Сад / Zahrada (реж. Ян Шванкмайер, 1968)
Вдогонку ко вчерашнему разбору «Урока Фауста». Хотя Шванкмайера, как это часто бывает, знают в основном по крупным работам («Полено», «Сон Алёнки» и др.), большую часть своей карьеры он посвятил короткому метру. «Сад» – его первый опыт в игровом кино после череды довольно абстрактных и малопонятных мультфильмов.
«Сад» – это хрестоматийный пример сюрреалистического кино. Йозеф приезжает в гости к своему старшему брату, но на подъезде к его загородному дому с удивлением обнаруживает, что участок окружает цепь людей. Хозяин же ведёт себя как ни в чём не бывало. Он увлечённо рассказывает Йозефу о садоводстве, но тот слишком ошарашен живым забором, чтобы слушать.
Поначалу кино вызывает такое же недоумение, как человеческий забор – у главного героя. Однако замысел автора проясняется уже очень скоро, и «Сад» оказывается прямолинейной сатирой.
Перед нами – модель общества с чёткой дихотомией. Есть элита, которая живёт в своём обособленном мирке, и есть существующий только ради блага господ простой народ – электрики, мясники и т.д. Сам же садовод воспринимает их, как растения, буквально называя живой изгородью с удивительным для зрителя равнодушием, как о чём-то будничном.
Тут даже нельзя сказать, что это критика капиталистического строя или, наоборот, лицемерия «социалистических» государств. Шванкмайер смотрит шире, чем идеолог. Через эту аллегорию режиссёр касается темы власти как таковой. Несмотря на декоративность этой людской цепи, хозяин общается с ними и как с подчинёнными. Тут есть подобие системы доносов, благодаря которой мужчина выясняет, что одно из звеньев позволяет себе по ночам «сидеть и даже спать». Диалог же с провинившимся напоминает диалог начальника и подчинённого: «Вот что мне с вами делать? – «Прошу, дайте мне ещё один шанс!»
Важно тут то, что все эти люди стоят здесь добровольно, и у каждого есть какая-то тайная причина. Шванкмайер отмечает народную эту податливость: для людей такой порядок вещей представляется естественным, и из этого убеждения, что правильно именно такое устройство и никакое иное, проистекает и робость перед хозяином.
Но главная загадка фильма – это финал. Йозеф вдруг присоединяется к великому стоянию по периметру. Будучи в этой системе привилегированной персоной, он отказывается от этого статуса и в буквальном смысле отворачивается от брата и его дома. Что это? Подчинение? Или, напротив, бунт? Он очевидно переворачивает мироустройство, перейдя из одного социального класса в другой. Он не ассоциирует себя со власть имущими, он мыслит себя простым человеком, это очевидно. Но вопрос о том, какой душевный порыв заставил его сделать этот шаг, каждый, думаю, разрешит для себя сам.
Работа эта ещё не очень смелая, почерк Шванкмайера тут едва ли ощутим – так сразу и не догадаешься, чьему авторству «Сад» принадлежит. Однако это очень недурная аллегория с необычным центральным образом и пример того, почему короткий метр не стоит недооценивать.
8/10
Вдогонку ко вчерашнему разбору «Урока Фауста». Хотя Шванкмайера, как это часто бывает, знают в основном по крупным работам («Полено», «Сон Алёнки» и др.), большую часть своей карьеры он посвятил короткому метру. «Сад» – его первый опыт в игровом кино после череды довольно абстрактных и малопонятных мультфильмов.
«Сад» – это хрестоматийный пример сюрреалистического кино. Йозеф приезжает в гости к своему старшему брату, но на подъезде к его загородному дому с удивлением обнаруживает, что участок окружает цепь людей. Хозяин же ведёт себя как ни в чём не бывало. Он увлечённо рассказывает Йозефу о садоводстве, но тот слишком ошарашен живым забором, чтобы слушать.
Поначалу кино вызывает такое же недоумение, как человеческий забор – у главного героя. Однако замысел автора проясняется уже очень скоро, и «Сад» оказывается прямолинейной сатирой.
Перед нами – модель общества с чёткой дихотомией. Есть элита, которая живёт в своём обособленном мирке, и есть существующий только ради блага господ простой народ – электрики, мясники и т.д. Сам же садовод воспринимает их, как растения, буквально называя живой изгородью с удивительным для зрителя равнодушием, как о чём-то будничном.
Тут даже нельзя сказать, что это критика капиталистического строя или, наоборот, лицемерия «социалистических» государств. Шванкмайер смотрит шире, чем идеолог. Через эту аллегорию режиссёр касается темы власти как таковой. Несмотря на декоративность этой людской цепи, хозяин общается с ними и как с подчинёнными. Тут есть подобие системы доносов, благодаря которой мужчина выясняет, что одно из звеньев позволяет себе по ночам «сидеть и даже спать». Диалог же с провинившимся напоминает диалог начальника и подчинённого: «Вот что мне с вами делать? – «Прошу, дайте мне ещё один шанс!»
