Эддингтон / Eddington (реж. Ари Астер, 2025)

Пришло время и мне высказаться насчёт "Эддингтона". То, что Ари Астер не собирается застопориться на хоррорах-слоубёрнерах, он ясно дал понять ещё в своей предыдущей работе – сюрреалистическом травелоге «Все страхи Бо». Тем более интригующей прозвучала новость, что следующий фильм режиссёра будет вестерном. Как и следовало ожидать, Астер опять раздвигает жанровые рамки.

Как и полагается в вестернах, действие разворачивается в захолустном городке Эддингтон где-то в пустынях Нью-Мексико. На дворе 2020 год, бушует ковид, установлен масочный режим и в довесок страну потрясает скандальное убийство Джорджа Флойда, положившее начало движению Black Lives Matter. Окружной шериф Джо Кросс, устав от политики местного мэра, сам решает составить ему конкуренцию на предстоящих выборах, тем более, что у него со своим оппонетом есть личные счёты.

Первая половина фильма больше похожа на несмешную сатиру, причём достаётся в куда большей степени левым. Белые подростки устраивают мирные протесты, саботируемые вандалами и мародёрами, скандируют антирасистские лозунги, унижаются и встают на колени и пытаются перетащить на свою сторону чернокожего полисмена. Мэр же в это время доводит до абсурда антиковидные меры. На фоне маячит непонятная организация, занимающаяся непонятными опытами, что заставляет местных жителей здорово насторожиться.

Выглядит всё это ужасно карикатурно. BLM подаётся как бессмысленная, не имеющая конечной цели, серия протестов, ещё и идущая рука об руку с терроризмом. Масочный режим — как дурость, навязанная сверху. На фоне этого комичный Джо и конспирологи-антипрививочники предстают чуть ли не голосом разума. К чести режиссёра, впрочем, следует сказать, что пара шуток по поводу масок всё же попадают точно в цель. Чем дольше смотришь, тем больше начинает казаться, будто Ари Астер скорее на стороне гордых белых американцев. Он будто бы отказывается посмотреть на события трезво и опирается на то, как SJW изображают правые.

Так неужели после двух лет ожидания мы получили всего лишь недолговечную и неостроумную попытку поиграть в "Южный Парк"? К счастью, Ари Астер не так прост. Постепенно он начинает переворачивать моральные ориентиры. Дойдя до того, что в английском языке называется "breaking point", Джо Кросс сам переступает границу допустимого и решает добиться своего радикальными методами. Внезапно в сердобольном, пусть и вспыльчивом, старике открывается разрушительная тьма, которая сильна настолько, что и фильм неожиданно меняет тон, из чёрной комедии превращаясь в мрачный триллер. Одновременно с ним ломается офицер Гай, в котором раскрывается реднек-ксенофоб, только и ждущий повода обличить чернокожего коллегу Майкла. Эта резкая перемена — как раз один из сильных ходов в "Эддингтоне".

Важен эпизод, когда жена Джо Луиза приводит полубезумного сектанта Вернона. Как раз в его словах и выражается главная идея фильма: любовь и зло не исключают друг друга, но, больше того, всегда идут рука об руку. Ари Астер как раз и говорит об этой двойственности, даже двуличности. Его мысль: "Да, вы, безусловно, способны на любовь, у вас благородные цели, но сейчас зло берёт в вас верх, и вы только тянете мир на дно".

Сам режиссёр объяснил, что ему важно было показать сильный разрыв между двумя лагерями, их нежелание слушать друг друга. Он пытается вызвать возмущение и у тех, и у других, заставить их увидеть собственную деструктивную и глухую сторону.

Проблема "Эддингтона" в том, что Астер откровенно перегибает палку с критикой левых и недостаточно сильно проходится по их оппонентам. Из-за этого дисбаланса становится сложно понять смысл картины: придётся продраться через кустарники собственных предрассудков, к чему готов не каждый зритель. Нет, это неплохое кино. Не такое стильное и глубокое, как "Солнцестояние" и "Все страхи Бо", но уж точно более грамотное, чем переоценённая "Реинкарнация". К реализации идеи есть большие вопросы, но смотреть его в конечном итоге достаточно интересно — не в последнюю очередь благодаря потрясающей игре Хоакина Феникса.

