Последняя добыча / Poslední lup (реж. Иржи Барта, 1987)
Чешский сюрреализм – словосочетание, которое говорит само за себя. Кажется, его эстетика лучше всего подходит для того, чтобы снимать готические фантасмагории, которые будут предельно напоминать дурной сон уже на уровне киноязыка. Короткометражка "Последняя добыча" – как раз из таких картин.
Хотя Иржи Барта – не самый известный представитель своей ниши в сравнении с теми же Шванкмайером или Хитиловой, но успел нахватать наград и имеет культовый статус. Тем не менее, у меня с ним отношения как-то не сложились из-за склонности режиссёра к лобовому морализаторству. По крайней мере, в ранних его работах. Не спасает даже потрясающая стоп-моушен-анимация. Но вот "Последняя добыча" – дело совсем иное.
Фильм настолько же комичный, насколько дискомфортный. История рассказывает о воре, который глубокой ночью пробирается в старинный особняк, стоящий по какой-то причине посреди кладбища. Сама локация такова, что не позволяет зрителю быть уверенным, что дом обитаем. Он хорошо убран, но Барте удаётся с помощью одной только картинки передать гораздо больше: почти физически можно ощутить духоту и суховатый запах старого дерева, да и интерьер, мягко говоря, современностью не отличается.
Для главного героя всё идёт хорошо ровно до тех пор, пока он не натыкается на невесть откуда взявшихся владельцев дома. Тут картинка моментально затуманивается, словно во сне, и сперва приобретает мертвенный зелёный цвет, а позже оттенки сменяются на чахоточные желтоватые. Частота кадров периодически замедляется, отчего картинка временами слегка подтормаживает, но ровно настолько, чтобы усилить сюрреалистичность, не раздражив зрителя. Визуально фильм намеренно состарен. Его словно достали из дальних ящиков и дали ему вторую жизнь. В почти полностью монохромном, в нём именно цвет является главным художественным приёмом. Барта явно отталкивался в этом от таких шедевров немецкого экспрессионизма, как "Кабинет доктора Калигари" Вине и, даже больше, "Носферату" Мурнау.
Тут сюжет начинает напоминать дурной сон. Сном же или чарами объясняются карикатурные реакции главного героя на происходящее. Нимало не колеблясь, он садится за игру в кости с не по эпохе разодетыми хозяевами особняка. Его совсем не смущает ни мгновенный выигрыш, ни неадекватно приветливое обхождение жителей со вторженцем. На фоне Барта пускает классическую оперу, которая, с одной стороны, соответствует одурманенному деньгами и дорогим алкоголем сознанию вора, а с другой – соответствует архаичной обстановке и окончательно ломает барьер между нашим временем и далёким прошлым.
Зритель, наблюдая за такими чудесами со стороны, конечно, понимает, что тут что-то нечисто, и точно: с ужасом герой понимает, что угодил прямиком в логово вурдалаков. Иржи Барта подводит историю к финалу в том же сонливом темпе, но как раз эта размеренность, отсутствие ожидаемого саспенса, напрягает больше всего.
Конечно, перед нами вроде бы и очередная, вполне в духе Барты, нравоучительная история про то, что жадность – это плохо, дети. Тем не менее, мораль стоит в "Последней добыче" не на первом месте, и воспитательский голос заглушается иронией и одновременно блестящей визуальной стилизацией, которая создаёт атмосферу ночного кошмара.
9 задремавших домушников из 10.
Чешский сюрреализм – словосочетание, которое говорит само за себя. Кажется, его эстетика лучше всего подходит для того, чтобы снимать готические фантасмагории, которые будут предельно напоминать дурной сон уже на уровне киноязыка. Короткометражка "Последняя добыча" – как раз из таких картин.
Хотя Иржи Барта – не самый известный представитель своей ниши в сравнении с теми же Шванкмайером или Хитиловой, но успел нахватать наград и имеет культовый статус. Тем не менее, у меня с ним отношения как-то не сложились из-за склонности режиссёра к лобовому морализаторству. По крайней мере, в ранних его работах. Не спасает даже потрясающая стоп-моушен-анимация. Но вот "Последняя добыча" – дело совсем иное.
Фильм настолько же комичный, насколько дискомфортный. История рассказывает о воре, который глубокой ночью пробирается в старинный особняк, стоящий по какой-то причине посреди кладбища. Сама локация такова, что не позволяет зрителю быть уверенным, что дом обитаем. Он хорошо убран, но Барте удаётся с помощью одной только картинки передать гораздо больше: почти физически можно ощутить духоту и суховатый запах старого дерева, да и интерьер, мягко говоря, современностью не отличается.
