Охотники за привидениями: Ледяная империя / Ghostbusters: Frozen Empire (реж. Гил Кинан, 2024)

Некоторые франшизы лучше не продолжать. Кажется, даже очень многие. Полноценное возрождение легендарных "Охотников за привидениями" — это как раз история о том, как продюсеры решили и сыграть на ностальгии, и привлечь новую аудиторию, и так, чтобы годилось для семейного просмотра, а по итогу провалились по всем фронтам, кроме бюджетного вопроса — он-то и помог продолжить разрушать классику.

Хотя третья часть "Гоустбастерз" планировалась ещё чуть ли не в начале 2010-х, долгое время сиквел пребывал в производственном аду. С тех пор фанаты увидели ещё неоднозначный ремейк, и вот наконец: прямое продолжение "Охотников за привидениями 2", но с новыми персонажами. Следующее поколение включало дочь Спенглера, её старшего сына, гениальную дочку, унаследовавшую ум своего покойного деда, и учителя последней, который закрутил роман с её мамой.

По большей части (ненужный) триквел держался на ностальгии. Вернулся древний демон Гозер, которого мы помним по первой части, а в кульминационный момент на подмогу новой гвардии пришли старички Рэй, Питер и Уинстон (Игон тоже, но в образе призрака). В остальном же это была неуклюжая попытка впихнуть всё, что, по мнению создателей, должно привлечь аудиторию любых возрастов. Характеры героев, разумеется, были даже не клишированными, а просто никакими, более или менее внятно прописали разве что ту самую внучку Игона Фиби. Надо ли удивляться тому, что ВСЁ, чем были плохи "Наследники" перекочевало и в "Ледяную империю", по неизвестной причине названную в российском прокате "Леденящим ужасом".

Какими соображениями руководствовались авторы, когда задвинули на второй план буквально всех, кроме Фиби, — загадка. Наверное, было неохота доводить характеры остальных до ума хотя бы тут. Так или иначе, проблема персонажей здесь, ну, очень сильная. Оригинальным "Охотникам" не нужно было подстраиваться под аудиторию, за них это делали сами яркие характеры, и даже если вспомнить мультсериал 1997 года, то и их преемники обладали индивидуальными чертами, отвечая при этом духу своего времени.

Разумеется, полнометражные "Охотники" обязаны быть блокбастером, где в опасности находится не то что Нью-Йорк, а весь мир. Однако "Ледяная империя" в итоге оказалась лишь ещё одной вариацией на тему Гозера, только более масштабной. Молодой человек по имени Надим продаёт Рэю почти по дешёвке магический шар, в котором упрятан древний демон Гаррака. Обманом новая подружка-призрак Фиби Мелоди (а вот и мотив одинокого непонятного подростка) заставляет девочку выпустить чудовище, чуть было не уничтожившее планету 4000 лет назад. Тем временем Надим оказывается наследником "повелителей огня", которые и удерживали демона тысячи лет.

Назревает вопрос: зачем было вмешивать древних магов, которые одни и способны победить Гарраку? Теряюсь в догадках. В конечном итоге проку от других охотников тут было примерно ноль, и с тем же успехом можно было бы вообще убрать их из сценария. Это фильм не о них. Это фильм о неудачнике, в котором обнаруживаются сверхспособности.

О Гарраке надо знать ещё кое-что. На него не действуют протоновые лучи, потому что он, видите ли, отличается от других привидений. Но ловушка для духов на нём работает — главное, чтоб размерчик подходил. Видок его, тем временем, не впечатляет, ждать же, когда он себя явит, придётся бóльшую часть хронометража. Что-то менее изобретательное придумать так же сложно, как и понять, кому нужен этот фильм по-настоящему. Видимо, другую концовку придумать не вышло.

А ещё Гаррака настолько древний демон, что цивилизация, которая заточила его 4000 лет назад, говорила на языке, более древнем, чем санскрит и шумерский. Видимо, 4000 лет назад шумеры, цивилизация которых тогда процветала, говорили не на шумерском.

В общем-то я это всё пишу не столько ради того, чтобы представить какую-то глубокую критику, сколько для того, чтобы выговориться. "Охотники за привидениями" со мной с детства, и я всё ещё их люблю. Печально видеть, что всё это становится чем дальше, тем ленивее и скучнее.

3/10

Рождество торчка / The Junky's Christmas (реж.
Ник Донкин и Мелоди МакДэниэл, 1994)

Маленький каминг-аут. Я ненавижу жанр рождественского кино, если только это не какое-то извращение. Например, замечательный короткометражный пластилиновый мультик "Рождество торчка" по рассказу одного из моих любимых авторов.

Уильям Берроуз сам долго был одним из таких джанки, так что и о психологии наркоманов он знал не понаслышке. "Рождество торчка" – один из ранних рассказов культового писателя. Озвучил мультфильм тоже полностью он.

