Иди и смотри (реж. Элем Климов, 1985)

1980-е для СССР — это время, когда Стало Можно. В том числе снова стало можно показывать войну со всеми её ужасами без прикрас. "Иди и смотри", снятый Элемом Климовым по сценарию, написанному в соавторстве с Алесем Адамовичем, — как раз пример такого пробирающе честного фильма.

Юный Флёра из глухой деревни в Беларуси, одержим идеей вступить в ряды партизан. Он упорно ищет в окрестностях брошенные ружья — без них не возьмут. Своего он добивается, но в результате это приносит ему лишь горе. Бравада сменяется ужасом и болью после первого же воздушного налёта. Реальность разрушает ожидания. Здесь раскрывается, что Флёра — ещё ребёнок. К войне никто не готов морально, но он тем более, и его новообретённая подруга Глаша ("Роза из колхоза"), влюблённая в командира партизанского отряда Косача, это хорошо видит.

Само название "Иди и смотри" отражает способ подачи, выбранный режиссёром и сценаристом (тут не получится говорить только о режиссёре). Это не рассказ, а демонстрация. Флёра буквально идёт и смотрит на весь кошмар, который происходит по вине наци. Здесь нет показного геройства, почти нет баталий. Лишь хаос и ад на земле. Незадолго до работы над фильмом Адамович вместе с Даниилом Граниным составили "Блокадную книгу" — документальный, позволю себе это сказать, хоррор, в котором не побоялись рассказать в том числе и о том, как люди переставали быть людьи, превращались в каннибалов и представляли опасность даже друг для друга. Так и в "Иди и смотри" деление на хороших и плохих аморфно. Понятия добра и зла, благородства и справедливости и даже в какой-то мере своих и чужих теряют значение. В обмен на жизни крестьяне готовы стать, по сути, рабами немцев, а среди немцев попадаются как жертвы режима, так и живые машины, запрограммированные геббельсовской пропагандой.

Ужас здесь идёт по нарастающей: бомбардировка лагеря партизан, истреблённая родная деревня, которая окончательно надламывает психику Флёры, наконец, чудовищная сцена сожжения заживо мирных сельчан в огромном сарае. Фильм настолько жесток и беспощаден, что даст фору, наверное, любому ужастику. Даже относительно мирные моменты бывают пугающими. Так, Глаша в какой-то момент предстаёт в глазах Флёры некой демоницей. Под особым ракурсом она выглядит, как колдунья, пытающаяся наслать на мальчика чары.

Императив "иди и смотри" адресован зрителю, это требование увидеть правду войны. "Война — это страшно и бесчеловечно", — так говорят многие. Эти слова уже, пожалуй, стали привычными, неким постулатом, аксиомой. Климов и Адамович, оба прошедшие вторую мировую, будучи почти детьми, утверждают другое: "Вы не знаете, что такое война". Надлом Флёры отражает и их личную драму. Он не герой в привычном смысле. Всё его геройство — это несколько партизанских вылазок. Он не решается даже расстрелять портрет Гитлера, но винить его не получается: в нём как будто говорит остаток человечности, который конфликтует с пониманием, что это опаснейший враг.

Даже сцена изгнания немцев из села партизанами показана не как ожидаемый хэппи-энд. Это просто хаос, атака, сбивающая с толку всех: ни Флёра, ни, соответственно, мы сперва вообще не понимаем, что происходит, и лишь со временем понимаем, что это пришли защитники.

Честность Климова и Адамовича ужасает и отрезвляет одновременно. Сейчас вошло в традицию каждый год мериться пушками, выпячивать силу, а общий курс на милитаризацию (простите мне эту минутку рассуждений о наболевшем) уже не прикрывается ничем. И когда смотришь этот фильм, диссонанс между истиной и сконутруированным образом истины проступает особенно отчётливо.

Если бы таких фильмов было больше, желающих повторить было бы меньше.
10/10

Сентиментальная ценность / Affeksjonsverdi (реж. Йоаким Триер, 2025)

Темы "что такое фильм?" и "как работает фильм?" в кинематографе поднимались и по-всякому осмыслялись уже тысячу раз. Новая работа Йоакима Триера тоже, с одной стороны, ставит сходий вопрос: "Зачем снимают кино?" С другой, это семейная драма, где фильм становится единственным мостиком между отцом и дочкой, которые давно уже не в ладах друг с другом.