Для главного героя всё идёт хорошо ровно до тех пор, пока он не натыкается на невесть откуда взявшихся владельцев дома. Тут картинка моментально затуманивается, словно во сне, и сперва приобретает мертвенный зелёный цвет, а позже оттенки сменяются на чахоточные желтоватые. Частота кадров периодически замедляется, отчего картинка временами слегка подтормаживает, но ровно настолько, чтобы усилить сюрреалистичность, не раздражив зрителя. Визуально фильм намеренно состарен. Его словно достали из дальних ящиков и дали ему вторую жизнь. В почти полностью монохромном, в нём именно цвет является главным художественным приёмом. Барта явно отталкивался в этом от таких шедевров немецкого экспрессионизма, как "Кабинет доктора Калигари" Вине и, даже больше, "Носферату" Мурнау.
Тут сюжет начинает напоминать дурной сон. Сном же или чарами объясняются карикатурные реакции главного героя на происходящее. Нимало не колеблясь, он садится за игру в кости с не по эпохе разодетыми хозяевами особняка. Его совсем не смущает ни мгновенный выигрыш, ни неадекватно приветливое обхождение жителей со вторженцем. На фоне Барта пускает классическую оперу, которая, с одной стороны, соответствует одурманенному деньгами и дорогим алкоголем сознанию вора, а с другой – соответствует архаичной обстановке и окончательно ломает барьер между нашим временем и далёким прошлым.
Зритель, наблюдая за такими чудесами со стороны, конечно, понимает, что тут что-то нечисто, и точно: с ужасом герой понимает, что угодил прямиком в логово вурдалаков. Иржи Барта подводит историю к финалу в том же сонливом темпе, но как раз эта размеренность, отсутствие ожидаемого саспенса, напрягает больше всего.
Конечно, перед нами вроде бы и очередная, вполне в духе Барты, нравоучительная история про то, что жадность – это плохо, дети. Тем не менее, мораль стоит в "Последней добыче" не на первом месте, и воспитательский голос заглушается иронией и одновременно блестящей визуальной стилизацией, которая создаёт атмосферу ночного кошмара.
9 задремавших домушников из 10.
❤6
Хронометристы вечности / The Timekeepers of Eternity (реж. Аристотелис Марангос, 2021)
"Я перемонтировала "Криминальное чтиво" в прямом порядке. Полная хрень!" Эта цитата из "Оленьей кожи" Дюпьё вспомнилась мне по поводу "Хронометристов вечности". Про искусство монтажа говорят как будто бы очень редко, и сие досадное недоразумение мне бы хотелось исправить, рассказав о фильме "Хронометристы вечности".
История такая. У Стивена Кинга (к слову, один из моих любимых писателей) есть повесть "Лангольеры" (к слову, замечательная и весьма неглупая). По "Лангольерам" в середине 90-х Том Холланд (к слову, режиссёр "Детских игр") снял мини-сериал (а вот тут за качество не ручаюсь). Несколько лет тому некто Аристотелис Марангос из славного города Афины взял и перемонтировал тот самый сериал, урезав его раза в три, и, сверх того, предложил абсолютно новый фильм.
Главная особенность фильма – это его ткань. Хотелось сказать "киноязык", но дело здесь не в повествовании. "Хронометристы" рвутся в буквальном смысле. Исходная кинокартина была покадрово распечатана на бумаге, и камера запечатлела, как рвутся её листы. Р-р-рип! И на один кадр накладывается другой, и вот мы уже наблюдаем два одновременных, а то и не одновременных события. Хотя учитывая, что герои оказались в месте безвременья, то ещё вопрос, уместно ли здесь вообще рассуждать в категориях времени.
Но это ещё не всё. Среди персонажей "Лангольеров" (а значит, и "Хронометристов") был один весьма неуравновешенный и вечно спешащий персонаж – мистер Туми, который успокаивал себя оригинальным способом: неторопливо, полосками рвал газеты. В новой интерпретации – иначе "Хронометристов" и не охарактеризуешь – он становится практически главным действующим лицом. Нас наталкивают на мысль, что рвёт ткань фильма именно он. Туми, находясь внутри этого фильма, одновременно является неким высшим существом по отношению к нему. Момент прошлого, в котором застряли герои, фактически принадлежит ему. Судьба остальных после кончины Туми оказывается незавидной: без владельца этого прошлого они, будучи зависимыми от него, не могут вернуться в настоящее.
Это фильм, саморазрушающийся по своей природе. Марангос целенаправленно создал мир неустойчивый, мир, который не может существовать долго. Лангольеры – пожиратели времени – уничтожат его, как только доберутся.
