Наваждение (реж. Ольга Розовская, 1989)
Что-то в последнее время товарищи подписчики совсем затихли. Попробую растормошить вас, вернувшись к одной из своих любимых тем — советской альтернативной анимации. Помните эти перестроечные пластилиновые мультики, которые даже будучи весёлыми, производили какое-то странное впечатление? Так вот "Наваждение" 1989 года — это скрытый бриллиант в подобной мультипликации. Украинская народная сказка "Язикаста хвеська" (или, как она известна в России, "Болтливая баба") в прочтении Ольги Розовской превратилась в глючную фантасмагорию, по духу очень близкую к раннему Гоголю.
Не все знают, но админ этого канала — украинец по отцовской линии, и до начала известного международного срача мы ездили туда каждое лето в гости к родственникам. И всегда у меня было ощущение, будто в этом краю как нигде тонка грань с потусторонним миром. Понятно, что я ни в какую нечисть не верю, но это чувство, а особенно по ночам (ночи там очень тёмные), что в любой момент можешь столкнуться с какой-нибудь чертовщиной, — это чувство там возникает неизменно. Собственно, упомянутый уже Гоголь это хорошо чувствовал. У Розовской, насколько я знаю, никаких украинских корней не было, училась и вовсе в Ленинграде, но каким-то образом ей удалось ухватить и передать вот ту самую, простите мне это избитое выражение, лиминальность Украины.
"Наваждение" — потрясающе точное название для этой короткометражки. Мультик населён гротескными пластилиновыми людьми, которых можно было бы назвать даже почти уродливыми, если бы они не были одновременно и забавными. Картинка замыленная, тёмная и грязноватая, цветовая гамма — тусклая и неприглядная. Кажется, будто всё это — стрёмный сон или... вот оно, то самое слово — наваждение. Всё очень минималистично и размыто, мир этого мультфильма выглядит даже фрагментарным, островки пространства в бескрайнем тумане. В ином случае можно было бы обвинить создателей в халтуре, но "Наваждение" настолько стильно сделано, что не остаётся сомнений, что в этом и была задумка.
Да, а в чём, собственно, суть? Мужик нашёл клад, да вот беда: у жены его язык что помело, и стоит ей узнать про свалившееся на их головы счастье, как она тут же растреплет всему селу, а там уже дойдёт и до жадного пана, который, разумеется, все богатства отожмёт себе, ибо он тут главный. Ну и вот находчивый герой собственноручно наплодил в лесу чудес: раскидал блины по деревьям, зайца пихнул в невод, щуку наоборот в силки, а когда с женой пошёл ночью клад выкапывать, то и наплёл ей про блинную тучу, водоплавающих косых и бегающих по лесу рыб. Та, как в сказках водится, приняла всё за чистую монету, пан, когда её рассказ услышал, решил, что та дура и просто наврала с три короба, ну и уехал. Правда, потом мнение своё изменил, да только уже поздняк метаться, когда встречаешь чёрта во плоти. Чёртик, кстати, само обаяние! В общем, сюжетец стоит как раз такой картинки, как у Розовской.
Чем ещё поразит "Наваждение", так это дикторшей. Тут сразу хочу прояснить: это не суржик. Тут пытаются его имитировать, да, но успеха в этом не достигают. Но это, с другой стороны, не суть важно. Важно другое. Словно специально начитывать текст за кадром сюда позвали не профессиональную актрису, а рандомную девицу с улицы. Непоставленная её речь убирает из этой сказки само ощущение сказочности, что делает эту пластилиновую вакханалию ещё безумнее. Скачущие интонации, неправильная расстановка пауз и акцентов создают ощущение, будто это твоя подружка рассказывает невыдуманную историю, о которой невозможно молчать.
Ну и, чтоб уж совсем вывести зрителя из равновесия, сопровождается история какой-то зловеще-психоделичной авангардной, местами атональной музыкой, от которой становится уж совсем дискомфортно.