Важно тут то, что все эти люди стоят здесь добровольно, и у каждого есть какая-то тайная причина. Шванкмайер отмечает народную эту податливость: для людей такой порядок вещей представляется естественным, и из этого убеждения, что правильно именно такое устройство и никакое иное, проистекает и робость перед хозяином.
Но главная загадка фильма – это финал. Йозеф вдруг присоединяется к великому стоянию по периметру. Будучи в этой системе привилегированной персоной, он отказывается от этого статуса и в буквальном смысле отворачивается от брата и его дома. Что это? Подчинение? Или, напротив, бунт? Он очевидно переворачивает мироустройство, перейдя из одного социального класса в другой. Он не ассоциирует себя со власть имущими, он мыслит себя простым человеком, это очевидно. Но вопрос о том, какой душевный порыв заставил его сделать этот шаг, каждый, думаю, разрешит для себя сам.
Работа эта ещё не очень смелая, почерк Шванкмайера тут едва ли ощутим – так сразу и не догадаешься, чьему авторству «Сад» принадлежит. Однако это очень недурная аллегория с необычным центральным образом и пример того, почему короткий метр не стоит недооценивать.
8/10
🔥4
Чарльз Буковски. «Макулатура» / «Pulp» (1994)
Эта рецензия писалась не так давно для лайвлиба, но пусть будет и тут.
Помните, как вы ехали в поезде, и у кого-нибудь на столе непременно валялась книженция неизменной Донцовой? Порой даже забытая владельцем, ибо поездка кончилась, а с ней пропал и интерес к очередному ироническому детективу. «Макулатура» мне послужила тем же самым, только на работе.
Заняться было нечем, серьёзный нон-фикшен подутомил, ну и так вот выбор пал на Буковски. Вообще это было не первое моё столкновение с автором. Лет шесть или семь назад, когда вкус ещё не сформировался, его рассказы произвели на молодую Алису приятное впечатление. Теперь Алиса стала старше, начитаннее и увидела все недостатки прозы Буковски, которого по какой-то непостижимой причине записывают чуть ли не в гении, уж точно – в важных авторов американской современной литературы.
Что бросилось в глаза – невероятно, невыносимо бедный язык. Возразят: Буковски-де специально писал коротко и ясно, как Хемингуэй. Проблема только в том, что лаконичность – это умение доносить мысль ёмко и понятно, и вовсе не обязательно опускаться до языка уровня маргиналов из подворотни, чтобы писать кратко и доходчиво. Дело не в материщине (не мне, филологу и поклоннику Ерофеева, Берроуза или Сорокина, бранить за мат), а в невыносимой примитивности стилистических приёмов и поразительно скудном словарном запасе.
Он писал жизнь, он изображал реальность, – так говорят адепты. Если так, то это неотрефлексированное, прямое и бессмысленное копирование жизненных ситуаций. Лирический герой, за которым отчётливо слышен голос автора, просто тонет в грязи, выпивке и женщинах, но этот круговорот грязи не сообщает ничего сверх самого себя. Он только упивается своим упадком, и ищет читателя, который будет упиваться им вместе с ним. Чернуха ради чернухи. Вульгарность ради самой себя. Герой бухает, спит с женщинами, отшивает клиентов, а ведёт это всё просто в никуда. Хождение по кругу, сопровождаемое жалкими попытками в юмор. За этим не кроется ни мысли, ни человека, ни рассуждения, ни жизни – абсолютная пустота, nihil. Да, более нигилистичного автора найти сложно. И – нет, это не произведение о нигилизме, не текст, вскрывающий мертвечину в современном мире и людях вокруг. Nihil – это сама природа «Макулатуры», это она сама. Любые поиски интеллектуальной нагрузки тут обречены на провал. Всё, что здесь есть – это безвкусное пустословие, смердящая куча полных отвращения к человеческому существу предложений и, что куда хуже, отказ от изучения собственной ненависти. Жалкий человек, лелеющий мусор, который давно похоронил под собой душу – вот такое складывается впечатление.
Что характерно, Буковски внезапно обнаруживает вполне неплохую фантазию, по крайней мере, он подкидывает дельные сюжетные идеи, и удачно вводит элементы магического реализма, навевающие ассоциации с Уильямом Берроузом. В общем-то исключительно за это я немножко повышаю свою оценку романа. Но всё разбивается, опять же, о языковую нищету и отсутствие идеи. Упомянутый Берроуз все эти мерзости изобразил бы куда более стильно и заставил бы работать на нечто большее, в его тексте это была бы аллегория, а не очередной способ посетовать на собственное моральное падение, втайне охраняемое ото всех, кто посмеет подать руку помощи – ведь тогда не останется ничего, на что можно жаловаться.