Джанки Дэнни бродит по удивительно пустому городу в поисках дозы. Ярким краскам тут нет места, мультфильм можно было с тем же успехом снять на чёрно-белую плёнку. Какие краски, когда у тебя такая ломка, что можно просто отъехать? С трудом раздобыв крошечную дозу, Дэнни отправляется домой, но ширнуться ему мешают стоны за стенкой – как оказалось, его сосед страдает от камней в почках.

Берроуз всегда старался как можно меньше романтизировать мир торчков, представить его подлинную сторону и чуть ли не прямым текстом говорил, что джанк убивает, и это сомнительное удовольствие не заслуживает того, чтобы гробить здоровье. Одной из проблем, связанных с опиоидами было то, что в какой-то момент стало сложно отличить, кого из пациентов ломает, а кто правда болен. На этом противостоянии и основано "Рождество торчка". Дэнни, впрочем, не совсем безнадёжен, Берроуз даёт ему шанс на альтруистичный поступок и оказывается прав. Сложно сказать, насколько относительно хорошая развязка реалистична, но писателю хорошо удаётся показать муки выбора. Человек этот уже успешно опускается на дно, ворует ("а вы бы?"), ломает комедию перед врачом, утаскивает чемодан, в котором кто-то спрятал чьи-то отрубленные ноги. Но всё же как в его внешности, так и в душе ещё находятся остатки человеческого. На полминуты нам покажут знакомого Дэнни – тот уже превратился в скелет, и Берроуз не строит ложных надежд насчёт него: есть точки, после которых уже не возвращаются.

Помимо узнаваемого голоса, "Рождество торчка" – это ещё и талантливая анимация. Выразительная и динамичная мимика хорошо отражает эмоции героев, а окружающий мир, хотя и тусклый, но, должно быть, довольно точно описывает наркоманский мир.

Вот такая рождественская сказка не сказка.

8/10

Что мы видим, когда смотрим на небо? / Ras vkhedavt, rodesac cas vukurebt? (реж. Александр Коберидзе, 2021)

Грузинское кино, кажется, чаще остаётся в тени, но и там попадаются весьма нетривиальные вещи. "Что мы видим, когда смотрим на небо?" будет любопытен одновременно тем, кто интересуется структурой сознания (и души) и юнгианством, и фанатам... футбола.

Картина Коберидзе — это одновременно что-то вроде сказки и репортаж о жизни. Студентка-фармацевт Лиза, работающая в аптеке, несколько раз за день сталкивается с футболистом Гиорги, у них возникают друг к другу чувства, но некто со "злым глазом" проклинает влюблённых, и на следующий день оба мало того, что просыпаются с другой внешностью, но ещё и утрачивают свои таланты (Лиза — к медицине, Гиорги — к спорту). Лиза узнаёт о проклятии, но от неё ускользает тот момент, что и Гиорги постигнет та же участь, что и её. Однако волею судеб они оба устраиваются на работу в одно и то же кафе-мороженое — но не узнают друг друга.

Тут прослеживаются два уровня. Первый, очевидно, касается любви. Постепенно преображённые девушка и молодой человек начинают сближаться, хотя в душе хранят верность "прошлым" себе. Коберидзе ставит вопрос о том, когда начинается подлинная любовь.

Более интересно, однако, разобрать фильм с точки зрения юнгианских архетипов. Теневая сторона и самость тут выпадают, и Коберидзе концентрируется на персоне и "Я". Футболист и фармацевт — это, конечно же, социальные маски. Те, кем предстают Лиза и Гиорги, те роли, которые они отыгрывают. Сложности, однако, добавляет то, что это одновременно и их таланты, и они сами себя определяют соответственно своим способностям. Лиза может сказать о себе: "Я — фармацевт", а её возлюбленный — "Я — футболист". Но действительно ли это их "Я"? Теряя то, чем их одарила природа, они не перестают осознавать себя как Лизу и Гиорги. Что у них остаётся, так это любовь. Так, получается, что их настоящее "Я" — это их любовь.

Сюжет фильма во многом вращается вокруг футбола. Коберидзе использует "футбольные" метафоры, разбрасывает шутки, которые будут понятны зрителю, хотя бы поверхностно знакомому с тем, как проходят матчи. Сам фильм по съёмке, постановке кадра и планам напоминает телерепотраж, что создаёт ощущение документальности и, опять же, перекликается с футбольной тематикой — с одной стороны, а с другой — история Гиорги и Лизы начинает напоминать телевизионную документалку. Коберидзе при этом одновременно подаёт рассказ и как реальную историю, и как режиссёрский вымысел. Закадровый голос говорит о том, какие, мол, странные вещи произошли в городе. И тут же этот закадровый голос оказывается голосом режиссёра и начинает рассуждать о том, как режиссёр может быть жесток. Коберидзе утверждает сразу и сказочность, и подлинность истории. И тут не стоит выбора, считать ли события правдой или вымыслом, в пределах фильма это и то, и другое в одно и то же время.