Мультик, к слову, на детский не тянет. Может, он и 0+, но только очевидно, что целевой аудиторией Розовская видела вовсе не малышей. Это особенно поражает, если учесть, что до этого она наклепала с десяток добрых кукольных мультяшек про Ушастика, которые я даже смутно припоминаю. Вот как людей меняет Перестройка...
Очень люблю. 10/10
Что-то в последнее время товарищи подписчики совсем затихли. Попробую растормошить вас, вернувшись к одной из своих любимых тем — советской альтернативной анимации. Помните эти перестроечные пластилиновые мультики, которые даже будучи весёлыми, производили какое-то странное впечатление? Так вот "Наваждение" 1989 года — это скрытый бриллиант в подобной мультипликации. Украинская народная сказка "Язикаста хвеська" (или, как она известна в России, "Болтливая баба") в прочтении Ольги Розовской превратилась в глючную фантасмагорию, по духу очень близкую к раннему Гоголю.
Не все знают, но админ этого канала — украинец по отцовской линии, и до начала известного международного срача мы ездили туда каждое лето в гости к родственникам. И всегда у меня было ощущение, будто в этом краю как нигде тонка грань с потусторонним миром. Понятно, что я ни в какую нечисть не верю, но это чувство, а особенно по ночам (ночи там очень тёмные), что в любой момент можешь столкнуться с какой-нибудь чертовщиной, — это чувство там возникает неизменно. Собственно, упомянутый уже Гоголь это хорошо чувствовал. У Розовской, насколько я знаю, никаких украинских корней не было, училась и вовсе в Ленинграде, но каким-то образом ей удалось ухватить и передать вот ту самую, простите мне это избитое выражение, лиминальность Украины.
"Наваждение" — потрясающе точное название для этой короткометражки. Мультик населён гротескными пластилиновыми людьми, которых можно было бы назвать даже почти уродливыми, если бы они не были одновременно и забавными. Картинка замыленная, тёмная и грязноватая, цветовая гамма — тусклая и неприглядная. Кажется, будто всё это — стрёмный сон или... вот оно, то самое слово — наваждение. Всё очень минималистично и размыто, мир этого мультфильма выглядит даже фрагментарным, островки пространства в бескрайнем тумане. В ином случае можно было бы обвинить создателей в халтуре, но "Наваждение" настолько стильно сделано, что не остаётся сомнений, что в этом и была задумка.
Да, а в чём, собственно, суть? Мужик нашёл клад, да вот беда: у жены его язык что помело, и стоит ей узнать про свалившееся на их головы счастье, как она тут же растреплет всему селу, а там уже дойдёт и до жадного пана, который, разумеется, все богатства отожмёт себе, ибо он тут главный. Ну и вот находчивый герой собственноручно наплодил в лесу чудес: раскидал блины по деревьям, зайца пихнул в невод, щуку наоборот в силки, а когда с женой пошёл ночью клад выкапывать, то и наплёл ей про блинную тучу, водоплавающих косых и бегающих по лесу рыб. Та, как в сказках водится, приняла всё за чистую монету, пан, когда её рассказ услышал, решил, что та дура и просто наврала с три короба, ну и уехал. Правда, потом мнение своё изменил, да только уже поздняк метаться, когда встречаешь чёрта во плоти. Чёртик, кстати, само обаяние! В общем, сюжетец стоит как раз такой картинки, как у Розовской.
Чем ещё поразит "Наваждение", так это дикторшей. Тут сразу хочу прояснить: это не суржик. Тут пытаются его имитировать, да, но успеха в этом не достигают. Но это, с другой стороны, не суть важно. Важно другое. Словно специально начитывать текст за кадром сюда позвали не профессиональную актрису, а рандомную девицу с улицы. Непоставленная её речь убирает из этой сказки само ощущение сказочности, что делает эту пластилиновую вакханалию ещё безумнее. Скачущие интонации, неправильная расстановка пауз и акцентов создают ощущение, будто это твоя подружка рассказывает невыдуманную историю, о которой невозможно молчать.