Эту рецензию я пишу в надежде избавиться наконец от той желчи и злости, которыми меня несколько месяцев назад наполнил этот текст. О нём можно сказать только так: пустопорожняя и стилистически жалкая литература. Не контркультура и не альтернатива, а отравляющая, высасывающая энергию жалоба на жизнь прогнившего душой человека, который сам выбрал свою участь мизантропа и алкоголика.
2/10
Эта рецензия писалась не так давно для лайвлиба, но пусть будет и тут.
Помните, как вы ехали в поезде, и у кого-нибудь на столе непременно валялась книженция неизменной Донцовой? Порой даже забытая владельцем, ибо поездка кончилась, а с ней пропал и интерес к очередному ироническому детективу. «Макулатура» мне послужила тем же самым, только на работе.
Заняться было нечем, серьёзный нон-фикшен подутомил, ну и так вот выбор пал на Буковски. Вообще это было не первое моё столкновение с автором. Лет шесть или семь назад, когда вкус ещё не сформировался, его рассказы произвели на молодую Алису приятное впечатление. Теперь Алиса стала старше, начитаннее и увидела все недостатки прозы Буковски, которого по какой-то непостижимой причине записывают чуть ли не в гении, уж точно – в важных авторов американской современной литературы.
Что бросилось в глаза – невероятно, невыносимо бедный язык. Возразят: Буковски-де специально писал коротко и ясно, как Хемингуэй. Проблема только в том, что лаконичность – это умение доносить мысль ёмко и понятно, и вовсе не обязательно опускаться до языка уровня маргиналов из подворотни, чтобы писать кратко и доходчиво. Дело не в материщине (не мне, филологу и поклоннику Ерофеева, Берроуза или Сорокина, бранить за мат), а в невыносимой примитивности стилистических приёмов и поразительно скудном словарном запасе.
Он писал жизнь, он изображал реальность, – так говорят адепты. Если так, то это неотрефлексированное, прямое и бессмысленное копирование жизненных ситуаций. Лирический герой, за которым отчётливо слышен голос автора, просто тонет в грязи, выпивке и женщинах, но этот круговорот грязи не сообщает ничего сверх самого себя. Он только упивается своим упадком, и ищет читателя, который будет упиваться им вместе с ним. Чернуха ради чернухи. Вульгарность ради самой себя. Герой бухает, спит с женщинами, отшивает клиентов, а ведёт это всё просто в никуда. Хождение по кругу, сопровождаемое жалкими попытками в юмор. За этим не кроется ни мысли, ни человека, ни рассуждения, ни жизни – абсолютная пустота, nihil. Да, более нигилистичного автора найти сложно. И – нет, это не произведение о нигилизме, не текст, вскрывающий мертвечину в современном мире и людях вокруг. Nihil – это сама природа «Макулатуры», это она сама. Любые поиски интеллектуальной нагрузки тут обречены на провал. Всё, что здесь есть – это безвкусное пустословие, смердящая куча полных отвращения к человеческому существу предложений и, что куда хуже, отказ от изучения собственной ненависти. Жалкий человек, лелеющий мусор, который давно похоронил под собой душу – вот такое складывается впечатление.
Что характерно, Буковски внезапно обнаруживает вполне неплохую фантазию, по крайней мере, он подкидывает дельные сюжетные идеи, и удачно вводит элементы магического реализма, навевающие ассоциации с Уильямом Берроузом. В общем-то исключительно за это я немножко повышаю свою оценку романа. Но всё разбивается, опять же, о языковую нищету и отсутствие идеи. Упомянутый Берроуз все эти мерзости изобразил бы куда более стильно и заставил бы работать на нечто большее, в его тексте это была бы аллегория, а не очередной способ посетовать на собственное моральное падение, втайне охраняемое ото всех, кто посмеет подать руку помощи – ведь тогда не останется ничего, на что можно жаловаться.
Эту рецензию я пишу в надежде избавиться наконец от той желчи и злости, которыми меня несколько месяцев назад наполнил этот текст. О нём можно сказать только так: пустопорожняя и стилистически жалкая литература. Не контркультура и не альтернатива, а отравляющая, высасывающая энергию жалоба на жизнь прогнившего душой человека, который сам выбрал свою участь мизантропа и алкоголика.
2/10
❤🔥3❤2
Товарищи! У меня есть ещё один канал, посвящённый музыке без каких-либо жанровых границ, который мы ведём вместе с подругой. Может быть, кому-то здесь это тоже будет интересно.
А пока – вот относительно старенькая рецензия на книгу об одном из самых своеобразных персонажей панк-сцены.
А пока – вот относительно старенькая рецензия на книгу об одном из самых своеобразных персонажей панк-сцены.
Forwarded from Мусоросвалка | Modern Music Is Rubbish (Northern Alice)
В независимом издательстве INFANṬ снова доступна книга "Алан Вега: беседы с бунтарём". Главная чайка прочитала и спешит поделиться с вами мыслями по поводу этой удивительной и по-своему провокационной вещи.