В "Что мы видим, когда смотрим на небо?" нет какой-то одной центральной темы, Коберидзе не распыляется, а ведёт все линии до конца, всё здесь одинаково важно. Кому-то фильм покажется динамичным, кому-то — медленным, но в любом случае это весьма необычный зрительский опыт.

8/10

Пинк Флойд: Стена / Pink Floyd — The Wall (реж. Алан Паркер, 1982)

"Стена" была и остаётся, возможно, самым известным в истории рок-мюзиклом после "Иисуса Христа — суперзвезды". Несмотря на ограниченный прокат, экранизация концептуального альбома Pink Floyd собрала неплохую кассу и стала культом. Отчасти тут сыграла роль слава самой группы, отчасти — популярность песни и клипа "Another Brick in the Wall, Part 2". И именно тут-то и кроется проблема: как оценить мюзикл как фильм, без оглядки на песни?

Сам по себе замысел картины был достаточно смелым. Хотя "The Wall" принято считать рок-оперой, его принадлежность к этому жанру спорна. Целостная история рассказана с перспективы всего одного человека. Через лирику главный герой по имени Пинк обнажает свои переживания рок-звезды и раскрывает травмировавшие его детские секреты: гиперопека матери и потеря отца на войне становятся отправной точкой для построения внутренней стены, отгородившей его от людей и прочих внешних раздражителей. Это не эпос, это погружение в сознание и подсознание героя, и в огромной степени "The Wall" — чистая поэзия, концентрирующаяся на внутреннем мире главного героя. Если бы Алан Паркер взялся экранизировать альбом дословно, то получился бы скорее калейдоскоп сюрреалистических образов, из которых зритель не вынес бы ничего. При таком раскладе, само собой, приходится восполнять сюжетные пробелы, перекидывать мостики между песнями.

Попытка засчитана. Однако в конечном итоге создать целостную картину у режиссёра не очень получилось. Кино на восемьдесят процентов состоит из музыки. Диалоги тут можно пересчитать по пальцам, и само по себе это не плохо. Двойной альбом был целостным произведением, которое не оставляло пустых мест, детали слушатель узнавал постепенно, и в конце из них складывалась целостная картина. Но как раз в интерпретации Паркера история, напротив, начала распадаться на отдельные фрагменты, которые подчас с трудом связуются между собой. Фильм слабо раскрывает драму Пинка, а только запутывает. Дело не в нелинейном повествовании, а в том, что "Стена" словно составлена из объединённых общей темой, но разрозненных клипов на песни из одноимённого альбома. Отдельные моменты и вовсе сбивают с толку: протесты молодёжи сперва кажется лишней вставкой, сделанной непонятно зачем. И только позднее, когда уже и начал о них забывать, сцены бунта увязываются с антимилитаристским посылом, который соседствует в фильме с рефлексией по поводу духовного выгорания от сцены и славы.

Короче говоря, "Стена" — это клиповый фильм, который никак не может сложиться в целостный мюзикл. В отдельных эпизодах есть своё очарование. Бунт школьников под "The Happiest Days of Our Lives/Another Brick in the Wall, Part 2" поставлен просто безупречно и отлично передаёт эмоциональный накал в душе униженного учителем Пинка. Восхищает и заслуживает исключительно похвалы психоделическая анимация, где главенствуют холодная цветовая гамма под стать военным образам — с одной стороны, и душевному омертвению главного героя — с другой. В визуальном плане сцена суда над Пинком — пожалуй, лучшее, что есть в фильме, а колонна марширующих молотков заслуженно стала чуть ли не символом Pink Floyd в массовом сознании.

Что касается музыкальной стороны, то тут можно только лишний раз отметить композиторский талант Уотерса и Гилмора и то, что музыка их нисколько не постарела. "The Wall" — это случай, когда произведение одновременно целостно и, как кажется, неразделимо, но парадоксальным образом легко разбирается на отдельные песни, которые отлично слушаются и в отрыве от контекста. Это гениальный альбом, один из лучших в дискографии Pink Floyd, и вечная классика прог-рока.

Говоря откровенно, на прекрасной музыке по большей части и держится весь фильм. С другим саундтреком картина была бы довольно слабым, хотя и местами стильным фильмом с отличными анимационными вставками. Иными словами, не будь это гениальные Pink Floyd, работа Алана Паркера вряд ли получила бы столько признания.

7/10, но 3-4 балла я накидываю только из-за большой любви к альбому, всегда приятно переслушать этот шедевр.