Ну и, чтоб уж совсем вывести зрителя из равновесия, сопровождается история какой-то зловеще-психоделичной авангардной, местами атональной музыкой, от которой становится уж совсем дискомфортно.
Мультик, к слову, на детский не тянет. Может, он и 0+, но только очевидно, что целевой аудиторией Розовская видела вовсе не малышей. Это особенно поражает, если учесть, что до этого она наклепала с десяток добрых кукольных мультяшек про Ушастика, которые я даже смутно припоминаю. Вот как людей меняет Перестройка...
Очень люблю. 10/10
❤🔥3❤1
Впервые за долгое время обращаюсь к полнометражному Шванкмайеру. «Урок Фауста» был в планах очень давно. Как же хорош! В новом лонгриде разбираю смысл этой чудной (ударение на любой слог) кинокартины и рассуждаю, как трансформировался сюжет легенды и текст Гёте в изложении классика чешского сюрреализма.
Telegraph
Урок Фауста / Lekce Faust (реж. Ян Шванкмайер, 1994)
История доктора Фауста, продавшего душу адским силам ради познания непознаваемого, более или менее известна, думаю, всем. В изложении Гёте из неё вышла высокая драма о противоборстве зла и добра. В интерпретации Яна Шванкмайера – трансформировалось в исследование…
❤4
Сад / Zahrada (реж. Ян Шванкмайер, 1968)
Вдогонку ко вчерашнему разбору «Урока Фауста». Хотя Шванкмайера, как это часто бывает, знают в основном по крупным работам («Полено», «Сон Алёнки» и др.), большую часть своей карьеры он посвятил короткому метру. «Сад» – его первый опыт в игровом кино после череды довольно абстрактных и малопонятных мультфильмов.
«Сад» – это хрестоматийный пример сюрреалистического кино. Йозеф приезжает в гости к своему старшему брату, но на подъезде к его загородному дому с удивлением обнаруживает, что участок окружает цепь людей. Хозяин же ведёт себя как ни в чём не бывало. Он увлечённо рассказывает Йозефу о садоводстве, но тот слишком ошарашен живым забором, чтобы слушать.
Поначалу кино вызывает такое же недоумение, как человеческий забор – у главного героя. Однако замысел автора проясняется уже очень скоро, и «Сад» оказывается прямолинейной сатирой.
Перед нами – модель общества с чёткой дихотомией. Есть элита, которая живёт в своём обособленном мирке, и есть существующий только ради блага господ простой народ – электрики, мясники и т.д. Сам же садовод воспринимает их, как растения, буквально называя живой изгородью с удивительным для зрителя равнодушием, как о чём-то будничном.
Тут даже нельзя сказать, что это критика капиталистического строя или, наоборот, лицемерия «социалистических» государств. Шванкмайер смотрит шире, чем идеолог. Через эту аллегорию режиссёр касается темы власти как таковой. Несмотря на декоративность этой людской цепи, хозяин общается с ними и как с подчинёнными. Тут есть подобие системы доносов, благодаря которой мужчина выясняет, что одно из звеньев позволяет себе по ночам «сидеть и даже спать». Диалог же с провинившимся напоминает диалог начальника и подчинённого: «Вот что мне с вами делать? – «Прошу, дайте мне ещё один шанс!»
Важно тут то, что все эти люди стоят здесь добровольно, и у каждого есть какая-то тайная причина. Шванкмайер отмечает народную эту податливость: для людей такой порядок вещей представляется естественным, и из этого убеждения, что правильно именно такое устройство и никакое иное, проистекает и робость перед хозяином.
Но главная загадка фильма – это финал. Йозеф вдруг присоединяется к великому стоянию по периметру. Будучи в этой системе привилегированной персоной, он отказывается от этого статуса и в буквальном смысле отворачивается от брата и его дома. Что это? Подчинение? Или, напротив, бунт? Он очевидно переворачивает мироустройство, перейдя из одного социального класса в другой. Он не ассоциирует себя со власть имущими, он мыслит себя простым человеком, это очевидно. Но вопрос о том, какой душевный порыв заставил его сделать этот шаг, каждый, думаю, разрешит для себя сам.