Это эксклюзивный материал, написанный специально для нашего ТГ-канала. Несколько нестандартный, как видите.
Читать
Это эксклюзивный материал, написанный специально для нашего ТГ-канала. Несколько нестандартный, как видите.
Читать
Telegraph
Букварь бунтаря. Рецензия на книгу Александра Бретона "Алан Вега: беседы с бунтарём"
В независимом издательстве INFANṬ снова доступна книга "Алан Вега: беседы с бунтарём". Главная чайка прочитала и спешит поделиться с вами мыслями по поводу этой удивительной и по-своему провокационной вещи. Вопрос о том, как говорить о музыке и музыкантах…
❤🔥4
Пошёл ты, Фредди! / Freddy Got Fingered (реж. Том Грин, 2001)
2001 год в глазах Кубрика: люди летают в космос, встают вопросы отношений человечества и искусственного разума.
2001 год в реальности: шоумен тратит 14 млн. долларов на то, чтобы сознательно снять ОЧЕНЬ плохой фильм.
Особенно много о «Пошёл ты, Фредди!» (на самом деле, название переводится... немного иначе, в общем) не скажешь, но режиссёр, который ещё и сыграл в своём шедевре главную роль, за полтора часа показал какой-то почти высший пилотаж троллинга.
Всем знакомы невыносимо тупые и плоские голливудские комедии навроде тех, где по полтора часа кряду кривляется Джим Керри. Вот «Пошёл ты, Фредди!» – это то же самое, только с поправкой на то, что фильм, целенаправленно копируя почерк, драматургию, конфликты и чувство юмора тех самых комедий, одновременно является и пародией на оные. Если не знать заранее, что Том Грин – прожжённый тролль, то можно, пожалуй, даже запутаться, издеваются над тобой или это снято всерьёз.
Иногда, впрочем, режиссёр подмигивает нам, мол, I'm just kidding. Так, например, ближе к концу фильма можно заметить плакат, на котором красуется: «Когда этот фильм уже перестанет нас насиловать?». За намёк можно счесть и вступление, где главный герой по имени Гард несётся на скейте, разрушая всё на своём пути, а сопровождается это всё песней Sex Pistols «Problems». Малкольм Макларен и сам был тем ещё возмутителем спокойствия и контркультурщиком: его проект во главе с Джонни Роттеном подорвали в своё время задницу всему Соединённому Королевству. Кажется, что таким прологом Грин отождествляет себя со знаменитыми панками. Подобную же штуку он проворачивает и в конце. Титры сопровождает хит главного трикстера современной поп-музыки – Эминема (если конкретно, «The Real Slim Shady», которую я просто обожаю).
На стёб намекают и мультики, которые рисует Гард: рисовка в стиле Hanna Barbera (про это там ещё пошутят), по содержанию – напоминает трешак, который любят на нашем 2Х2.
Причём Грин, кажется, искренне наслаждается тем, что делает, и вкладывает в фильм душу. В своём альтернативно одарённом персонаже он словно отразил какую-то частичку самого себя, настолько естественна его игра. Может, он даже потешается над тем, что в принципе делает в этом кринжовом кино. Метакринж, так сказать.
Короче говоря, перед нами образцовая пост-ирония, которая тогда уже существовала, но не была, наверное, столь популярна, как сейчас. «Пошёл ты, Фредди!» – вещь уморительная, но смеёшься ты вовсе не над самим юмором, а над тем, что он скрывает на самом деле.
Отдельное почтение за персонажей. Это, опять же, типажи, вытянутые из дегродских американских комедий, только у Грина они достигают просто квинтэссенции. Тут есть сексуально озабоченная (до предела) блондинка, занудный взрослый (и то и другое – до предела) брат Гарда, работающий в банке, наконец – невменяемо гневливый (до предела и точь-в-точь, как сыгравший его актёр) отец семейства. И мой фаворит: несчастный мальчик, которого весь фильм ненамеренно бьют. Все вызывают одновременно чувство неловкости и при этом же восторга.
На анти-шедевр не тянет, но смотреть – одно удовольствие, хотя и сомнительное.
8/10, где 10 – самый низкий балл.
2001 год в глазах Кубрика: люди летают в космос, встают вопросы отношений человечества и искусственного разума.
2001 год в реальности: шоумен тратит 14 млн. долларов на то, чтобы сознательно снять ОЧЕНЬ плохой фильм.
Особенно много о «Пошёл ты, Фредди!» (на самом деле, название переводится... немного иначе, в общем) не скажешь, но режиссёр, который ещё и сыграл в своём шедевре главную роль, за полтора часа показал какой-то почти высший пилотаж троллинга.