7/10

Иди и смотри (реж. Элем Климов, 1985)

1980-е для СССР — это время, когда Стало Можно. В том числе снова стало можно показывать войну со всеми её ужасами без прикрас. "Иди и смотри", снятый Элемом Климовым по сценарию, написанному в соавторстве с Алесем Адамовичем, — как раз пример такого пробирающе честного фильма.

Юный Флёра из глухой деревни в Беларуси, одержим идеей вступить в ряды партизан. Он упорно ищет в окрестностях брошенные ружья — без них не возьмут. Своего он добивается, но в результате это приносит ему лишь горе. Бравада сменяется ужасом и болью после первого же воздушного налёта. Реальность разрушает ожидания. Здесь раскрывается, что Флёра — ещё ребёнок. К войне никто не готов морально, но он тем более, и его новообретённая подруга Глаша ("Роза из колхоза"), влюблённая в командира партизанского отряда Косача, это хорошо видит.

Само название "Иди и смотри" отражает способ подачи, выбранный режиссёром и сценаристом (тут не получится говорить только о режиссёре). Это не рассказ, а демонстрация. Флёра буквально идёт и смотрит на весь кошмар, который происходит по вине наци. Здесь нет показного геройства, почти нет баталий. Лишь хаос и ад на земле. Незадолго до работы над фильмом Адамович вместе с Даниилом Граниным составили "Блокадную книгу" — документальный, позволю себе это сказать, хоррор, в котором не побоялись рассказать в том числе и о том, как люди переставали быть людьи, превращались в каннибалов и представляли опасность даже друг для друга. Так и в "Иди и смотри" деление на хороших и плохих аморфно. Понятия добра и зла, благородства и справедливости и даже в какой-то мере своих и чужих теряют значение. В обмен на жизни крестьяне готовы стать, по сути, рабами немцев, а среди немцев попадаются как жертвы режима, так и живые машины, запрограммированные геббельсовской пропагандой.

Ужас здесь идёт по нарастающей: бомбардировка лагеря партизан, истреблённая родная деревня, которая окончательно надламывает психику Флёры, наконец, чудовищная сцена сожжения заживо мирных сельчан в огромном сарае. Фильм настолько жесток и беспощаден, что даст фору, наверное, любому ужастику. Даже относительно мирные моменты бывают пугающими. Так, Глаша в какой-то момент предстаёт в глазах Флёры некой демоницей. Под особым ракурсом она выглядит, как колдунья, пытающаяся наслать на мальчика чары.

Императив "иди и смотри" адресован зрителю, это требование увидеть правду войны. "Война — это страшно и бесчеловечно", — так говорят многие. Эти слова уже, пожалуй, стали привычными, неким постулатом, аксиомой. Климов и Адамович, оба прошедшие вторую мировую, будучи почти детьми, утверждают другое: "Вы не знаете, что такое война". Надлом Флёры отражает и их личную драму. Он не герой в привычном смысле. Всё его геройство — это несколько партизанских вылазок. Он не решается даже расстрелять портрет Гитлера, но винить его не получается: в нём как будто говорит остаток человечности, который конфликтует с пониманием, что это опаснейший враг.

Даже сцена изгнания немцев из села партизанами показана не как ожидаемый хэппи-энд. Это просто хаос, атака, сбивающая с толку всех: ни Флёра, ни, соответственно, мы сперва вообще не понимаем, что происходит, и лишь со временем понимаем, что это пришли защитники.

Честность Климова и Адамовича ужасает и отрезвляет одновременно. Сейчас вошло в традицию каждый год мериться пушками, выпячивать силу, а общий курс на милитаризацию (простите мне эту минутку рассуждений о наболевшем) уже не прикрывается ничем. И когда смотришь этот фильм, диссонанс между истиной и сконутруированным образом истины проступает особенно отчётливо.

