сырный шарик», пер. с аварского), мусил кӀич («золотая пуговка», пер. с лакского), духусе гали («умничка», пер. с даргинского), маул хӀаят («живая вода», пер. с арабского).

🔸Раньше в Дагестане чаще давали имена, имеющие качественные характеристики. Женские: Беневша («фиалка», пер. с лезгинского), Чакар («сахар», пер. с аварского), Алтунай («золотая луна», пер. с кумыкского) и т.д. Мужские: Бийболат («стальной князь», пер. с кумыкского), Махулав («железный», пер. с аварского), Аслан/Арслан (переводится с разных языков как «лев») и т.д.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Советский плакат за эмансипацию женщин Центральной Азии. А о том, как раскрепощали горянок в ДАССР, читайте в нашем новом посте.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Как раскрепощали горянку

После установления советской власти в Дагестане началось вовлечение женщин во все сферы жизни общества. Для этого создавались различные властные структуры и общественные формирования. Так, в 1919-м появились женотделы, которые должны были воспитать женщин в духе социализма. Прежде всего, это делалось через ликвидацию безграмотности: ликбезпункты, интернаты горянок, сакли горянок, женские клубы. Проводились съезды трудящихся горянок, совещания женработников, культсанштурмы и другие мероприятия, которые охватывали тысячи женщин со всего Дагестана.

Со временем в городах и селах были сформированы женские делегатские собрания, состав которых обновлялся каждый год. Их участницы, в первую очередь «беднячки и батрачки», регулярно собирались и говорили о своих проблемах. К 1930-му в Дагестане насчитывалось 147 таких собраний с 3 323 делегатками. В это время в республике также началась кампания «Долой чадру!». Вопрос о снятии женщинами платков обсуждался на собраниях партийных ячеек, рабочих коллективов и т. д. Выборы также сопровождались лозунгом «На выборы без чадры».

Параллельно шло юридическое сопровождение эмансипации. В 1926-м было издано постановление «О правах трудящихся женщин-горянок ДАССР», которое предоставляло им «полное равноправие с мужчинами», в том числе право избирать и быть избранными во все органы советской власти. Был установлен минимальный возраст для замужества – 16 лет. Были внесены изменения в уголовный кодекс, которые запрещали принуждать девушку к вступлению брак, а также многоженство и калым. Его выплата воспринималась теперь как превращение невесты в собственность. Особенно настойчиво горянкам разъясняли, что они имеют такое же право разводиться с мужьями, как и последние, через ЗАГС.

Однако на практике не всё получалось гладко. В 1931-м в селе Каранай была убита активистка по фамилии Дадаева. Убийство совершил ее брат, работник милиции, после того, как она вопреки воле своих родителей вступила в комсомол и колхоз, стала вести активную общественную работу. Соучастниками убийства оказались несколько человек, в том числе мать девушки. В том же году в селе Тебекли-Махи секретарь партийной ячейки убил свою жену, делегатку Мусаеву, за то, что «она сообщила властям об укрываемом имуществе кулаков». Примерно в это время прокурору Дагестана лично пришлось вмешиваться в инцидент, возникший в семье Даибовых из села Тлярата. Муж был недоволен тем, что его жена Майрам занялась общественной работой, а вскоре стала председателем сельсовета. Он выгнал супругу из дома и не соглашался на развод через ЗАГС, а женщина из-за приобретенных убеждений отказывалась разводиться по шариату.

Нередко новые порядки отказывались принимать сами партийные работники. Так, в 30-е на заседании Дагестанской контрольной комиссии участник совещания Викторов констатировал: «С 1928 года только коммунистов привлечено к ответственности за эти пережитки в количестве 30 человек. И не только привлекли, а 20 исключили из партии. 10 человек исключили именно за многоженство, 5 человек за то, что они крали девушек». В 1928-м в газете «Красный Дагестан» вышла статья «Под маской коммуниста» с разоблачением председателя Дагестанского комитета госстраха по фамилии Атаев. Его критиковали за то, что он запрещает своей жене Патимат участвовать в общественной работе и посещать ликпункт.