Всем знакомы невыносимо тупые и плоские голливудские комедии навроде тех, где по полтора часа кряду кривляется Джим Керри. Вот «Пошёл ты, Фредди!» – это то же самое, только с поправкой на то, что фильм, целенаправленно копируя почерк, драматургию, конфликты и чувство юмора тех самых комедий, одновременно является и пародией на оные. Если не знать заранее, что Том Грин – прожжённый тролль, то можно, пожалуй, даже запутаться, издеваются над тобой или это снято всерьёз.
Иногда, впрочем, режиссёр подмигивает нам, мол, I'm just kidding. Так, например, ближе к концу фильма можно заметить плакат, на котором красуется: «Когда этот фильм уже перестанет нас насиловать?». За намёк можно счесть и вступление, где главный герой по имени Гард несётся на скейте, разрушая всё на своём пути, а сопровождается это всё песней Sex Pistols «Problems». Малкольм Макларен и сам был тем ещё возмутителем спокойствия и контркультурщиком: его проект во главе с Джонни Роттеном подорвали в своё время задницу всему Соединённому Королевству. Кажется, что таким прологом Грин отождествляет себя со знаменитыми панками. Подобную же штуку он проворачивает и в конце. Титры сопровождает хит главного трикстера современной поп-музыки – Эминема (если конкретно, «The Real Slim Shady», которую я просто обожаю).
На стёб намекают и мультики, которые рисует Гард: рисовка в стиле Hanna Barbera (про это там ещё пошутят), по содержанию – напоминает трешак, который любят на нашем 2Х2.
Причём Грин, кажется, искренне наслаждается тем, что делает, и вкладывает в фильм душу. В своём альтернативно одарённом персонаже он словно отразил какую-то частичку самого себя, настолько естественна его игра. Может, он даже потешается над тем, что в принципе делает в этом кринжовом кино. Метакринж, так сказать.
Короче говоря, перед нами образцовая пост-ирония, которая тогда уже существовала, но не была, наверное, столь популярна, как сейчас. «Пошёл ты, Фредди!» – вещь уморительная, но смеёшься ты вовсе не над самим юмором, а над тем, что он скрывает на самом деле.
Отдельное почтение за персонажей. Это, опять же, типажи, вытянутые из дегродских американских комедий, только у Грина они достигают просто квинтэссенции. Тут есть сексуально озабоченная (до предела) блондинка, занудный взрослый (и то и другое – до предела) брат Гарда, работающий в банке, наконец – невменяемо гневливый (до предела и точь-в-точь, как сыгравший его актёр) отец семейства. И мой фаворит: несчастный мальчик, которого весь фильм ненамеренно бьют. Все вызывают одновременно чувство неловкости и при этом же восторга.
На анти-шедевр не тянет, но смотреть – одно удовольствие, хотя и сомнительное.
8/10, где 10 – самый низкий балл.
🔥6
А дворник с черными усами
стоит опять под воротами
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок.
И в окнах слышен крик веселый,
и топот ног, и звон бутылок.
– Даниил Хармс. «Постоянство веселья и грязи»
Продолжаю знакомиться и знакомить вас с контркультурной литературой. Это стихотворение Хармса не раз приходило мне в голову во время чтения «Отбросов». Однако чем глубже копаешь, тем больше видишь, и то, что поначалу казалось социальной сатирой, оказалось сильной личностной драмой. Филолог из меня не особо удался, но профдеформация даёт о себе знать, поэтому вот лонгрид-разбор этой обманчиво простой повести.
Telegraph
Юджин Мартен. «Отбросы» / «Waste» (2008)
А дворник с черными усами стоит опять под воротами и чешет грязными руками под грязной шапкой свой затылок. И в окнах слышен крик веселый, и топот ног, и звон бутылок. – Даниил Хармс. «Постоянство веселья и грязи» Юджин Мартен в России публикуется впервые…
❤5
Кошмар на улице Вязов 6: Фредди мёртв / Freddy's Dead: The Final Nightmare (реж. Рэйчел Талалэй, 1991)
Соскучились по Фредди? Он по вам тоже. После небольшого перерыва возвращаюсь к обзору франшизы "Кошмар на улице Вязов". К сожалению, рано или поздно это должно было случиться: откровенно провальная часть.
До сих пор даже в проседающих сериях были свои плюсы, но "Последний кошмар" (спойлер: не последний) с первых минут кричит: "Нам просто нужно как-то это закончить!" Рэйчел Талалэй пыталась ответить на оставшиеся вопросы и закрыть пробелы в прошлом Крюгера, но, метаясь от комедии к драме, так и не определилась, что же она всё-таки хочет сделать. Либо ей попросту лень.
На этот раз в центре действия – психолог и её подопечные-подростки из реабилитационного центра, которые попадают в Спрингвуд – один приудительно, трое – случайно.
Первый же вопрос, который возникает к фильму: а как вообще Фредди удалось вырваться из плена? Мы помним, что маньяк отправился обратно в утробу к покойной матери. Но Талалэй игнорирует события "Дитя сна" и просто ставит нас перед фактом: маньяк всё ещё тут.