Очень своеобразная вещь, которую очень рекомендую к просмотру. 10 оторванных полосок бумаги из 10.
"Я перемонтировала "Криминальное чтиво" в прямом порядке. Полная хрень!" Эта цитата из "Оленьей кожи" Дюпьё вспомнилась мне по поводу "Хронометристов вечности". Про искусство монтажа говорят как будто бы очень редко, и сие досадное недоразумение мне бы хотелось исправить, рассказав о фильме "Хронометристы вечности".
История такая. У Стивена Кинга (к слову, один из моих любимых писателей) есть повесть "Лангольеры" (к слову, замечательная и весьма неглупая). По "Лангольерам" в середине 90-х Том Холланд (к слову, режиссёр "Детских игр") снял мини-сериал (а вот тут за качество не ручаюсь). Несколько лет тому некто Аристотелис Марангос из славного города Афины взял и перемонтировал тот самый сериал, урезав его раза в три, и, сверх того, предложил абсолютно новый фильм.
Главная особенность фильма – это его ткань. Хотелось сказать "киноязык", но дело здесь не в повествовании. "Хронометристы" рвутся в буквальном смысле. Исходная кинокартина была покадрово распечатана на бумаге, и камера запечатлела, как рвутся её листы. Р-р-рип! И на один кадр накладывается другой, и вот мы уже наблюдаем два одновременных, а то и не одновременных события. Хотя учитывая, что герои оказались в месте безвременья, то ещё вопрос, уместно ли здесь вообще рассуждать в категориях времени.
Но это ещё не всё. Среди персонажей "Лангольеров" (а значит, и "Хронометристов") был один весьма неуравновешенный и вечно спешащий персонаж – мистер Туми, который успокаивал себя оригинальным способом: неторопливо, полосками рвал газеты. В новой интерпретации – иначе "Хронометристов" и не охарактеризуешь – он становится практически главным действующим лицом. Нас наталкивают на мысль, что рвёт ткань фильма именно он. Туми, находясь внутри этого фильма, одновременно является неким высшим существом по отношению к нему. Момент прошлого, в котором застряли герои, фактически принадлежит ему. Судьба остальных после кончины Туми оказывается незавидной: без владельца этого прошлого они, будучи зависимыми от него, не могут вернуться в настоящее.
Это фильм, саморазрушающийся по своей природе. Марангос целенаправленно создал мир неустойчивый, мир, который не может существовать долго. Лангольеры – пожиратели времени – уничтожат его, как только доберутся.
Очень своеобразная вещь, которую очень рекомендую к просмотру. 10 оторванных полосок бумаги из 10.
❤4
Дневники мертвецов / Diary of the Dead (реж. Джордж Ромеро, 2007)
После небольшого перерыва возвращаемся к серии о живых мертвецах Ромеро. Хотя, на мой взгляд, тему с эволюцией зомби ещё было как развивать, отец зомби-хоррора после "Земли мертвецов" начал фактически новую серию фильмов, не связанную с оригинальной тетралогией. "Дневники мёртвых", с одной стороны, резюмирует темы и приёмы прошлых фильмов, но социальная проблематика здесь всё же отодвигается на второй план.
Вообще к жанру found footage я отношусь неприязненно и зачастую предвзято. Безусловно, фундаментальная для него "Ведьма из Блэр" – замечательный и весьма жуткий фильм. Хорошее я также могу сказать и об американском ремейке испанского "Репортажа" (до оригинала пока что не дошли руки). Однако в абсолютном большинстве случаев это неудачные попытки изобразить настоящие эмоции, которые неизбежно выглядят наигранно и неестественно, а одни и те же способы нагнать страху кочуют из одной картины в другую. Но "Дневники мертвецов" – это одно из редких исключений. Моё знакомство с фильмом было не очень внимательным: кино играло на фоне, и тогда показалось очень средненьким, однако повторный вдумчивый просмотр вскрыл, что под оболочкой зомби-муви Ромеро скрыл очень даже интересные темы.
"Дневники мертвецов" – это фильм о правде. Псевдодокументалистика в его случае – не простая прихоть режиссёра и не паразитирование на жанре. Здесь с ней связан смысл фильма.
Во вторую половину 2000-х интернет стремительно развивался и наполнялся тоннами любительских роликов. Опять же, появился YouTube. Новости по ТВ и газеты, сменившиеся интернет-СМИ, перестали быть единственным источником информации, а пользователи могли делиться самостоятельно снятыми видео с многомиллионной аудиторией. Главные герои "Дневников", студенты киношколы, поставили себе цель отразить всю правду о наступившем конце света. Лучший способ для этого, по их мнению, рассказать собственную историю, показать то, что видели сами, для полноты картины изредка включая фрагменты из теленовостей и найденные чужие любительские видео.