Работа эта ещё не очень смелая, почерк Шванкмайера тут едва ли ощутим – так сразу и не догадаешься, чьему авторству «Сад» принадлежит. Однако это очень недурная аллегория с необычным центральным образом и пример того, почему короткий метр не стоит недооценивать.
8/10
Вдогонку ко вчерашнему разбору «Урока Фауста». Хотя Шванкмайера, как это часто бывает, знают в основном по крупным работам («Полено», «Сон Алёнки» и др.), большую часть своей карьеры он посвятил короткому метру. «Сад» – его первый опыт в игровом кино после череды довольно абстрактных и малопонятных мультфильмов.
«Сад» – это хрестоматийный пример сюрреалистического кино. Йозеф приезжает в гости к своему старшему брату, но на подъезде к его загородному дому с удивлением обнаруживает, что участок окружает цепь людей. Хозяин же ведёт себя как ни в чём не бывало. Он увлечённо рассказывает Йозефу о садоводстве, но тот слишком ошарашен живым забором, чтобы слушать.
Поначалу кино вызывает такое же недоумение, как человеческий забор – у главного героя. Однако замысел автора проясняется уже очень скоро, и «Сад» оказывается прямолинейной сатирой.
Перед нами – модель общества с чёткой дихотомией. Есть элита, которая живёт в своём обособленном мирке, и есть существующий только ради блага господ простой народ – электрики, мясники и т.д. Сам же садовод воспринимает их, как растения, буквально называя живой изгородью с удивительным для зрителя равнодушием, как о чём-то будничном.
Тут даже нельзя сказать, что это критика капиталистического строя или, наоборот, лицемерия «социалистических» государств. Шванкмайер смотрит шире, чем идеолог. Через эту аллегорию режиссёр касается темы власти как таковой. Несмотря на декоративность этой людской цепи, хозяин общается с ними и как с подчинёнными. Тут есть подобие системы доносов, благодаря которой мужчина выясняет, что одно из звеньев позволяет себе по ночам «сидеть и даже спать». Диалог же с провинившимся напоминает диалог начальника и подчинённого: «Вот что мне с вами делать? – «Прошу, дайте мне ещё один шанс!»
Важно тут то, что все эти люди стоят здесь добровольно, и у каждого есть какая-то тайная причина. Шванкмайер отмечает народную эту податливость: для людей такой порядок вещей представляется естественным, и из этого убеждения, что правильно именно такое устройство и никакое иное, проистекает и робость перед хозяином.
Но главная загадка фильма – это финал. Йозеф вдруг присоединяется к великому стоянию по периметру. Будучи в этой системе привилегированной персоной, он отказывается от этого статуса и в буквальном смысле отворачивается от брата и его дома. Что это? Подчинение? Или, напротив, бунт? Он очевидно переворачивает мироустройство, перейдя из одного социального класса в другой. Он не ассоциирует себя со власть имущими, он мыслит себя простым человеком, это очевидно. Но вопрос о том, какой душевный порыв заставил его сделать этот шаг, каждый, думаю, разрешит для себя сам.
Работа эта ещё не очень смелая, почерк Шванкмайера тут едва ли ощутим – так сразу и не догадаешься, чьему авторству «Сад» принадлежит. Однако это очень недурная аллегория с необычным центральным образом и пример того, почему короткий метр не стоит недооценивать.
8/10
🔥4
Чарльз Буковски. «Макулатура» / «Pulp» (1994)
Эта рецензия писалась не так давно для лайвлиба, но пусть будет и тут.
Помните, как вы ехали в поезде, и у кого-нибудь на столе непременно валялась книженция неизменной Донцовой? Порой даже забытая владельцем, ибо поездка кончилась, а с ней пропал и интерес к очередному ироническому детективу. «Макулатура» мне послужила тем же самым, только на работе.