Хотя нет, не совсем игнорирует. То, что Крюгер — "сын тысячи насильников", она вспомнила и даже чуть-чуть показала нам, как в детстве над ним издевались сверстники (а ему хоть бы хны) и как подростком он развлекался аутосадомазохизмом (именно так). Но главное — она находит объяснение тому, как Крюгер возродился во снах, а именно: бесы подсобили. Потом узнаём и то, почему он охотится на подрастающее поколение даже после смерти, а именно: у серийного убийцы отняли любимую дочурку перед тем, как линчевать. Образ добропорядочного семьянина, который втайне ото всех убивает детишек, более чем реалистичен, но с трудом укладывается в историю персонажа. Проблема в связях. Возникновение на арене отпрыска Крюгера само по себе вполне неплохой ход, но месть за то, что его у него отобрали? Совсем не вяжется с сюжетами предыдущих фильмов.
В каждой из предыдущих частей "Кошмара" так или иначе присутствовал чёрный юмор, и Талалэй тоже решает не отставать. Ох, лучше бы она этого не делала! Уровень её чувства юмора — детская буффонада, от которой чувствуешь только неловкость. Пародия на Супер-Марио, заезженное цитирование встречи Дороти с ведьмой по пути в Страну Оз и всё в таком духе. Вытягивает эти кринжовые эпизоды разве что харизма Роберта Инглунда, который слишком любит свою роль, чтобы халтурить.
А что с героями? До сих пор как минимум центрального протагониста каждый, кто работал над сериалом, хотя бы пытался сделать запоминающимся: от Нэнси (пусть и с натяжкой) до Элис. Повзрослевшую же дочь Фредди Мэгги иначе, как деревом не назовёшь. Актрису я не виню, ибо невозможно сыграть хорошо героиню, которая раз и навсегда застыла в одной эмоции. Про остальных вообще молчу. Единственная, кто мне лично понравился, — это травмированная регулярным насилием со стороны отца Трейси. Но, возможно, тут дело просто в моей слабости к таким симпатичным боевым девицам.
Если вы попросите меня назвать самую ленивую концовку в истории кино, то я не задумываясь назову "Фредди мёртв". Ибо Талалэй не придумала ничего лучше, чем просто оборвать фильм фразой "Фредди мёртв". Всё, зрители, вздыхайте с облегчением. Бог с ним, с послесловием. Дело именно в этой последней реплике, настолько бьющей в лоб точке, что она становится больше похожа на запятую, и как итог финал оставляет... да, верно, чувство неловкости. После чего нас ждут титры, сопровождаемые нарезкой из всех серий, которая после такого плевка в поклонников "Кошмара" выглядит насмешкой.
Ну и вишенка на торте. "Фредди мёртв" изначально снимался под формат 3D, и Талалэй не преминула этим воспользоваться, вручив Мэгги 3D-очки, в которых во сне та будет видеть всё иначе. Но есть нюанс. Для того, кто смотрит фильм в обычном 2D в этой точке сюжета не меняется ничего, хотя нетрудно понять, какие моменты должны были поразить зрителя в кинотеатре. Так что приз за самое идиотское приплетание современных технологий вручаю Рэйчел Талалэй.
Смотреть это кино просто больно, но за Фредди и Трейси, так и быть, —
3/10
Соскучились по Фредди? Он по вам тоже. После небольшого перерыва возвращаюсь к обзору франшизы "Кошмар на улице Вязов". К сожалению, рано или поздно это должно было случиться: откровенно провальная часть.
До сих пор даже в проседающих сериях были свои плюсы, но "Последний кошмар" (спойлер: не последний) с первых минут кричит: "Нам просто нужно как-то это закончить!" Рэйчел Талалэй пыталась ответить на оставшиеся вопросы и закрыть пробелы в прошлом Крюгера, но, метаясь от комедии к драме, так и не определилась, что же она всё-таки хочет сделать. Либо ей попросту лень.
На этот раз в центре действия – психолог и её подопечные-подростки из реабилитационного центра, которые попадают в Спрингвуд – один приудительно, трое – случайно.
Первый же вопрос, который возникает к фильму: а как вообще Фредди удалось вырваться из плена? Мы помним, что маньяк отправился обратно в утробу к покойной матери. Но Талалэй игнорирует события "Дитя сна" и просто ставит нас перед фактом: маньяк всё ещё тут.
Хотя нет, не совсем игнорирует. То, что Крюгер — "сын тысячи насильников", она вспомнила и даже чуть-чуть показала нам, как в детстве над ним издевались сверстники (а ему хоть бы хны) и как подростком он развлекался аутосадомазохизмом (именно так). Но главное — она находит объяснение тому, как Крюгер возродился во снах, а именно: бесы подсобили. Потом узнаём и то, почему он охотится на подрастающее поколение даже после смерти, а именно: у серийного убийцы отняли любимую дочурку перед тем, как линчевать. Образ добропорядочного семьянина, который втайне ото всех убивает детишек, более чем реалистичен, но с трудом укладывается в историю персонажа. Проблема в связях. Возникновение на арене отпрыска Крюгера само по себе вполне неплохой ход, но месть за то, что его у него отобрали? Совсем не вяжется с сюжетами предыдущих фильмов.