Но насколько это действительно даёт представление о зомби-апокалипсисе? Историю в первых четырёх "Мертвецах" рассказывал режиссёр, который есть беспристрастный бог, находящийся за пределами мира кинофильма и от чьей воли зависит судьба героев. Здесь же нет этого внешнего, способного к нелицеприятному рассказу, наблюдателя. И хотя доверия "авторы" фильма, безусловно, заслуживают, мы всё же видим лишь их историю выживания, и нам, желающим увидеть полную картину апокалипсиса, достаются лишь клочки информации, точечные подыстории, заставляющие додумывать и гадать.
Но не это ли и есть честность? Да, это некий пузырь, границы которой – это границы человеческих возможностей. Без того самого внешнего наблюдателя невозможно увидеть всё и сразу, но возможно рассказать честно о реальности субъективной. Попытки же представить объективную реальность – в основе своей ложь. Как раз поэтому ещё меньше можно доверять СМИ, тем более, что журналисты подстраивают репортаж под нужную точку зрения.
По сути, здесь Ромеро рассуждает о том, кто такой документалист и что такое документальное кино. Экстремальная ситуация же необходима для того, чтобы посмотреть, как человек будет действовать в ситуации, когда он перманентно находится в смертельной опасности (напомню, что Ромеро – экспериментатор, а не психолог).
Ещё один плюс "Дневников" в том, что Ромеро не забывает, что он делает кино, а не имитирует реальность. Актёры остаются актёрами и отыгрывают роли, помня об условности художественного произведения, и не делают вид, что происходит всё не понарошку. Наверное, потому их игра органична и не вызывает диссонанса, чем грешат прочие found footage.
По непонятной мне причине критики встретили фильм скептически, однако я буду до конца отстаивать позицию, что это прекрасное продолжение серии о живых мертвецах и неглупое кино, которое хорошо смотрится и самостоятельно, в отрыве от прошлых работ Ромеро.
9 курсачей про зомби из 10
После небольшого перерыва возвращаемся к серии о живых мертвецах Ромеро. Хотя, на мой взгляд, тему с эволюцией зомби ещё было как развивать, отец зомби-хоррора после "Земли мертвецов" начал фактически новую серию фильмов, не связанную с оригинальной тетралогией. "Дневники мёртвых", с одной стороны, резюмирует темы и приёмы прошлых фильмов, но социальная проблематика здесь всё же отодвигается на второй план.
Вообще к жанру found footage я отношусь неприязненно и зачастую предвзято. Безусловно, фундаментальная для него "Ведьма из Блэр" – замечательный и весьма жуткий фильм. Хорошее я также могу сказать и об американском ремейке испанского "Репортажа" (до оригинала пока что не дошли руки). Однако в абсолютном большинстве случаев это неудачные попытки изобразить настоящие эмоции, которые неизбежно выглядят наигранно и неестественно, а одни и те же способы нагнать страху кочуют из одной картины в другую. Но "Дневники мертвецов" – это одно из редких исключений. Моё знакомство с фильмом было не очень внимательным: кино играло на фоне, и тогда показалось очень средненьким, однако повторный вдумчивый просмотр вскрыл, что под оболочкой зомби-муви Ромеро скрыл очень даже интересные темы.
"Дневники мертвецов" – это фильм о правде. Псевдодокументалистика в его случае – не простая прихоть режиссёра и не паразитирование на жанре. Здесь с ней связан смысл фильма.
Во вторую половину 2000-х интернет стремительно развивался и наполнялся тоннами любительских роликов. Опять же, появился YouTube. Новости по ТВ и газеты, сменившиеся интернет-СМИ, перестали быть единственным источником информации, а пользователи могли делиться самостоятельно снятыми видео с многомиллионной аудиторией. Главные герои "Дневников", студенты киношколы, поставили себе цель отразить всю правду о наступившем конце света. Лучший способ для этого, по их мнению, рассказать собственную историю, показать то, что видели сами, для полноты картины изредка включая фрагменты из теленовостей и найденные чужие любительские видео.
Но насколько это действительно даёт представление о зомби-апокалипсисе? Историю в первых четырёх "Мертвецах" рассказывал режиссёр, который есть беспристрастный бог, находящийся за пределами мира кинофильма и от чьей воли зависит судьба героев. Здесь же нет этого внешнего, способного к нелицеприятному рассказу, наблюдателя. И хотя доверия "авторы" фильма, безусловно, заслуживают, мы всё же видим лишь их историю выживания, и нам, желающим увидеть полную картину апокалипсиса, достаются лишь клочки информации, точечные подыстории, заставляющие додумывать и гадать.
