Пока небо смотрит (реж. Роман Михайлов, 2026)

Продуктивности Романа Михайлова можно только позавидовать. Едва прошла фестивальная премьера "Песен джиннов", как в прокат выходит ещё один полный метр "Пока небо смотрит", в котором граница между документальным и вымышленным размывается чем дальше, тем сильнее, пока в конце концов вообще перестаёт иметь значение.

Фильм рассказывает о команде андеграундных брейкдансеров. Живут в сквоте, вместе с ними — девушка Алиса. Последняя, хоть и работает в стрип-клубе, а движения в её танцах заметно эротизированы, занимается не стриптизом, а искусством — по крайней мере, она это видит так, а это главное. Однажды ребят замечает крупный продюсер и решает снять о них документалку, а заодно протолкнуть их на танцевальное шоу, где профессиональные хореографы слепят что-нибудь художественное из комбинаций различных трюков. К ним же безуспешно пытаются подселить двух актёров.

Сюжетная структура у фильма элементарная. Пользуясь словами классика: это притча. Хорошо известная, если не сказать банальная, история про то, как человек едва не отступил от идеалов, но в итоге показал себя ещё более честным, чем о нём думали. А потом, рискуя здоровьем и жизнью, отомстил обидчику своей возлюбленной (то есть, Алисы) за надругательство. Ещё "Пока небо смотрит" рассказывает про девушку, которая просто делает то, во что верит, то есть, танцует так, как душа велит. В общем, со всех сторон это кино про свободу и про то, что надо оставаться, как гласит мем, самими собими.

Вместилищем этой морали выступает танец — но только помещённый в контекст. Танец показывает единство команды, в танце герой встречается с испытанием, танец становится жестом протеста. Танцы хорошие и показаны правильно: Михайлов полностью концентрируется на них, запечатлевая сугубо эстетическую сторону, но они же и раскрывают сам дух исполнителей. Моралью же его нагружает уже сюжет.

Но интересен фильм не этим, а тем, как Михайлов здесь изучает сам жанр мокьюментари. Он делает всё, что нужно для иллюзии документальности, и даже больше. Трясущаяся камера, интервью с участниками действа, сцены, в которых за героями будто бы подглядывают в интимные моменты: встреча юного танцора с обеспокоенной мамой, тихие разговоры влюблённых Арсения и Алисы и так далее. Танцоры все настоящие. Режиссёрка документалки — тоже настоящая, зовут Лерой, так же, как и сыгравшую её Валерию Гай Германику. Фёдор Лавров — не продюсер, но всё же делит имя со своим героем. Правдоподобия добавляет игра танцоров, которая будто бы даже и не игра: они прямо живут в кадре, а не отыгрывают роль. Незаметно наступает момент, когда на экране начинают происходить вещи, которые никак не мог зафиксировать документалист, но к этому времени фильм настолько поглощает, что и это уже на автомате воспринимается, как реальные события.

Вот и получается, что Михайлов снял фильм о документалистике, да только непростой. Такая смешанная форма, где документальное, неприкрыто художественное кино и мокьюментари сплетаются настолько, что их разграничение становится невозможным, приводит к вопросу: что именно фиксирует документалист, когда снимает вроде бы невыдуманные истории? В какой-то мере любая документалистика — вымысел, ибо формирует у зрителя определённое представление о предмете, особенно если режиссёр не смущается ловить своих героев в приватной обстановке.

И всё же документальность тут есть. Она, конечно же, в танцах. Как бы ни притягивали к ним мораль, с каких бы ракурсов ни снимали, невозможно подделать движения, которые рождаются в свободе и идут из души андеграундного танцора, сторонящегося хореографов и судей с телешоу.

С одной стороны, притчевая форма и морализаторство от фильма отталкивают, особенно учитывая то, что его месседж заезжен уже до тошноты. С другой, этот достаточно интересный эксперимент с формой, возможно, сработал бы хуже, нагрузи его Михайлов глубокой философией — вся философия заложена как раз в концепции. Главное не поддаться инерции и обращать внимание на те вещи, которые наводят на вопросы, а не дают готовые ответы.