"Сентиментальная ценность" начинается с рассказа о школьном сочинении Норы, главной героини фильма. Задание состояло в том, чтобы написать рассказ от имени неодушевлённого предмета — и девочка выбрала собственный дом. Это был, можно сказать, первый раз, когда будущая актриса вживалась в роль, и одновременно это попытка взглянуть на свою жизнь со стороны и рассказать о постепенном разрушении семьи.

Отец Норы Густав рано оставил дочек. Сам он — признанный режиссёр, любопытной особенностью которого является то, что он предпочитает снимать в своих фильмах своих близких. Так, в его самом знаменитом фильме главную роль сыграла Инга, младшая сестра Норы. Теперь же режиссёр написал новый сценарий — специально под Нору. Та, однако, из-за сложных отношений с родителем отказывается сыграть в нём и совсем не ревнует роль к Рэйчел Кэмп, "величайшей актрисой своего поколения", которую Густав пригласил на главную роль вместо дочки. Да, стоит ещё обратить внимание на то, как Нора относится к своему ремеслу. С одной стороны, это сильнейшая тревога, с другой — глубоко понимая героев, которых играет, она может прятаться в них, как в скорлупу и на время забыть о своей нелёгкой жизни и депрессии.

Триер особо не скрывает от зрителя, что Густав снимает фильм о своей дочери, и оставляет по всему на это недвусмысленные намёки. Так, отец Норы, хотя и рассказывает Рэйчел историю своей повесившейся бабушки, не раз повторяет, что фильм вовсе не о ней. Но Рэйчел ощущает барьер: языковой, культурный, наконец, психологический и не может преодолеть его. Она, опять же, со всей прямотой говорит, что не может понять персонажа. Причина, конечно же, не в незнакомстве с прототипом, а в том что она — просто не Нора. Меняя актрису в фильме, Густав де-факто пытается заменить дочь, но это невозможно.

Пока что всё выглядит трогательно, но довольно избито и прямолинейно на уровне идеи. Однако постепенно Триер раскрывает подлинный смысл своей работы. Так, продюсер говорит Густаву, что это последний шанс для режиссёра, имея в виду, как мы думаем, фильм, но подразумевая на самом деле даже не налаживание отношений, а спасение дочери, погружённой в депрессию. Другим шагом становится отказ Рэйчел от роли. Она чувствует, что она здесь суррогат, и что у этой работы есть значение куда более глубокое, чем она способна понять. Для неё эти съёмки ещё и губительны, потому что она вынуждена проживать невыдуманную трагедию невымышленной личности.

Но для Норы всё иначе. Сестра убеждает её всё же прочесть сценарий. Неожиданно фильм оказывается для неё терапией. Отцу не всё равно, хотя он, как думает девушка, никогда не был рядом. Цель его — не столько снять новый фильм, а вылечить самое важное в его жизни существо. Он заставляет прожить её трагичный вариант своей судьбы, выпустить на волю то, что она старалась подавить и что в итоге всё больше её топило. Не зря съёмка финала этого "фильма внутри" на стилистическом уровне так плотно встраивается в фильм "внешний" и сперва кажется развязкой. Реалистичности добавляет то, что в нём сыграл и племянник Норы. Однако Йоаким Триер — не Ларс, так что никаких двусмысленных и провокационных финалов. Нора спасена, а самоубийство оказывается частью постановки.

По структуре "Сентиментальная ценность" больше похожа на притчу, где суть открывается только в финале. Не сказать, что работа прямо необычна, но главная идея — игра в кино как терапия, — мне кажется, достаточно нова. Ну и отдельно стоит, конечно, похвалить Стеллана Скарсгарда, который сделал Густава по-настоящему непредсказуемым и сложным персонажем, да и остальной каст, включая Эль Фаннинг, не подвёл.
8/10

Кошмар на улице Вязов / A Nightmare on Elm Street (реж. Сэмюэль Байер, 2010)

Ну вот мы и дошли до финальной точки. Снова рубрика "Это происходит с каждой успешной франшизой". К сожалению, эпидемия ремейков коснулась и одного из лучших слэшеров в истории. Нет нужды говорить, что вышло плохо, но я всё же выскажусь по поводу "Кошмара на улице Вязов 2010".