В каждой из предыдущих частей "Кошмара" так или иначе присутствовал чёрный юмор, и Талалэй тоже решает не отставать. Ох, лучше бы она этого не делала! Уровень её чувства юмора — детская буффонада, от которой чувствуешь только неловкость. Пародия на Супер-Марио, заезженное цитирование встречи Дороти с ведьмой по пути в Страну Оз и всё в таком духе. Вытягивает эти кринжовые эпизоды разве что харизма Роберта Инглунда, который слишком любит свою роль, чтобы халтурить.
А что с героями? До сих пор как минимум центрального протагониста каждый, кто работал над сериалом, хотя бы пытался сделать запоминающимся: от Нэнси (пусть и с натяжкой) до Элис. Повзрослевшую же дочь Фредди Мэгги иначе, как деревом не назовёшь. Актрису я не виню, ибо невозможно сыграть хорошо героиню, которая раз и навсегда застыла в одной эмоции. Про остальных вообще молчу. Единственная, кто мне лично понравился, — это травмированная регулярным насилием со стороны отца Трейси. Но, возможно, тут дело просто в моей слабости к таким симпатичным боевым девицам.
Если вы попросите меня назвать самую ленивую концовку в истории кино, то я не задумываясь назову "Фредди мёртв". Ибо Талалэй не придумала ничего лучше, чем просто оборвать фильм фразой "Фредди мёртв". Всё, зрители, вздыхайте с облегчением. Бог с ним, с послесловием. Дело именно в этой последней реплике, настолько бьющей в лоб точке, что она становится больше похожа на запятую, и как итог финал оставляет... да, верно, чувство неловкости. После чего нас ждут титры, сопровождаемые нарезкой из всех серий, которая после такого плевка в поклонников "Кошмара" выглядит насмешкой.
Ну и вишенка на торте. "Фредди мёртв" изначально снимался под формат 3D, и Талалэй не преминула этим воспользоваться, вручив Мэгги 3D-очки, в которых во сне та будет видеть всё иначе. Но есть нюанс. Для того, кто смотрит фильм в обычном 2D в этой точке сюжета не меняется ничего, хотя нетрудно понять, какие моменты должны были поразить зрителя в кинотеатре. Так что приз за самое идиотское приплетание современных технологий вручаю Рэйчел Талалэй.
Смотреть это кино просто больно, но за Фредди и Трейси, так и быть, —
3/10
❤5
Шведская история любви / En kärlekshistoria (реж. Рой Андерссон, 1970)
Роя Андерссона я очень люблю за его «экзистенциальную трилогию», каждый фильм которой меня просто поразил. Однако дебютная работа шведского режиссёра совсем не похожа на его более поздние полифоничные абсурдистские трагикомедии. «Шведская история любви» – это весьма своеобразный coming-of-age, который, хотя и рассказывает больше о подростках, юному зрителю будет не особо понятен.
Сама история предельно проста. Подросток лет примерно 13-14 по имени Пер находит себе подружку – Аннику. Отношения их невинны, Андерссон никаких границ не переступает, ему это не интересно. Параллельно же мы наблюдаем за конфликтом отцов двух семейств. Учитывая, что одни – простые рабочие, а другие – ближе к классу буржуа, становится очевиден политический мотив. Подтверждает его и мимоходом брошенная фраза одного из второстепенных героев о том, что не далёк день, когда к власти придут социал-демократы... В таком разрезе романтическая связь Пера и Анники выступает как бы символом объединения классов, а точнее даже, постепенно стирающихся барьеров между ними.
Но центральная тема фильма – скорее одиночество. Недаром дед главного героя в самом начале рассуждает, что не хочет покидать санаторий, потому как в современном мире одиноким людям делать нечего. Персонажи кинокартины глухи друг к другу, не дослушивают, не слышат, не могут вступить в коммуникацию – позже эти вещи будут проступать у режиссёра отчётливее.
В руках другого автора «Шведская история любви» могла бы стать банальной мелодрамой, но только не у Роя Андерссона. Отличает её киноязык. Это очень молчаливая картина. Пер и Анника почти не разговаривают, но от зрителя не укрывается, что между ними есть сильная эмоциональная связь. Всё дело в мимике и жестах, прикосновениях, в глазах и движениях – слова им не нужны. Это очень тактильное кино, которое будет понятнее тем, кому прикосновения любящего человека хорошо знакомы и кто в целом познаёт мир «кожей».
