Кошмар на улице Вязов 5: Дитя сна / A Nightmare on Elm Street 5: The Dream Child (реж. Стивен Хопкинс, 1989)

Хотя Фредди Крюгер, казалось бы, надёжно отрезан от внешнего мира, ему неожиданно удаётся найти новый выход – через ребёнка, которого вынашивает героиня предыдущей части Элис. После очень средненького «Повелителя снов» очередной сиквел меня приятно удивил.

Счастливая жизнь Элис омрачается гибелью её будущего мужа – разумеется, за чудовищной смертью стоит маньяк из снов. Как ему удаётся добраться до новых жертв, непонятно. Однако вскоре выясняется, что новым проводником Крюгера стал ребёнок, которого вынашивает главная героиня. Хотя она и заручается поддержкой друзей, победить Фредди она может, только освободив дух его покойной матери.

То ли сыграли роль тенденции времени, то ли Хопкинс позволил своему воображению разгуляться как следует, а только в пятой части франшиза совсем спятила – и это комплимент.

«Дитя сна» – это яркая смесь сюрреализма и готики, которая окончательно уводит сериал во мрак. Вместо кислотных тонов – мрак и тусклый свет коридоров заброшенной психбольницы. Само её здание показывается снаружи лишь раз-другой, но огромная готическая постройка в ночной тьме производит действительно гнетущее ощущение.

Режиссёру удалось и вернуть разнообразие в сами убийства. Чего стоит только смерть за столом одной из подруг Элис – Греты. Усвоив уроки довольно популярного в те годы боди-хоррора, Хопкинс вносит его элементы в свой фильм. В другом сне он делает реверанс в сторону старых супергеройских телефильмов, как раз под стать фриковатому фанату и автору комиксов, которому это снится. Вершиной же становится спуск в «ад». Во сне Элис та самая больница превращается в настоящий лабиринт: здесь преломляется и искажается само пространство, а законы физики отрицаются вовсе. У меня тут возникли ассоциации с невозможными в материальном мире постройками с картин Морица Эшера, не удивлюсь, если Хопкинс черпал вдохновение в его работах.

Такая мультистилистика придаёт фильму динамики, коей не хватало его предшественнику. Что ещё порадовало, так это то, что на этот раз почти всё действие фильма переносится в сны. Для бесцельных хождений вокруг да около в реальном мире и скучной беготни в попытках спасти тех, кого спасти уже нельзя, не остаётся времени. Вне снов остаются только некоторые важные сюжетные моменты, которые проясняют и комментируют происходящее и привносят необходимый элемент драмы.

И, конечно же, Элис здесь раскрывается ещё больше: не только как воительница, но и как мать, защищающая и будущего ребёнка, и весь город от Фредди Крюгера.

Вообще поразило, почему у такого атмосферного и богатого стилистически фильма такие низкие оценки, в том числе и от зрителей. Тон «Дитя сна» действительно отличается от предыдущих частей «Кошмара», и, надо сказать, дух франшизы здесь скорее утратился. Однако это тот случай, когда изменения пошли только на пользу и, возможно, спасли сериал от падения в самоповторы и не дали ему уйти в кринжовую пародию на самого себя. Возможно, не все готовы были принять эти изменения? Как знать...

По мне так очень хорошо.

9/10

Прокол / Blow Out (реж. Брайан Де Пальма, 1981)

В продолжение темы саунд-дизайна. Как ни странно, ещё пару дней назад имя Де Пальма мне вообще не было известно. А оказывается, очень известный и уважаемый режиссёр-постмодернист. «Прокол» же считается одной из его самых выдающихся работ. Честно скажу, что к политическим триллерам я в основном отношусь равнодушно. Но «Прокол» сумел зацепить некоторыми интересными моментами.

На первый взгляд киношка довольно банальная. Даже не зная прямых отсылок и не подмечая цитирования, можно легко считать жанровые клише, которыми напичкан фильм: от архетипа «коп отошёл от дел, но не мог не вмешаться» до китчевой сцены, где герой в слоумо и под до нелепости трагичную музыку несётся спасать подружку на фоне праздничных фейерверков. И тут до конца непонятно: то ли хорошо знающий историю кино Де Пальма абсолютно искренен, то ли намеренно ради провокации снимает как можно более типичное жанровое кино. При этом что так, что этак получается забавно и не скучно. В первом случае любители острых сюжетов, где сходятся детектив, отголоски шпионских триллеров и истории про политические противоборства, получат ещё одно хорошо снятое развлечение после трудного дня. Во втором – киноманы с удовольствием будут наблюдать за постмодернистской игрой с референсами (особенно к Хичкоку, куда же без него).