Так или иначе за пару десятков лет советская власть добилась своей цели и максимально вовлекла дагестанок в жизнь общества. Еще в 1930-м в Дагестане только комсомолок насчитывалось свыше 3 тысяч, а коммунисток – больше тысячи. На выборах в 1938-м проголосовавших женщин было больше, чем мужчин. Среди 113 депутатов, избранных в том году в Верховный Совет ДАССР, была 31 женщина. В 1940-м в школах республики обучались 64 132 горянки, что в 200 раз больше, чем до революции. А число женщин среди работников всех отраслей в том году составляло 37 %.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Как итальянцы спрятали золото в Юждаге

Говорят, что в селе Ахты всего 11 мостов, не считая множества мелких через овраги и канавы. Один из них – знаменитый двухарочный железобетонный мост, построенный итальянскими инженерами в 1915 году. По легенде, с ними должны были расплатиться золотыми монетами – почти полмешка. Путешествовать с таким количеством золота в то неспокойное время было рисковано. Тогда инженеры решили покинуть Дагестан с пустыми руками, а мешок спрятать под землей. Дальше революция, крушение империи, гражданская война… Итальянцы вышли на связь только спустя 55 лет. Позвонили, куда надо, и рассказали про мост и золото. Их предупредили, что по закону 75 % клада надлежит отдать государству. Владельцы не возражали. В итоге клад нашли, раскопали и поделили. Итальянцы вернулись домой с положенной им четвертью. По одной из версий, золото было зарыто недалеко от дороги у села Новая Мака Сулейман-Стальского района.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Рассказ с философским заключением из «Тайной тетради» Магомеда Бисавалиева. Он о том, как горец из-за упрямства погубил свою жену и сам чуть не пропал. Впрочем, автор говорит, что каждый понимает эту историю по-своему. А вы как поняли?

https://telegra.ph/Vyzhivshij-10-28

«УРБЕЧ» представляет шпионский детектив времён холодной войны с легендарным разведчиком из Хунзаха в главной роли. Читайте следующий пост.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Джеймс Бонд из Хунзаха

Летом 1975-го в эфире «Би-би-си» рассказывали экшен о том, как американские спецслужбы пытались захватить шпиона по фамилии Гаджиев, но советские подводные лодки якобы сумели вывезти его домой. Сам ньюсмейкер в это время ехал в родной Хунзах и думал, как быстро слухи обрастают небылицами. В селе старая мать первым делом спросила его, не шпион ли он, как о нем в эти дни говорят хунзахцы. Обняв мать, он ответил: «Шпионы бывают у наших недругов, а мы – сотрудники советской внешней разведки». Это был Абдулхалик Гаджиев – будущий руководитель американского направления Управления внешней контрразведки СВР.

Вообще это был грандиозный скандал, который закончился мощной антисоветской кампанией в западных СМИ и тем, что Гаджиева объявили персоной нон-гранта в США. К тому времени он уже несколько лет работал в резидентуре Первого главного управления (внешняя разведка) КГБ в Нью-Йорке. Его прикрытием была должность 3-го секретаря Постоянного представительства СССР при ООН. Он занимался тем, что устанавливал контакты с нужными советской разведке людьми: дипломатами, учёными, работниками разных организаций и т. д.

Гаджиев знал, что за ним круглосуточно следят, но в те дни приставленные к нему сотрудники ФБР перестали соблюдать конспирацию и вели себя агрессивно. Гаджиев, который должен был вернуться в СССР на время отпуска, заподозрил неладное. Уже в Москве ему сообщили, что ФБР каким-то образом стало известно о завербованном им агенте по прозвищу «Мавр». Информатора задержали и на допросе он назвал фамилию куратора. Это означало, что Гаджиев больше никогда не сможет вернуться в США.

Лишь в 80-е стало известно, что произошедшее не было просчётом со стороны Гаджиева. Его сдал коллега по разведке Алексей Кулак, про которого Гаджиев откровенно пишет в своих мемуарах: «Сукин сын». Разведчик и фронтовик Кулак, имевший звание Героя СССР, унес в могилу тайну своего предательства – он умер от рака незадолго до разоблачения. «Мавр» отсидел длительный срок в американской тюрьме и вышел на свободу. А Гаджиев был направлен в Бейрут для работы в должности заместителя резидента на Ближнем Востоке.

После отставки Гаджиев написал книгу «Честь имею! Записки дипломата и разведчика». В ней он вспоминает, как его пытался завербовать знаменитый Збигнев Бжезинский, как его «натаскивал» будущий председатель КГБ Владимир Крючков и как его по-братски обнимал Ясир Арафат, но это уже другая история...