Здесь вообще много тишины и беззвучных сцен, где заглушены все звуки от шума ветра до рёва мопедов. Хотя периодически тут звучат песни в духе своего времени, главной темой следовало бы назвать «4' 33"» Джона Кейджа.
Зато старшие разговаривают всё время, да что проку?
По-нордически сдержанная брань, язвительные замечания, монологи, обращённые в пустоту, даже если говорящий вроде бы и обращается к кому-то конкретному, пустопорожняя светская болтовня... Но контакта нет, каждый изолирован от остальных, каждый опустошён. В восклицании отца Анники «Я потратил впустую 45 лет жизни!» воплощается со всей полнотой бессмыслица, которой эти взрослые люди заполняют свою повседневность. Да, пока Андерссон, конечно, держится реализма, но его интерес к абсурду здесь уже чуть-чуть проклёвывается.
«Шведская история любви» – фильм очень медленный и небогатый на события. Это и не удивительно: в идиллическом и беззаботном мире Пера и Анники время перестаёт существовать, и вспоминаешь о нём лишь тогда, когда вас возвращают на землю к бытовухе взрослой жизни. Нужно быть готовым к такому темпу и к тому, что сюжет накаляется только в последней четверти картины, да и то совсем немного: ссора на празднике – ещё одна обыденность, о которой скоро забудут.
Не совсем то, за что мне полюбился Рой Андерссон, да и любовная романтика мне не особо близка, но кино довольно неплохое, во всяком случае – необычное.
7/10
Роя Андерссона я очень люблю за его «экзистенциальную трилогию», каждый фильм которой меня просто поразил. Однако дебютная работа шведского режиссёра совсем не похожа на его более поздние полифоничные абсурдистские трагикомедии. «Шведская история любви» – это весьма своеобразный coming-of-age, который, хотя и рассказывает больше о подростках, юному зрителю будет не особо понятен.
Сама история предельно проста. Подросток лет примерно 13-14 по имени Пер находит себе подружку – Аннику. Отношения их невинны, Андерссон никаких границ не переступает, ему это не интересно. Параллельно же мы наблюдаем за конфликтом отцов двух семейств. Учитывая, что одни – простые рабочие, а другие – ближе к классу буржуа, становится очевиден политический мотив. Подтверждает его и мимоходом брошенная фраза одного из второстепенных героев о том, что не далёк день, когда к власти придут социал-демократы... В таком разрезе романтическая связь Пера и Анники выступает как бы символом объединения классов, а точнее даже, постепенно стирающихся барьеров между ними.
Но центральная тема фильма – скорее одиночество. Недаром дед главного героя в самом начале рассуждает, что не хочет покидать санаторий, потому как в современном мире одиноким людям делать нечего. Персонажи кинокартины глухи друг к другу, не дослушивают, не слышат, не могут вступить в коммуникацию – позже эти вещи будут проступать у режиссёра отчётливее.
В руках другого автора «Шведская история любви» могла бы стать банальной мелодрамой, но только не у Роя Андерссона. Отличает её киноязык. Это очень молчаливая картина. Пер и Анника почти не разговаривают, но от зрителя не укрывается, что между ними есть сильная эмоциональная связь. Всё дело в мимике и жестах, прикосновениях, в глазах и движениях – слова им не нужны. Это очень тактильное кино, которое будет понятнее тем, кому прикосновения любящего человека хорошо знакомы и кто в целом познаёт мир «кожей».
Здесь вообще много тишины и беззвучных сцен, где заглушены все звуки от шума ветра до рёва мопедов. Хотя периодически тут звучат песни в духе своего времени, главной темой следовало бы назвать «4' 33"» Джона Кейджа.
Зато старшие разговаривают всё время, да что проку?
По-нордически сдержанная брань, язвительные замечания, монологи, обращённые в пустоту, даже если говорящий вроде бы и обращается к кому-то конкретному, пустопорожняя светская болтовня... Но контакта нет, каждый изолирован от остальных, каждый опустошён. В восклицании отца Анники «Я потратил впустую 45 лет жизни!» воплощается со всей полнотой бессмыслица, которой эти взрослые люди заполняют свою повседневность. Да, пока Андерссон, конечно, держится реализма, но его интерес к абсурду здесь уже чуть-чуть проклёвывается.
«Шведская история любви» – фильм очень медленный и небогатый на события. Это и не удивительно: в идиллическом и беззаботном мире Пера и Анники время перестаёт существовать, и вспоминаешь о нём лишь тогда, когда вас возвращают на землю к бытовухе взрослой жизни. Нужно быть готовым к такому темпу и к тому, что сюжет накаляется только в последней четверти картины, да и то совсем немного: ссора на празднике – ещё одна обыденность, о которой скоро забудут.
Не совсем то, за что мне полюбился Рой Андерссон, да и любовная романтика мне не особо близка, но кино довольно неплохое, во всяком случае – необычное.
7/10
❤3