Есть фильмы, про которые хочется сказать, что они не должны существовать. А есть фильмы, которые вызывают только один вопрос: "Зачем это снимали?" Я, в принципе, не против ремейков как таковых, и вспомнить хорошие примеры тут не трудно: "Нечто" Карпентера, "Рассвет мертвецов" Снайдера — очень грамотно снятое переосмысление истории Ромеро, авторемейк "Забавных игр" Ханеке... Но вот зачем существует этот фильм — загадка.

На сторителлинг авторам было плевать глубочайше. В унылую, абсолютно неинтересную обновлённую историю просто понатыканы в рандомном порядке самые сочные моменты, взятые из оригинала, как, например, убийство Кристины, тело которой Фредди, прежде чем умертвить, помотал по всей комнате на глазах у её парня, или явление мёртвой Тины в пустующем школьном коридоре. В оригинале все эти ужасы грамотно вплетались в ткань сюжета. В версии Байера они без какой-либо логики раскиданы по фильму, мол "а помните, вот такое было?" Это дешёвая попытка сыграть на ностальгии? Не знаю. Но эти постоянные неуместные подмигивания, кто бы сомневался, делают фильм только хуже.

Фредди в ремейке превратился в садовника-педофила, который просто мстит бывшим воспитанникам детского сада, где он работал и вёл свои грязные делишки. Насколько харизматичен был Роберт Инглунд, настолько же безлик в этой Джеки Эрл Хейли. Не лучше и грим, который превратил Крюгера в какую-то CGI-жабу. Создатели утверждают, что хотели сделать его более реалистичным, более похожим на жертв пожара. Может, и пытались. Может, и правда похоже больше. Но, попытавшись избавиться от художественных условностей, они избавились и от самого духа злодея. Тревожный скрежет ножей на перчатке, фирменное "bitch" и пугающая игривость настоящего Фредди Крюгера запечатлеваются в памяти моментально. А вот каким был Фредди в "Кошмаре 2010", вы не вспомните уже через час после просмотра.

Хотя герои были не самой сильной стороной оригинального фильма и играли в большинстве своём скорее функциональную роль, после того, что мы увидим здесь, персонажи Крэйвена вдруг начинают казаться живыми и даже с претензией на глубину. Внезапная смерть Тины, которую по первом просмотре можно было легко принять за главную героиню, "последнюю девушку", выбивала из колеи своей неожиданностью. Что до её рафинированной новой версии... Ну убили и убили, чего бубнить-то? Её парень, в оригинале типичный бэд-бой, которого и правда легко принять за потенциального убийцу, здесь обычный подросток, оказавшийся в неподходящее время в неудачных обстоятельствах.

И главное. Нэнси из жизнерадостной и отважной девушки превратилась в звезду героинового шика, вечно депрессивную мечту школьника-инцела. Она ходит, как зомби, с застывшим в одной эмоции выражением, которое не меняется ни в страхе, ни в гневе. Примерно с таким же лицом и смотришь этот фильм.

В общем-то больше об этой поделке и нечего сказать. Для переосмысления тут слишком мало изменений. Как пересъёмка фильм плох тем более. На кого рассчитано кино, непонятно. Оригинал и спустя 26 лет (на момент выхода ремейка) смотрелся эффектно, стильно и увлекательно, и я думаю, что не совру, если скажу, что даже молодое поколение предпочтёт классику какой-то убогой переделке. Попытка сыграть на ностальгии? Ну да, после такой бездарщины захочется лишний раз пересмотреть шедевр Уэса Крэйвена 1984 года.

Хотя это всё ещё лучше экранизации мортал-комбата с участием Фредди и Джейсона Вурхиза, очков такое превосходство ремейку не добавляет. Этот фильм хочется просто забыть. К счастью, он настолько никакой, что проблем с этим не возникнет.
1/10