Заняться было нечем, серьёзный нон-фикшен подутомил, ну и так вот выбор пал на Буковски. Вообще это было не первое моё столкновение с автором. Лет шесть или семь назад, когда вкус ещё не сформировался, его рассказы произвели на молодую Алису приятное впечатление. Теперь Алиса стала старше, начитаннее и увидела все недостатки прозы Буковски, которого по какой-то непостижимой причине записывают чуть ли не в гении, уж точно – в важных авторов американской современной литературы.
Что бросилось в глаза – невероятно, невыносимо бедный язык. Возразят: Буковски-де специально писал коротко и ясно, как Хемингуэй. Проблема только в том, что лаконичность – это умение доносить мысль ёмко и понятно, и вовсе не обязательно опускаться до языка уровня маргиналов из подворотни, чтобы писать кратко и доходчиво. Дело не в материщине (не мне, филологу и поклоннику Ерофеева, Берроуза или Сорокина, бранить за мат), а в невыносимой примитивности стилистических приёмов и поразительно скудном словарном запасе.
Он писал жизнь, он изображал реальность, – так говорят адепты. Если так, то это неотрефлексированное, прямое и бессмысленное копирование жизненных ситуаций. Лирический герой, за которым отчётливо слышен голос автора, просто тонет в грязи, выпивке и женщинах, но этот круговорот грязи не сообщает ничего сверх самого себя. Он только упивается своим упадком, и ищет читателя, который будет упиваться им вместе с ним. Чернуха ради чернухи. Вульгарность ради самой себя. Герой бухает, спит с женщинами, отшивает клиентов, а ведёт это всё просто в никуда. Хождение по кругу, сопровождаемое жалкими попытками в юмор. За этим не кроется ни мысли, ни человека, ни рассуждения, ни жизни – абсолютная пустота, nihil. Да, более нигилистичного автора найти сложно. И – нет, это не произведение о нигилизме, не текст, вскрывающий мертвечину в современном мире и людях вокруг. Nihil – это сама природа «Макулатуры», это она сама. Любые поиски интеллектуальной нагрузки тут обречены на провал. Всё, что здесь есть – это безвкусное пустословие, смердящая куча полных отвращения к человеческому существу предложений и, что куда хуже, отказ от изучения собственной ненависти. Жалкий человек, лелеющий мусор, который давно похоронил под собой душу – вот такое складывается впечатление.
Что характерно, Буковски внезапно обнаруживает вполне неплохую фантазию, по крайней мере, он подкидывает дельные сюжетные идеи, и удачно вводит элементы магического реализма, навевающие ассоциации с Уильямом Берроузом. В общем-то исключительно за это я немножко повышаю свою оценку романа. Но всё разбивается, опять же, о языковую нищету и отсутствие идеи. Упомянутый Берроуз все эти мерзости изобразил бы куда более стильно и заставил бы работать на нечто большее, в его тексте это была бы аллегория, а не очередной способ посетовать на собственное моральное падение, втайне охраняемое ото всех, кто посмеет подать руку помощи – ведь тогда не останется ничего, на что можно жаловаться.
Эту рецензию я пишу в надежде избавиться наконец от той желчи и злости, которыми меня несколько месяцев назад наполнил этот текст. О нём можно сказать только так: пустопорожняя и стилистически жалкая литература. Не контркультура и не альтернатива, а отравляющая, высасывающая энергию жалоба на жизнь прогнившего душой человека, который сам выбрал свою участь мизантропа и алкоголика.
2/10
Эта рецензия писалась не так давно для лайвлиба, но пусть будет и тут.
Помните, как вы ехали в поезде, и у кого-нибудь на столе непременно валялась книженция неизменной Донцовой? Порой даже забытая владельцем, ибо поездка кончилась, а с ней пропал и интерес к очередному ироническому детективу. «Макулатура» мне послужила тем же самым, только на работе.