7/10

Убить Билла: Кровавое дело целиком / Kill Bill: The Whole Bloody Affair (реж. Квентин Тарантино, 2004)

Нежданно-негаданно в российский прокат вышла режиссёрская версия "Убить Билла". Та самая, на четыре с половиной часа, с расширенными сценами и "потерянной" главой после титров.

Про "Kill Bill" сказано уже столько, что, кажется, не остаётся ничего, кроме как делиться личными впечатлениями и эмоциями, полученными от просмотра, особенно если это первый просмотр, как получилось у меня. Впрочем, а нужна ли вообще этому фильму интерпретация? "Убить Билла" едва ли предназначен для осмысления, разве что можно попытаться разгрести все отсылки к фильмам, на которых рос Тарантино, и цитаты из кино категории "Б", которые режиссёр тоже очень любит.

Для зрителя — это опыт прежде всего эстетический и развлекательный примерно в равных пропорциях. Концентрация тарантиновщины на миллиметр плёнки в "Убить Билла" просто зашкаливает. Это, во-первых, безумная мешанина различных стилистик и жанров, которые кажутся даже взаимоисключающими, над чем шутит сам режиссёр: Беатрикс Киддо, владеющая японским языком и самурайским мечом, идёт осваивать китайские боевые искусства у мастера, лютой ненавидящего и презирающего японцев. В антураже вестерна сходятся с участием самурайских же мечей в уж совсем не самурайском бою главная героиня со своей одноглазой противницей — последним препятствием перед финальным боссом.

Перечислять можно, в общем, очень долго. Впечатляет то, насколько скрупулёзно Тарантино ставит каждую сцену вплоть до мелочей. Операторские приёмы, цветокор, декорации, музыка. Именно поэтому "Убить Билла" доставляет огромное эстетическое удовольствие. Можно не знать точных источников цитат и референсов, не задумываться, откуда конкретно он что стянул, но при даже минимальной насмотренности, которая даёт минимальное представление о жанровых клише, срабатывает эффект узнавания, так дотошно воспроизведены здесь все эти паттерны.

Не забывает Тарантино и о том, чем знаменит больше всего — о диалогах и абсурдных ситуациях, в которых герои своими действиями и темами разговоров нарушают все представления о логичном поведении. И, несмотря на то, что из фильма в фильм, из раза в раз в такие моменты происходит что-то неожиданное и из ряда вон выходящее, привыкнуть к этому не получается, и режиссёр всё равно удивляет внезапными сюжетными поворотами, и здесь он в этом отношении достигает абсолютной высоты.

"Убить Билла" — это, с одной стороны, признание в любви тем второсортным и очень даже авторским боевикам, вестернам, шпионским триллерам и т.д., которые воспитали Квентина и привели его в киноискусство. С другой, он открыто иронизирует над шаблонами, доводит до предела концентрацию штампов и в конце концов делает из них то, чем они являются на самом деле, то есть, торжеством весёлого насилия. Дилогия о неубиваемой мстительнице — это безостановочная мясорубка, которая прерывается совсем ненадолго ради одного сентиментального эпизода, оправдывающего все убийства Беатрикс, и которая умудряется быть высокохудожественным фильмом, любимым самому широкому кругу зрителей от не слишком погружённых в кинематограф до заядлых киноманов.

Гениальное кино.
10/10

Сотни бобров / Hundreds of Beavers (реж. Майк Чеслик, 2022)

Золотая эра буффонады уже давно и безвозвратно ушла. Уже не будет ни новых Чаплинов, ни реинкарнаций Бастера Китона, изобретательность которых восторгает до сих пор. Впрочем, ворчать можно долго, но зато как приятно удивляют комедии вроде "Сотни бобров", которые пытаются если не возродить деградировавший жанр, то хотя бы равняться на классиков, с постмодернистской наглостью скрещивая стилистику раннего кинематографа бог знает с чем.