Но не это ли и есть честность? Да, это некий пузырь, границы которой – это границы человеческих возможностей. Без того самого внешнего наблюдателя невозможно увидеть всё и сразу, но возможно рассказать честно о реальности субъективной. Попытки же представить объективную реальность – в основе своей ложь. Как раз поэтому ещё меньше можно доверять СМИ, тем более, что журналисты подстраивают репортаж под нужную точку зрения.
По сути, здесь Ромеро рассуждает о том, кто такой документалист и что такое документальное кино. Экстремальная ситуация же необходима для того, чтобы посмотреть, как человек будет действовать в ситуации, когда он перманентно находится в смертельной опасности (напомню, что Ромеро – экспериментатор, а не психолог).
Ещё один плюс "Дневников" в том, что Ромеро не забывает, что он делает кино, а не имитирует реальность. Актёры остаются актёрами и отыгрывают роли, помня об условности художественного произведения, и не делают вид, что происходит всё не понарошку. Наверное, потому их игра органична и не вызывает диссонанса, чем грешат прочие found footage.
По непонятной мне причине критики встретили фильм скептически, однако я буду до конца отстаивать позицию, что это прекрасное продолжение серии о живых мертвецах и неглупое кино, которое хорошо смотрится и самостоятельно, в отрыве от прошлых работ Ромеро.
9 курсачей про зомби из 10
❤4
Выживание мертвецов / Survival of the Dead (реж. Джордж Ромеро, 2009)
Вот мы и подобрались к финалу серии "Живые мертвецы". Символично, что "Выживание мертвецов" – это ещё и последний фильм Джорджа Ромеро вообще. Он начал карьеру режиссёра с фильма, положившего начало жанру зомби-хоррора, и зомби-хоррором же он и закончил.
Красиво уйти для творческого человека – задача не из простых. Но если вы после этого предложения ожидаете хвалебные оды "Выживанию мертвецов", то – нет. К сожалению, точку Ромеро поставил не очень удачно. Шестой фильм серии – это спин-офф "Дневников мертвецов", повествующий о группке выживших членов национальной гвардии, которые появились в предыдущей части на несколько минут и предстали не в лучшем свете. Что касается проблематики, то "Выживание" пытается развивать темы, которые возникли ещё в ранних картинах Ромеро о зомби, но здесь звучат более отчётливо. Во-первых, режиссёр вспоминает, что когда-то поставил вопрос о привязанности. В "Рассвете мертвецов" бедняки держали при себе своих почивших и восставших близких. В "Выживании" – один из героев пытается приучить зомби питаться мясом животных и приспосабливает их к работе по дому, как будто ничего не произошло. В "Дне мертвецов" герои делятся на два лагеря: те, кто настроен только и исключительно на войну с зомби, и те, кто пытается выйти с ними на контакт. В "Выживании" – поселение на острове раздирает междоусобица двух кланов: одни, как уже было сказано, топят за сожительство с мертвецами, другие же, находя это мерзким и опасным, всеми силами защищают свои территории от пожирателей плоти.
Какое место занимают здесь наши так называемые главные герои? Складывается ощущение, что они нужны больше для того, чтобы бегать, стрелять и становиться заложниками, кое-как двигая сюжет фильма. Ромеро предпринимает довольно вялые попытки показать товарищество как своеобразную форму семьи и ещё менее убедительно проводит романтическую сюжетную линию. Но то, что у режиссёра здорово удалось в "Рассвете мертвецов", здесь выглядит натянуто и даже не очень уместно. Складывается впечатление, будто бы Ромеро после "Дневников" подзабыл, как снимать камерные фильмы, и попытался кое-как залатать возможные пустые места в сюжете с помощью подручных средств.
Одновременно фильм пытается балансировать между ужасами, драмой и комедией. Надо отдать Ромеро должное и заметить, что стычки с зомби почти не уступают таковым в предыдущих фильмах. Так, например, эпизод с переправой на паром заставляет напрячься и доходчиво раскрывает мысль, что в ситуации конца света граница между добром и злом, подлостью и честностью становится очень размытой.
Возможно, сделай режиссёр ставку на мрачную и тревожную атмосферу, "Выживание" получилось бы средненьким, но вполне смотрибельный фильмом. Однако Ромеро то и дело норовит вильнуть в сторону комедии и вворачивает гэги, которые вызывают скорее чувство неловкости, чем смех, опять же, подрубая на корню потенциал фильма.