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Режиссёр Георгий Данелия («Мимино», «Афоня», «Кин-дза-дза!») пишет в своей книге «Тостуемый пьёт до дна»:

«Как-то, в самом начале работы, мы с Расулом Гамзатовым и Владимиром Огневым приехали на моем «Москвиче» в Дом литераторов пообедать. Пока я запирал машину и снимал щетки, чтобы их не украли, Расул и Володя прошли в ресторан. Меня на входе остановила вахтерша:

— Ваше удостоверение. (В Дом литераторов пускали только по членским билетам Союза писателей, а у меня такого не было.)

— Я шофер Расула Гамзатова,— сообразил я и показал ей щетки.

— Проходите.

Лет через десять, когда приехала итальянская делегация — Софи Лорен, Марчелло Мастроянни, Луиджи Де Лаурентиис, — я пригласил их на ужин в ресторан Дома литераторов.

За эти годы я стал узнаваемой личностью: меня несколько раз показывали по телевизору в «Кинопанораме», фотографии мелькали в журнале «Советский экран». И теперь в Доме литераторов меня встречали тепло и сердечно.

Когда мы все вошли в вестибюль, я сказал вахтерше:

— Это итальянские гости. Они со мной.

— Пожалуйста, пожалуйста, очень рады вас видеть! — поприветствовала меня вахтерша.

Я повел гостей к гардеробу. За спиной слышу мужской голос:

— Ты чего это пускаешь кого попало? Почему членские билеты не спрашиваешь?!

Я обернулся. К вахтерше подошел важный мужчина. (Как выяснилось потом, администратор Дома литераторов.)

— Это не кто попало, это гости вот этого товарища, — вахтерша показала на меня.

— Гражданин, я извиняюсь, вы член Союза писателей? — спросил меня администратор.

— Нет.

— Федор, не раздевай! — дал он команду гардеробщику. — Сожалею, но у нас только для членов Союза писателей.

Но тут вахтерша поспешно громким шепотом сообщила:

— Это — шофер Расула Гамзатовича!

— Что ж ты сразу не сказала?! Здравствуй, дорогой! — администратор крепко пожал мне руку. — Федор, раздевай!».

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

«Милая Нафи», – писал ей её супруг Махач Дахадаев 20 сентября 1918 года. – «Я выехал не повидавши тебя. Надо было торопиться». В тот же день его убьют под Буйнакском и 21-летняя Нафисат станет вдовой.

А что было до этого? Беззаботные детство и юность. Да и какие заботы могли быть у дочери генерала царской армии Мухаммад-Шафи Шамиля и наследницы татарского купца-миллионера Марьям Апаковой? Нафисат была золотым ребенком не только в переносном смысле: она унаследовала от отца рыжие волосы.

После Дахадаева в ее жизни появился полковник Сулейман Кугушев. Их познакомила его сестра. Кугушев был татарин по национальности и представлял белое движение. Из-за брака с белогвардейцем от Нафисат даже отреклись несколько её друзей. В 1920-м Кугушева расстреляют большевики и она овдовеет во второй раз.

Далее будет жизнь в Петрограде, куда она переедет с матерью. Здесь Нафисат выйдет замуж за латыша по фамилии Сырутович. Историк Булач Гаджиев, от которого мы узнаем все эти факты, пишет, что её третий супруг имел странности. Например, он ходил среди бела дня босиком. Нафисат очень стеснялась этого и шла из-за этого по другой стороне улицы. В итоге Сырутович оказался иудой: когда она была в отъезде, он забрал все её ценности и исчез.

На этом злоключения Нафисат не закончились. В 30-е годы она, знавшая несколько иностранных языков, работала в гостинице «Астория» старшей горничной. Здесь она пересеклась с двумя турками, которые пообещали, что их страна завоюет Кавказ, а ее, внучку имама Шамиля, сделают королевой. Как пишет Гаджиев, после этого разговора Нафисат пришлось отсидеть в тюрьме два года.