Заняться было нечем, серьёзный нон-фикшен подутомил, ну и так вот выбор пал на Буковски. Вообще это было не первое моё столкновение с автором. Лет шесть или семь назад, когда вкус ещё не сформировался, его рассказы произвели на молодую Алису приятное впечатление. Теперь Алиса стала старше, начитаннее и увидела все недостатки прозы Буковски, которого по какой-то непостижимой причине записывают чуть ли не в гении, уж точно – в важных авторов американской современной литературы.
Что бросилось в глаза – невероятно, невыносимо бедный язык. Возразят: Буковски-де специально писал коротко и ясно, как Хемингуэй. Проблема только в том, что лаконичность – это умение доносить мысль ёмко и понятно, и вовсе не обязательно опускаться до языка уровня маргиналов из подворотни, чтобы писать кратко и доходчиво. Дело не в материщине (не мне, филологу и поклоннику Ерофеева, Берроуза или Сорокина, бранить за мат), а в невыносимой примитивности стилистических приёмов и поразительно скудном словарном запасе.
Он писал жизнь, он изображал реальность, – так говорят адепты. Если так, то это неотрефлексированное, прямое и бессмысленное копирование жизненных ситуаций. Лирический герой, за которым отчётливо слышен голос автора, просто тонет в грязи, выпивке и женщинах, но этот круговорот грязи не сообщает ничего сверх самого себя. Он только упивается своим упадком, и ищет читателя, который будет упиваться им вместе с ним. Чернуха ради чернухи. Вульгарность ради самой себя. Герой бухает, спит с женщинами, отшивает клиентов, а ведёт это всё просто в никуда. Хождение по кругу, сопровождаемое жалкими попытками в юмор. За этим не кроется ни мысли, ни человека, ни рассуждения, ни жизни – абсолютная пустота, nihil. Да, более нигилистичного автора найти сложно. И – нет, это не произведение о нигилизме, не текст, вскрывающий мертвечину в современном мире и людях вокруг. Nihil – это сама природа «Макулатуры», это она сама. Любые поиски интеллектуальной нагрузки тут обречены на провал. Всё, что здесь есть – это безвкусное пустословие, смердящая куча полных отвращения к человеческому существу предложений и, что куда хуже, отказ от изучения собственной ненависти. Жалкий человек, лелеющий мусор, который давно похоронил под собой душу – вот такое складывается впечатление.
Что характерно, Буковски внезапно обнаруживает вполне неплохую фантазию, по крайней мере, он подкидывает дельные сюжетные идеи, и удачно вводит элементы магического реализма, навевающие ассоциации с Уильямом Берроузом. В общем-то исключительно за это я немножко повышаю свою оценку романа. Но всё разбивается, опять же, о языковую нищету и отсутствие идеи. Упомянутый Берроуз все эти мерзости изобразил бы куда более стильно и заставил бы работать на нечто большее, в его тексте это была бы аллегория, а не очередной способ посетовать на собственное моральное падение, втайне охраняемое ото всех, кто посмеет подать руку помощи – ведь тогда не останется ничего, на что можно жаловаться.
Эту рецензию я пишу в надежде избавиться наконец от той желчи и злости, которыми меня несколько месяцев назад наполнил этот текст. О нём можно сказать только так: пустопорожняя и стилистически жалкая литература. Не контркультура и не альтернатива, а отравляющая, высасывающая энергию жалоба на жизнь прогнившего душой человека, который сам выбрал свою участь мизантропа и алкоголика.
2/10
❤🔥3❤2
Товарищи! У меня есть ещё один канал, посвящённый музыке без каких-либо жанровых границ, который мы ведём вместе с подругой. Может быть, кому-то здесь это тоже будет интересно.
А пока – вот относительно старенькая рецензия на книгу об одном из самых своеобразных персонажей панк-сцены.
А пока – вот относительно старенькая рецензия на книгу об одном из самых своеобразных персонажей панк-сцены.