Есть фильмы, которые откровенно плохи, но смотрятся забавно. Есть проходные фильмы, которые можно посмотреть "разок под кофеёк". "Выживание мертвецов" же просто скучен. Ромеро сказал более чем достаточно в пяти своих зомби-муви, но мог бы и продолжить ту же "Землю мёртвых", доведя до логического предела эволюцию мёртвых. Однако он предпочёл заново пройтись по уже разрешённым вопросам, не только не привнеся ничего принципиально нового, но и и представив скучноватое кино, которое быстро выветривается из памяти, за исключением отдельных эпизодов.
5/10
Вот мы и подобрались к финалу серии "Живые мертвецы". Символично, что "Выживание мертвецов" – это ещё и последний фильм Джорджа Ромеро вообще. Он начал карьеру режиссёра с фильма, положившего начало жанру зомби-хоррора, и зомби-хоррором же он и закончил.
Красиво уйти для творческого человека – задача не из простых. Но если вы после этого предложения ожидаете хвалебные оды "Выживанию мертвецов", то – нет. К сожалению, точку Ромеро поставил не очень удачно. Шестой фильм серии – это спин-офф "Дневников мертвецов", повествующий о группке выживших членов национальной гвардии, которые появились в предыдущей части на несколько минут и предстали не в лучшем свете. Что касается проблематики, то "Выживание" пытается развивать темы, которые возникли ещё в ранних картинах Ромеро о зомби, но здесь звучат более отчётливо. Во-первых, режиссёр вспоминает, что когда-то поставил вопрос о привязанности. В "Рассвете мертвецов" бедняки держали при себе своих почивших и восставших близких. В "Выживании" – один из героев пытается приучить зомби питаться мясом животных и приспосабливает их к работе по дому, как будто ничего не произошло. В "Дне мертвецов" герои делятся на два лагеря: те, кто настроен только и исключительно на войну с зомби, и те, кто пытается выйти с ними на контакт. В "Выживании" – поселение на острове раздирает междоусобица двух кланов: одни, как уже было сказано, топят за сожительство с мертвецами, другие же, находя это мерзким и опасным, всеми силами защищают свои территории от пожирателей плоти.
Какое место занимают здесь наши так называемые главные герои? Складывается ощущение, что они нужны больше для того, чтобы бегать, стрелять и становиться заложниками, кое-как двигая сюжет фильма. Ромеро предпринимает довольно вялые попытки показать товарищество как своеобразную форму семьи и ещё менее убедительно проводит романтическую сюжетную линию. Но то, что у режиссёра здорово удалось в "Рассвете мертвецов", здесь выглядит натянуто и даже не очень уместно. Складывается впечатление, будто бы Ромеро после "Дневников" подзабыл, как снимать камерные фильмы, и попытался кое-как залатать возможные пустые места в сюжете с помощью подручных средств.
Одновременно фильм пытается балансировать между ужасами, драмой и комедией. Надо отдать Ромеро должное и заметить, что стычки с зомби почти не уступают таковым в предыдущих фильмах. Так, например, эпизод с переправой на паром заставляет напрячься и доходчиво раскрывает мысль, что в ситуации конца света граница между добром и злом, подлостью и честностью становится очень размытой.
Возможно, сделай режиссёр ставку на мрачную и тревожную атмосферу, "Выживание" получилось бы средненьким, но вполне смотрибельный фильмом. Однако Ромеро то и дело норовит вильнуть в сторону комедии и вворачивает гэги, которые вызывают скорее чувство неловкости, чем смех, опять же, подрубая на корню потенциал фильма.
Есть фильмы, которые откровенно плохи, но смотрятся забавно. Есть проходные фильмы, которые можно посмотреть "разок под кофеёк". "Выживание мертвецов" же просто скучен. Ромеро сказал более чем достаточно в пяти своих зомби-муви, но мог бы и продолжить ту же "Землю мёртвых", доведя до логического предела эволюцию мёртвых. Однако он предпочёл заново пройтись по уже разрешённым вопросам, не только не привнеся ничего принципиально нового, но и и представив скучноватое кино, которое быстро выветривается из памяти, за исключением отдельных эпизодов.
5/10
❤4
Брайон Гайсин. «Процесс» / «The Process» (1969)
У нас Брайон Гайсин известен в лучшем случае как товарищ Уильяма Берроуза и соразработчик такой техники написания текста, как cut-up (метод нарезки). На родине же это один из важнейших представителей контркультурной литературы. Стараниями Алекса Керви (того самого, создателя легендарной оранжевой «Альтернативы») на русский язык наконец был переведён знаковый роман «Процесс».