«Были и другого рода несчастья, и, чтобы не особенно растягивать повествование, скажем, что Нафисат скончалась в Ленинграде во время блокады», – завершает свой рассказ историк.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

«Близ Анди есть небольшой хутор Цибильда. Лет 150 тому назад, на этом месте было довольно большое и богатое селение, жители которого делились на 2 тухума. Раз, в праздник Курбан-Байрама, молодежь вышла для состязания в стрельбе в цель. После нескольких выстрелов завязался спор перешедший в драку, в которой случайно был убит один из молодых людей. Родственники его сейчас же бросились на убийцу, от чего завязалась общая свалка между обоими тухумами. Когда в селении сделалось известным, что уже несколько человек убито с обеих сторон, старики и женщины начали в свою очередь драться между собою и душить детей друг друга. Убийства продолжались несколько дней и из всего селения остались в живых только 4 человека. Рассказ об этом происшествии передан мне 60-летним стариком, правнуком одного из уцелевших цибильдинцев». Взято из статьи А. Комарова «Адаты и судопроизводство по ним» в «Сборнике сведений о кавказских горцах» (1868 г.).

На фото: картина Василия Верещагина «Апофеоз войны», 1871 г.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Как меня увольняли с работы

Было лето 1989 года. Мне исполнилось 16. Это трудный возраст – ты себя считаешь взрослым, а окружающие не в курсе. По этой причине очень часто случались дома недоразумения. Когда я выходил из-под контроля матери и старших братьев по домашним хозяйственным делам возникали скандалы. После очередного вмешался «верховный главнокомандующий» – отец, что бывало крайне редко по правилам нашего дома. Он жёстко объявил, что я «уволен с работы». Потом повернулся к маме и братьям и сказал, чтобы никакой работы по дому мне не поручали.

Слово отца для дома – закон, обсуждению и пересмотру не подлежит. И вот все идут на работу, кто на сенокос, кто по дрова, кто по другим делам, один я сижу дома. Вечером все возвращаются, умываются и садятся за стол. Отец первым делом спрашивает у мамы: «Сына накормила? Накорми его, за нас не беспокойся, вот его накорми сперва». Еду мне приносили в отдельную комнату, где я целый день, изнывая от безделья, валялся на диване и читал газеты, журналы, книги. Никто со мной не разговаривал, маму отец строго предупредил, чтоб кроме как о еде никаких других бесед со мной не вела.

Прошла неделя. Весь аул – стар и млад – на сенокосе и другой работе: кто на лугу, кто в лесу. Работает мой отец и домашние тоже, один я дома. Топор, косу и прочие инструменты отец закрыл на замок в сарае, чтобы я самовольно работать не пошёл. Мне ужасно стыдно перед односельчанами, такое ощущение, будто меня весь аул осуждает. И не расскажешь же про «увольнение», многие и не поймут, что это такое и каково моё положение. Ведь у каждого дома свои порядки.

Я мучился почти двадцать дней. И как-то утром попытался поговорить с матерью. Чуть ли не в слезах просил чтобы пустили меня работать. Дверь комнаты была приоткрыта, а в соседней спиной к нам на диване лежал отец, книгу читал. Но разговор наш слышал. Через несколько минут он позвал мать, а вернувшись, она передала мне отцовское распоряжение:

– Иди работать, но он говорит, если ещё раз откажешься делать, что тебе поручили, тебя уволит навсегда...

Каким счастливым я был, когда на следующий день вернулся домой уставший, запылённый, с ноющей от работы спиной и, умывшись, сел ужинать за общий стол с родителями и братьями.

Из книги «Тайная тетрадь» Магомеда Бисавалиева.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Сталин в Буйнакске не только провозглашал автономию Дагестана... Подробности в нашем новом посте.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Как Сталин обманул дагестанцев

В ноябре исполняется 103 года со дня проведения Чрезвычайного съезда народов Дагестана, на котором с исторической речью выступил будущий лидер советского государства, а тогда нарком по делам национальностей РСФСР Иосиф Сталин. Помимо провозглашения автономии Дагестана, он тогда заверил делегатов, что советская власть не враг, а друг местному духовенству.

– До нашего сведения также дошло, что враги советской власти распространяют слухи, что советская власть запрещает шариат, – цитировала Сталина газета «Советский Дагестан» 17 ноября 1920 года. – Я здесь от имени правительства РСФСР уполномочен заявить, что эти слухи неверны. Правительство предоставляет каждому народу полное право управляться на основании своих законов и обычаев. Советское правительство считает шариат таким же правомочным, обычным правом, какое имеется и у других народов. Если дагестанский народ желает сохранить свои законы и обычаи, то они должны быть сохранены.