Если бы таких фильмов было больше, желающих повторить было бы меньше.
10/10

Сентиментальная ценность / Affeksjonsverdi (реж. Йоаким Триер, 2025)

Темы "что такое фильм?" и "как работает фильм?" в кинематографе поднимались и по-всякому осмыслялись уже тысячу раз. Новая работа Йоакима Триера тоже, с одной стороны, ставит сходий вопрос: "Зачем снимают кино?" С другой, это семейная драма, где фильм становится единственным мостиком между отцом и дочкой, которые давно уже не в ладах друг с другом.

"Сентиментальная ценность" начинается с рассказа о школьном сочинении Норы, главной героини фильма. Задание состояло в том, чтобы написать рассказ от имени неодушевлённого предмета — и девочка выбрала собственный дом. Это был, можно сказать, первый раз, когда будущая актриса вживалась в роль, и одновременно это попытка взглянуть на свою жизнь со стороны и рассказать о постепенном разрушении семьи.

Отец Норы Густав рано оставил дочек. Сам он — признанный режиссёр, любопытной особенностью которого является то, что он предпочитает снимать в своих фильмах своих близких. Так, в его самом знаменитом фильме главную роль сыграла Инга, младшая сестра Норы. Теперь же режиссёр написал новый сценарий — специально под Нору. Та, однако, из-за сложных отношений с родителем отказывается сыграть в нём и совсем не ревнует роль к Рэйчел Кэмп, "величайшей актрисой своего поколения", которую Густав пригласил на главную роль вместо дочки. Да, стоит ещё обратить внимание на то, как Нора относится к своему ремеслу. С одной стороны, это сильнейшая тревога, с другой — глубоко понимая героев, которых играет, она может прятаться в них, как в скорлупу и на время забыть о своей нелёгкой жизни и депрессии.

Триер особо не скрывает от зрителя, что Густав снимает фильм о своей дочери, и оставляет по всему на это недвусмысленные намёки. Так, отец Норы, хотя и рассказывает Рэйчел историю своей повесившейся бабушки, не раз повторяет, что фильм вовсе не о ней. Но Рэйчел ощущает барьер: языковой, культурный, наконец, психологический и не может преодолеть его. Она, опять же, со всей прямотой говорит, что не может понять персонажа. Причина, конечно же, не в незнакомстве с прототипом, а в том что она — просто не Нора. Меняя актрису в фильме, Густав де-факто пытается заменить дочь, но это невозможно.

Пока что всё выглядит трогательно, но довольно избито и прямолинейно на уровне идеи. Однако постепенно Триер раскрывает подлинный смысл своей работы. Так, продюсер говорит Густаву, что это последний шанс для режиссёра, имея в виду, как мы думаем, фильм, но подразумевая на самом деле даже не налаживание отношений, а спасение дочери, погружённой в депрессию. Другим шагом становится отказ Рэйчел от роли. Она чувствует, что она здесь суррогат, и что у этой работы есть значение куда более глубокое, чем она способна понять. Для неё эти съёмки ещё и губительны, потому что она вынуждена проживать невыдуманную трагедию невымышленной личности.

Но для Норы всё иначе. Сестра убеждает её всё же прочесть сценарий. Неожиданно фильм оказывается для неё терапией. Отцу не всё равно, хотя он, как думает девушка, никогда не был рядом. Цель его — не столько снять новый фильм, а вылечить самое важное в его жизни существо. Он заставляет прожить её трагичный вариант своей судьбы, выпустить на волю то, что она старалась подавить и что в итоге всё больше её топило. Не зря съёмка финала этого "фильма внутри" на стилистическом уровне так плотно встраивается в фильм "внешний" и сперва кажется развязкой. Реалистичности добавляет то, что в нём сыграл и племянник Норы. Однако Йоаким Триер — не Ларс, так что никаких двусмысленных и провокационных финалов. Нора спасена, а самоубийство оказывается частью постановки.

По структуре "Сентиментальная ценность" больше похожа на притчу, где суть открывается только в финале. Не сказать, что работа прямо необычна, но главная идея — игра в кино как терапия, — мне кажется, достаточно нова. Ну и отдельно стоит, конечно, похвалить Стеллана Скарсгарда, который сделал Густава по-настоящему непредсказуемым и сложным персонажем, да и остальной каст, включая Эль Фаннинг, не подвёл.
8/10