Будучи, как уже упомянуто выше, другом Бе́рроуза, Га́йсин являет собой полную его противоположность. Если Берроуза интересовали прежде темы контроля и зависимости, то Гайсину важнее вопросы духовные, на грани с эзотерикой. Если Берроуз погружался в мир тяжёлых наркотиков, то Гайсин предпринимает вылазку в мусульманскую Африку, а трава (или, как его тут называют, кеф) служит способом выйти на контакт со своим подсознанием и получить трансцендентный опыт.
Действие «Процесса» разворачивается в пустыне Сахара, куда устремляется герой книги по имени Хэнсон. Это столь же поэтичный, сколько увлекательный текст, в котором детально описывается суфийская культура, но он нисколько не похож на романтическое описание экзотики. Не случайно писатель делает главное действующее лицо чернокожим. С одной стороны, поездка в Африку для него равна возвращению на родину его предков. С другой – он, сколько бы ни пытался, не может стать настоящим мусульманином, и выглядит среди арабов белой вороной. Таким образом религиозные тайны открываются ему лишь частью. Однако и предкам он, будучи всё-таки американским туристом, принадлежит не до конца. Это пограничный герой, способный перемещаться из одной культуры в другую достаточно глубоко, чтобы получить о ней представление, но не настолько полно, чтобы стать её частью. Это то качество, которое необходимо для хорошего исследователя-антрополога, и тут очень важно, что по профессии он именно учёный.
Как уже было сказано, «Процесс» – роман о поиске себя. Сахара – не только полное загадок место, где стирается граница с потусторонним, но и метафора сознания. Тут стоит обратить внимание на структуру текста: каждая крупная глава – это история одного из тех, с кем повстречался герой. Ничего не меняя и не утаивая, он даёт нам стенограммы их рассказов, которые записывает на диктофон, разделяют же их короткие, на несколько страниц, интерлюдии. Причём главы озаглавлены местоимениями: он, она, мы, ты... Однако финал романа наталкивает на мысль, что все эти рассказчики – его субличности. Тут есть и мужчины, и женщины, ведь в каждом человеке есть и мужское, и женское начало. Герой даёт им голос, и каждая микроновелла – это кусочек паззла. Так постепенно вырисовывается единый образ. При всём том сам по себе Хэнсон – не более, чем ещё одна субличность. Доминирующая и руководящая процессом, но всё же неотделимая от остальных.
«Процесс» – это ещё и книга о языке. Личность не существует без языка. Язык – это метод познания и осознания мира, а значит, и себя самого. Для нас, наделённых даром речи, слово – это начало и конец всего. Вот почему Гайсин в романе о самопознании, самоизучении, так выделяет Слово.
Несмотря на фантастические элементы, это не магический реализм. В сознании возможно всё, и никакие чудеса, парадоксы, экстраординарные события и разломы и пробелы в пространстве и времени не противоречат логике этого мира. Пустыня Сахара – это место, где время и пространство предельно условны, и именно потому она так хорошо подходит как образное описание сознания.
Но даже если не влезать в дебри психологизма, «Процесс», как верно подметил Берроуз, – это ещё и увлекательное, хоть и достаточно специфичное по манере изложения и своей конструкции, чтиво, и его можно воспринимать как атмосферный и занятный приключенческий роман. Остаётся лишь гадать, почему издательство АСТ В своё время так упрямо не желало давать Керви зелёный свет на издание «Процесса», ибо вещь прекрасная. Не побоюсь сказать, что один из лучших прочитанных мной текстов за последние года, наверное, полтора.
10/10
У нас Брайон Гайсин известен в лучшем случае как товарищ Уильяма Берроуза и соразработчик такой техники написания текста, как cut-up (метод нарезки). На родине же это один из важнейших представителей контркультурной литературы. Стараниями Алекса Керви (того самого, создателя легендарной оранжевой «Альтернативы») на русский язык наконец был переведён знаковый роман «Процесс».
Будучи, как уже упомянуто выше, другом Бе́рроуза, Га́йсин являет собой полную его противоположность. Если Берроуза интересовали прежде темы контроля и зависимости, то Гайсину важнее вопросы духовные, на грани с эзотерикой. Если Берроуз погружался в мир тяжёлых наркотиков, то Гайсин предпринимает вылазку в мусульманскую Африку, а трава (или, как его тут называют, кеф) служит способом выйти на контакт со своим подсознанием и получить трансцендентный опыт.