Хотя фильм вот-вот пересечёт ту грань, где количество сюжетных поворотов и заковырок на единицу времени превысит допустимую норму, кажется, что «Прокол» и должен быть таким. Де Пальма и стремится к чрезмерности, порой жертвуя правдоподобием и не заботясь о сюжетных ляпах. Именно в этой предельной точке и рушится барьер между пародией и жанровостью.

Мне, однако же, больше понравился другой ход. Де Пальма – известный любитель подсматривать и подслушивать (и не зря «Прокол» начинается как слэшер, который вскоре оказывается фильмом, над которым работает главный герой). Персонаж Траволты – звукорежиссёр Джек, бывший сотрудник спецслужб. Отправившись с рекордером на поиски новых звуковых эффектов, он становится свидетелем «несчастного случая». Возможно, со временем я забуду фильм напрочь – всё, кроме этого эпизода. Джек не видит источники звука, они доступны только взгляду зрителя. Однако позже, разбирая записанное в студии, его воображение соотносит звук с визуальным образом. Он слушает уханье совы – и буквально видит сову перед собой. А вот таинственный треск, явно механический, для него оказывается размытым пятном, как раз из-за того, что ему не знаком издающий его предмет. Перед нами человек, который воспринимает мир аудиально. Звук – его главный ориентир, а потому ему не нужны глаза, чтобы видеть, он «смотрит» ушами. Через взаимодействие картинки и саунд-эффектов де Пальма точно воспроизводит это мировосприятие. Не знаю, сам ли он это выдумал или откуда-то своровал, но находка любопытная в любом случае.

Назвать «Прокол» шедевром не могу, и к Criterion, которые сочли его культурно значимым, у меня есть вопросы, но смотреть вполне стоит, если вы попадаете в целевую аудиторию.

7/10

Наваждение (реж. Ольга Розовская, 1989)

Что-то в последнее время товарищи подписчики совсем затихли. Попробую растормошить вас, вернувшись к одной из своих любимых тем — советской альтернативной анимации. Помните эти перестроечные пластилиновые мультики, которые даже будучи весёлыми, производили какое-то странное впечатление? Так вот "Наваждение" 1989 года — это скрытый бриллиант в подобной мультипликации. Украинская народная сказка "Язикаста хвеська" (или, как она известна в России, "Болтливая баба") в прочтении Ольги Розовской превратилась в глючную фантасмагорию, по духу очень близкую к раннему Гоголю.

Не все знают, но админ этого канала — украинец по отцовской линии, и до начала известного международного срача мы ездили туда каждое лето в гости к родственникам. И всегда у меня было ощущение, будто в этом краю как нигде тонка грань с потусторонним миром. Понятно, что я ни в какую нечисть не верю, но это чувство, а особенно по ночам (ночи там очень тёмные), что в любой момент можешь столкнуться с какой-нибудь чертовщиной, — это чувство там возникает неизменно. Собственно, упомянутый уже Гоголь это хорошо чувствовал. У Розовской, насколько я знаю, никаких украинских корней не было, училась и вовсе в Ленинграде, но каким-то образом ей удалось ухватить и передать вот ту самую, простите мне это избитое выражение, лиминальность Украины.

"Наваждение" — потрясающе точное название для этой короткометражки. Мультик населён гротескными пластилиновыми людьми, которых можно было бы назвать даже почти уродливыми, если бы они не были одновременно и забавными. Картинка замыленная, тёмная и грязноватая, цветовая гамма — тусклая и неприглядная. Кажется, будто всё это — стрёмный сон или... вот оно, то самое слово — наваждение. Всё очень минималистично и размыто, мир этого мультфильма выглядит даже фрагментарным, островки пространства в бескрайнем тумане. В ином случае можно было бы обвинить создателей в халтуре, но "Наваждение" настолько стильно сделано, что не остаётся сомнений, что в этом и была задумка.

Да, а в чём, собственно, суть? Мужик нашёл клад, да вот беда: у жены его язык что помело, и стоит ей узнать про свалившееся на их головы счастье, как она тут же растреплет всему селу, а там уже дойдёт и до жадного пана, который, разумеется, все богатства отожмёт себе, ибо он тут главный. Ну и вот находчивый герой собственноручно наплодил в лесу чудес: раскидал блины по деревьям, зайца пихнул в невод, щуку наоборот в силки, а когда с женой пошёл ночью клад выкапывать, то и наплёл ей про блинную тучу, водоплавающих косых и бегающих по лесу рыб. Та, как в сказках водится, приняла всё за чистую монету, пан, когда её рассказ услышал, решил, что та дура и просто наврала с три короба, ну и уехал. Правда, потом мнение своё изменил, да только уже поздняк метаться, когда встречаешь чёрта во плоти. Чёртик, кстати, само обаяние! В общем, сюжетец стоит как раз такой картинки, как у Розовской.