Последующие события события показали, что Сталин лукавил. Не прошел и год, как начались притеснения духовенства. Ревком ДАССР постановил изъять уголовные дела из ведения шариатских судов, а затем и вовсе лишил представителей духовенства избирательных прав. В 1927 году началась конфискация собственности мечетей в пользу государства. Тогда же были упразднены и шариатские суды, а для нарушителей предусматривалась уголовная ответственность.

Последние надежды духовенства умерли, когда команда «фас!» прозвучала из уст председателя ДагЦИКа Нажмудина Самурского. В том же году на Вседагестанском съезде Советов он произнес: «Мы не можем допустить, чтобы в дальнейшем культурном развитии нашего хозяйства нам мешало духовенство. Нам нужно вырвать у духовенства последние зубы, чтобы оно не могло произнести ни звука». В 1929 году в Дагестане создают Совет Союза воинствующих безбожников. Его руководство заявляет открыто о своих задачах: за год привлечь в организацию до 25 000 членов и еще 10 тысяч – в общество «Юных безбожников».

В это же время набирает обороты «дело Али Хаджи Акушинского»: преследованиям подвергаются 64 человека в Даргинском округе. Престарелый шейх, который умрет через год, вынужден просить у властьимущих помиловать его сына Магомеда, которому в итоге расстрел заменяют на ссылку. Впоследствии будет репрессирован и другой влиятельный духовный лидер – шейх Хасан Кахибский, чье место захоронения неизвестно по сей день. Полным ходом будут закрываться мечети и медресе, запрещаться любые религиозные обряды и праздники, уничтожаться мусульманская литература, проходить аресты представителей духовенства.

Итогом станет то, что к 1933 году будут репрессированы более 1,2 тысячи религиозных деятелей. Опасаясь этой участи, 941 имам и 552 кадия откажутся от религиозной службы. К началу 1940 года в Дагестане фактически не останется официально действующих мечетей, в то время как еще 12 лет назад их насчитывалось 2 тысячи.

Подпишитесь на «УРБЕЧ»

Она охотилась вместе с Хемингуэем в Кении, была женой внучатого племянника Тургенева и управляла крупнейшей хлопковой плантацией в Эфиопии. Героиня нашего нового поста – Назима Ханафи, праправнучка имама Шамиля.

Она родилась в эфиопском городе Харар. Ее родителями были Ханафи и Нафисат Магометовы. Историк Булач Гаджиев пишет, что Ханафи родом из Кумуха, однако сама Назима говорит, что ее отец уроженец Харькова и русский наполовину. Так или иначе Ханафи был одним из крупнейших эмигрантов-предпринимателей в Эфиопии и даже был вхож ко двору тогдашнего императора Менелика. Его жена Нафисат, мать Назимы, была внучкой Газимухаммада – сына имама Шамиля.

Сама Назима окончила университет Бейрута, где изучала международное право. Кроме амхарского языка, на котором говорят в Эфиопии, она знала также французский, английский, арабский и персидский. В 1948 году в Аддис-Абебе она вышла замуж за русского эмигранта Юрия Лапина, который пользовался расположением тогдашнего императора Хайле Селассии. Он реализовал в этой стране несколько крупных бизнес-проектов, в частности, создал первую в Эфиопии пароходную компанию.

В 1974 году после прихода к власти коммунисты отобрали у Юрия и Назимы все активы и владения, оставив им одну единственную виллу. В 1994 году супруги приезжали в Дагестан. «В Махачкале тысячи людей вышли на улицы, чтобы поприветствовать меня», – вспоминала потом Назима. После смерти мужа в 1997 году она приняла православие и сменила имя на Мария. Она умерла в 2018 году и похоронена на армянском кладбище Аддис-Абебы рядом с супругом.

В 2010 году в эфире «Вестей» показали репортаж о Назиме с ее интервью. Некоторые отрывки – на видео.

#женщины

А знаете ли вы, что традиция почитания старших нашла отражение в Конституции Дагестана? Согласно статье 63, первое заседание Народного Собрания открывает и до избрания председателя ведет старейший по возрасту депутат. Так, в сентябре 2021 года, когда шла первая сессия новоизбранного состава НС РД, на ней председательствовал старейший из парламентариев Магомед Патхулаев – уроженец села Шодрода Ботлихского района, которому на тот момент исполнился 71 год.

Фото: Евгений Костин/«Молодежь Дагестана».

Подпишитесь на «УРБЕЧ»