Forwarded from Мусоросвалка | Modern Music Is Rubbish (Northern Alice)
В независимом издательстве INFANṬ снова доступна книга "Алан Вега: беседы с бунтарём". Главная чайка прочитала и спешит поделиться с вами мыслями по поводу этой удивительной и по-своему провокационной вещи.
Это эксклюзивный материал, написанный специально для нашего ТГ-канала. Несколько нестандартный, как видите.
Читать
Это эксклюзивный материал, написанный специально для нашего ТГ-канала. Несколько нестандартный, как видите.
Читать
Telegraph
Букварь бунтаря. Рецензия на книгу Александра Бретона "Алан Вега: беседы с бунтарём"
В независимом издательстве INFANṬ снова доступна книга "Алан Вега: беседы с бунтарём". Главная чайка прочитала и спешит поделиться с вами мыслями по поводу этой удивительной и по-своему провокационной вещи. Вопрос о том, как говорить о музыке и музыкантах…
❤🔥4
Пошёл ты, Фредди! / Freddy Got Fingered (реж. Том Грин, 2001)
2001 год в глазах Кубрика: люди летают в космос, встают вопросы отношений человечества и искусственного разума.
2001 год в реальности: шоумен тратит 14 млн. долларов на то, чтобы сознательно снять ОЧЕНЬ плохой фильм.
Особенно много о «Пошёл ты, Фредди!» (на самом деле, название переводится... немного иначе, в общем) не скажешь, но режиссёр, который ещё и сыграл в своём шедевре главную роль, за полтора часа показал какой-то почти высший пилотаж троллинга.
Всем знакомы невыносимо тупые и плоские голливудские комедии навроде тех, где по полтора часа кряду кривляется Джим Керри. Вот «Пошёл ты, Фредди!» – это то же самое, только с поправкой на то, что фильм, целенаправленно копируя почерк, драматургию, конфликты и чувство юмора тех самых комедий, одновременно является и пародией на оные. Если не знать заранее, что Том Грин – прожжённый тролль, то можно, пожалуй, даже запутаться, издеваются над тобой или это снято всерьёз.
Иногда, впрочем, режиссёр подмигивает нам, мол, I'm just kidding. Так, например, ближе к концу фильма можно заметить плакат, на котором красуется: «Когда этот фильм уже перестанет нас насиловать?». За намёк можно счесть и вступление, где главный герой по имени Гард несётся на скейте, разрушая всё на своём пути, а сопровождается это всё песней Sex Pistols «Problems». Малкольм Макларен и сам был тем ещё возмутителем спокойствия и контркультурщиком: его проект во главе с Джонни Роттеном подорвали в своё время задницу всему Соединённому Королевству. Кажется, что таким прологом Грин отождествляет себя со знаменитыми панками. Подобную же штуку он проворачивает и в конце. Титры сопровождает хит главного трикстера современной поп-музыки – Эминема (если конкретно, «The Real Slim Shady», которую я просто обожаю).
На стёб намекают и мультики, которые рисует Гард: рисовка в стиле Hanna Barbera (про это там ещё пошутят), по содержанию – напоминает трешак, который любят на нашем 2Х2.
Причём Грин, кажется, искренне наслаждается тем, что делает, и вкладывает в фильм душу. В своём альтернативно одарённом персонаже он словно отразил какую-то частичку самого себя, настолько естественна его игра. Может, он даже потешается над тем, что в принципе делает в этом кринжовом кино. Метакринж, так сказать.
Короче говоря, перед нами образцовая пост-ирония, которая тогда уже существовала, но не была, наверное, столь популярна, как сейчас. «Пошёл ты, Фредди!» – вещь уморительная, но смеёшься ты вовсе не над самим юмором, а над тем, что он скрывает на самом деле.