Чем ещё поразит "Наваждение", так это дикторшей. Тут сразу хочу прояснить: это не суржик. Тут пытаются его имитировать, да, но успеха в этом не достигают. Но это, с другой стороны, не суть важно. Важно другое. Словно специально начитывать текст за кадром сюда позвали не профессиональную актрису, а рандомную девицу с улицы. Непоставленная её речь убирает из этой сказки само ощущение сказочности, что делает эту пластилиновую вакханалию ещё безумнее. Скачущие интонации, неправильная расстановка пауз и акцентов создают ощущение, будто это твоя подружка рассказывает невыдуманную историю, о которой невозможно молчать.

Ну и, чтоб уж совсем вывести зрителя из равновесия, сопровождается история какой-то зловеще-психоделичной авангардной, местами атональной музыкой, от которой становится уж совсем дискомфортно.

Мультик, к слову, на детский не тянет. Может, он и 0+, но только очевидно, что целевой аудиторией Розовская видела вовсе не малышей. Это особенно поражает, если учесть, что до этого она наклепала с десяток добрых кукольных мультяшек про Ушастика, которые я даже смутно припоминаю. Вот как людей меняет Перестройка...

Очень люблю. 10/10

Сад / Zahrada (реж. Ян Шванкмайер, 1968)

Вдогонку ко вчерашнему разбору «Урока Фауста». Хотя Шванкмайера, как это часто бывает, знают в основном по крупным работам («Полено», «Сон Алёнки» и др.), большую часть своей карьеры он посвятил короткому метру. «Сад» – его первый опыт в игровом кино после череды довольно абстрактных и малопонятных мультфильмов.

«Сад» – это хрестоматийный пример сюрреалистического кино. Йозеф приезжает в гости к своему старшему брату, но на подъезде к его загородному дому с удивлением обнаруживает, что участок окружает цепь людей. Хозяин же ведёт себя как ни в чём не бывало. Он увлечённо рассказывает Йозефу о садоводстве, но тот слишком ошарашен живым забором, чтобы слушать.

Поначалу кино вызывает такое же недоумение, как человеческий забор – у главного героя. Однако замысел автора проясняется уже очень скоро, и «Сад» оказывается прямолинейной сатирой.

Перед нами – модель общества с чёткой дихотомией. Есть элита, которая живёт в своём обособленном мирке, и есть существующий только ради блага господ простой народ – электрики, мясники и т.д. Сам же садовод воспринимает их, как растения, буквально называя живой изгородью с удивительным для зрителя равнодушием, как о чём-то будничном.

Тут даже нельзя сказать, что это критика капиталистического строя или, наоборот, лицемерия «социалистических» государств. Шванкмайер смотрит шире, чем идеолог. Через эту аллегорию режиссёр касается темы власти как таковой. Несмотря на декоративность этой людской цепи, хозяин общается с ними и как с подчинёнными. Тут есть подобие системы доносов, благодаря которой мужчина выясняет, что одно из звеньев позволяет себе по ночам «сидеть и даже спать». Диалог же с провинившимся напоминает диалог начальника и подчинённого: «Вот что мне с вами делать? – «Прошу, дайте мне ещё один шанс!»

Важно тут то, что все эти люди стоят здесь добровольно, и у каждого есть какая-то тайная причина. Шванкмайер отмечает народную эту податливость: для людей такой порядок вещей представляется естественным, и из этого убеждения, что правильно именно такое устройство и никакое иное, проистекает и робость перед хозяином.

Но главная загадка фильма – это финал. Йозеф вдруг присоединяется к великому стоянию по периметру. Будучи в этой системе привилегированной персоной, он отказывается от этого статуса и в буквальном смысле отворачивается от брата и его дома. Что это? Подчинение? Или, напротив, бунт? Он очевидно переворачивает мироустройство, перейдя из одного социального класса в другой. Он не ассоциирует себя со власть имущими, он мыслит себя простым человеком, это очевидно. Но вопрос о том, какой душевный порыв заставил его сделать этот шаг, каждый, думаю, разрешит для себя сам.

Работа эта ещё не очень смелая, почерк Шванкмайера тут едва ли ощутим – так сразу и не догадаешься, чьему авторству «Сад» принадлежит. Однако это очень недурная аллегория с необычным центральным образом и пример того, почему короткий метр не стоит недооценивать.

8/10