Действие «Процесса» разворачивается в пустыне Сахара, куда устремляется герой книги по имени Хэнсон. Это столь же поэтичный, сколько увлекательный текст, в котором детально описывается суфийская культура, но он нисколько не похож на романтическое описание экзотики. Не случайно писатель делает главное действующее лицо чернокожим. С одной стороны, поездка в Африку для него равна возвращению на родину его предков. С другой – он, сколько бы ни пытался, не может стать настоящим мусульманином, и выглядит среди арабов белой вороной. Таким образом религиозные тайны открываются ему лишь частью. Однако и предкам он, будучи всё-таки американским туристом, принадлежит не до конца. Это пограничный герой, способный перемещаться из одной культуры в другую достаточно глубоко, чтобы получить о ней представление, но не настолько полно, чтобы стать её частью. Это то качество, которое необходимо для хорошего исследователя-антрополога, и тут очень важно, что по профессии он именно учёный.
Как уже было сказано, «Процесс» – роман о поиске себя. Сахара – не только полное загадок место, где стирается граница с потусторонним, но и метафора сознания. Тут стоит обратить внимание на структуру текста: каждая крупная глава – это история одного из тех, с кем повстречался герой. Ничего не меняя и не утаивая, он даёт нам стенограммы их рассказов, которые записывает на диктофон, разделяют же их короткие, на несколько страниц, интерлюдии. Причём главы озаглавлены местоимениями: он, она, мы, ты... Однако финал романа наталкивает на мысль, что все эти рассказчики – его субличности. Тут есть и мужчины, и женщины, ведь в каждом человеке есть и мужское, и женское начало. Герой даёт им голос, и каждая микроновелла – это кусочек паззла. Так постепенно вырисовывается единый образ. При всём том сам по себе Хэнсон – не более, чем ещё одна субличность. Доминирующая и руководящая процессом, но всё же неотделимая от остальных.
«Процесс» – это ещё и книга о языке. Личность не существует без языка. Язык – это метод познания и осознания мира, а значит, и себя самого. Для нас, наделённых даром речи, слово – это начало и конец всего. Вот почему Гайсин в романе о самопознании, самоизучении, так выделяет Слово.
Несмотря на фантастические элементы, это не магический реализм. В сознании возможно всё, и никакие чудеса, парадоксы, экстраординарные события и разломы и пробелы в пространстве и времени не противоречат логике этого мира. Пустыня Сахара – это место, где время и пространство предельно условны, и именно потому она так хорошо подходит как образное описание сознания.
Но даже если не влезать в дебри психологизма, «Процесс», как верно подметил Берроуз, – это ещё и увлекательное, хоть и достаточно специфичное по манере изложения и своей конструкции, чтиво, и его можно воспринимать как атмосферный и занятный приключенческий роман. Остаётся лишь гадать, почему издательство АСТ В своё время так упрямо не желало давать Керви зелёный свет на издание «Процесса», ибо вещь прекрасная. Не побоюсь сказать, что один из лучших прочитанных мной текстов за последние года, наверное, полтора.
10/10
❤5
Всем привет. Это пост обратной связи. Канал ПОВОРОТ ТУДА появился ровно месяц назад, и я вижу, что за это время прибавилось относительно немало подписчиков, с которыми мы не знакомы. Немного неожиданно и радостно, что мои заметки о кино и книжках даже находят отклик.
Если вы хотите о чём-нибудь спросить, что-то порекомендовать к просмотру и т.д., то можно сделать это под данным постом.
Если вы хотите о чём-нибудь спросить, что-то порекомендовать к просмотру и т.д., то можно сделать это под данным постом.
🔥6
На днях ходили с подругой на уже классическое аниме Мамору Осии «Призрак в доспехах». Потребовалось несколько дней, чтобы собрать все мысли воедино. Уже не впервые получилось так, что в рамки текст не уместился, поэтому рецензия – по ссылочке.
https://telegra.ph/Prizrak-v-dospehah--K%C3%B4kaku-kid%C3%B4tai--Ghost-in-the-Shell-rezh-Mamoru-Osii-1995-09-02
https://telegra.ph/Prizrak-v-dospehah--K%C3%B4kaku-kid%C3%B4tai--Ghost-in-the-Shell-rezh-Mamoru-Osii-1995-09-02
Telegraph
Призрак в доспехах / Kôkaku kidôtai / Ghost in the Shell (реж. Мамору Осии, 1995)
«Призрак в доспехах» Мамору Осии – аниме культовое, если не сказать больше. На днях мне довелось посмотреть его на большом экране, и впечатление оно произвело исключительно приятное. Все же знают о парадоксе Тесея? Если заменить все доски корабля, будет ли…
❤5❤🔥2