Отдельное почтение за персонажей. Это, опять же, типажи, вытянутые из дегродских американских комедий, только у Грина они достигают просто квинтэссенции. Тут есть сексуально озабоченная (до предела) блондинка, занудный взрослый (и то и другое – до предела) брат Гарда, работающий в банке, наконец – невменяемо гневливый (до предела и точь-в-точь, как сыгравший его актёр) отец семейства. И мой фаворит: несчастный мальчик, которого весь фильм ненамеренно бьют. Все вызывают одновременно чувство неловкости и при этом же восторга.
На анти-шедевр не тянет, но смотреть – одно удовольствие, хотя и сомнительное.
8/10, где 10 – самый низкий балл.
2001 год в глазах Кубрика: люди летают в космос, встают вопросы отношений человечества и искусственного разума.
2001 год в реальности: шоумен тратит 14 млн. долларов на то, чтобы сознательно снять ОЧЕНЬ плохой фильм.
Особенно много о «Пошёл ты, Фредди!» (на самом деле, название переводится... немного иначе, в общем) не скажешь, но режиссёр, который ещё и сыграл в своём шедевре главную роль, за полтора часа показал какой-то почти высший пилотаж троллинга.
Всем знакомы невыносимо тупые и плоские голливудские комедии навроде тех, где по полтора часа кряду кривляется Джим Керри. Вот «Пошёл ты, Фредди!» – это то же самое, только с поправкой на то, что фильм, целенаправленно копируя почерк, драматургию, конфликты и чувство юмора тех самых комедий, одновременно является и пародией на оные. Если не знать заранее, что Том Грин – прожжённый тролль, то можно, пожалуй, даже запутаться, издеваются над тобой или это снято всерьёз.
Иногда, впрочем, режиссёр подмигивает нам, мол, I'm just kidding. Так, например, ближе к концу фильма можно заметить плакат, на котором красуется: «Когда этот фильм уже перестанет нас насиловать?». За намёк можно счесть и вступление, где главный герой по имени Гард несётся на скейте, разрушая всё на своём пути, а сопровождается это всё песней Sex Pistols «Problems». Малкольм Макларен и сам был тем ещё возмутителем спокойствия и контркультурщиком: его проект во главе с Джонни Роттеном подорвали в своё время задницу всему Соединённому Королевству. Кажется, что таким прологом Грин отождествляет себя со знаменитыми панками. Подобную же штуку он проворачивает и в конце. Титры сопровождает хит главного трикстера современной поп-музыки – Эминема (если конкретно, «The Real Slim Shady», которую я просто обожаю).
На стёб намекают и мультики, которые рисует Гард: рисовка в стиле Hanna Barbera (про это там ещё пошутят), по содержанию – напоминает трешак, который любят на нашем 2Х2.
Причём Грин, кажется, искренне наслаждается тем, что делает, и вкладывает в фильм душу. В своём альтернативно одарённом персонаже он словно отразил какую-то частичку самого себя, настолько естественна его игра. Может, он даже потешается над тем, что в принципе делает в этом кринжовом кино. Метакринж, так сказать.
Короче говоря, перед нами образцовая пост-ирония, которая тогда уже существовала, но не была, наверное, столь популярна, как сейчас. «Пошёл ты, Фредди!» – вещь уморительная, но смеёшься ты вовсе не над самим юмором, а над тем, что он скрывает на самом деле.
Отдельное почтение за персонажей. Это, опять же, типажи, вытянутые из дегродских американских комедий, только у Грина они достигают просто квинтэссенции. Тут есть сексуально озабоченная (до предела) блондинка, занудный взрослый (и то и другое – до предела) брат Гарда, работающий в банке, наконец – невменяемо гневливый (до предела и точь-в-точь, как сыгравший его актёр) отец семейства. И мой фаворит: несчастный мальчик, которого весь фильм ненамеренно бьют. Все вызывают одновременно чувство неловкости и при этом же восторга.
На анти-шедевр не тянет, но смотреть – одно удовольствие, хотя и сомнительное.
8/10, где 10 – самый низкий балл.
🔥6