Сюжет "Бобров" простейший. Пьяница и сидродел Жан Кайяк сталкивается с нашествием бобров, по вине которых погибло всё его хозяйство. Обнаружив себя зимой в заснеженном лесу без дома и еды, герой пытается охотиться, но без опыта получается, мягко говоря, не очень. Однажды он набредает на домик скорняка, живущего со своей красавицей-дочкой. Ну, а дальше по классике: взаимная любовь с первого взгляда и отец, который возьмёт в зятья только того, кто принесёт ему сотни бобров.

Чеслик в "Сотнях бобров" берёт за основу стилистику немого кино, копируя её основные особенности вроде специфических мимики и жестов, слегка ускоренной съёмки, а также технических приёмов уровня кинематографа начала XX-го века. Следуя этому пути, режиссёр полностью отказывается от графики, и всех животных играют актёры в ростовых костюмах — подчёркнуто мультяшных, будто всё зверьё перебралось сюда из классических анимационных сериалов, взяв с собой сугубо мультяшные средства выражения эмоций — знаки вопроса и восклицания над головой, крестики на глазах, отличающие мёртвых от живых, и тарабарщину, заменяющую человеческий язык.

Чеслик органично сталкивает миры кинокомедий и детских мультиков, объединяет которые буффонада, и ни в тот, ни в другой не погружается до конца. Можно было бы ожидать от "Сотни бобров" классического немого кино с интертитрами, но нет: люди, кроме жестов, выражаются ещё междометиями. Сперва возникает мысль, что это просчёт или уступка автора, но до того только момента, пока он сам не снимет остроумной шуткой это противоречие. Антропоморфным животным, в свою очередь, придётся мириться с тем, что из их писклявой болтовни человек не понимает ни слова.

По ходу просмотра всё чаще происходящее на экране начинает напоминать видеоигру: счётчик бобров, обмен тушек животных на оружие, сам скорняк, который стоит у лавочки, будто ждёт неизвестно кого, хоть и известно зачем. Когда же герой пробирается в крепость-плотину, явно пародирующую "Метрополис" Фрица Ланга, "Сотни бобров" и просто превращаются из фильма в летсплей. Чеслику тут надо отдать должное за то, что он не перегибает палку, а с терпением и внимательностью селекционера скрещивает игровое кино с видеоигрой и выводит жизнеспособный и очень весёлый гибрид.

"Сотни бобров" — это, в первую очередь, конечно, эксперимент с формой, а уж потом комедия-буффонада, что не отменяет её остроумия. Пока Жан неуклюже пытается раздобыть себе хотя бы ужин, нас веселят его неудачи. Когда герой, пройдя через огонь, воду и пинки бобров, набирается опыта, смешит уже его хитрость. В конечном счёте, окинув карту гэгов, замечаешь, геометрически идеально выверенную систему, которую взломал главный герой фильма и обернул себе на пользу. Эта системность — главный козырь Чеслика, одновременно вызов комедиям, где хаотичные боль и битьё становятся самоцелью, и продолжение эксперимента, в котором режиссёр препарирует буффонаду как жанр. Порой даже непонятно, в какой момент кончается серьёзное намерение рассмешить и начинается ирония постмодерниста. На этом Чеслик не останавливается. Тут есть и пародия на Шерлока Холмса, и клише из боевиков категории "Б", где толпа нападает на непробиваемого героя-терминатора, а тот раскидывает врагов направо и налево, ну, и, самое главное, "Сотни бобров" передразнивает драмы о выживании в экстремальных условиях, сводя этот сюжет к нелепице. Мешанина, в общем, страшная, но потешная.

"Сотни бобров" не претендуют на шедевр, да и создавались будто просто забавы ради, но это "забавы ради" получилось уж очень грамотно во всех отношениях, так что смотреть этот фильм — одно удовольствие.

8/10