Доброе утро!
Мы уже неделю в отпуске // если так можно назвать ситуацию, когда на одного родителя приходится один малышок//
И после бурного лета я с собой решила не брать ни книг, ни работы // а еще не брать в руки телефон, ага//
Но про журналы-то я ничего не решала. Поэтому в Турцию со мной полетела июньская Юность // позапрошлая, так сказать//
Журнал, конечно, красивый // а что сегодня важно в вещах вокруг//
Блок поэзии меня удивил. Не скажу, что это плохие стихи. Как раз наоборот, написаны они хорошо // как пишут те, кто много пишет//
И местами из плотного добротного текста сверкают искреннки // но авторы их отлавливают и добротно обтесывают на манер остальных стекляшек//
С прозой ситуация иная, рассказы мне показались интересными.
Бабушка на Дальнем Востоке выбирает день смерти, девушка в спальном районе мегаполиса пытается устроить жизнь в своих пятнадцати квадратах, парень сохраняет цифровую копию отца перед его скорой кончиной, девчонка не проходит модельный кастинг, заключенный в американской тюрьме находит способ отомстить обидчику // тут никаких комментариев нет, хотя могла бы и придумать//
Придумывать я ничего не буду: рассказы разного уровня, но в каждом из них есть открытие для читателя // а это важнее любого мастерства, кажется//
Как раз в отпуске меня настигло письмо от Юности, что в авторы меня не взяли // а нечего проверять спам//
Юность классная и продается на всяких Озонах // а могла бы сказать, что ерунда ерундой и читать их не стоит, раз они моего гения не оценили// вот такая я молодец//
Мы уже неделю в отпуске // если так можно назвать ситуацию, когда на одного родителя приходится один малышок//
И после бурного лета я с собой решила не брать ни книг, ни работы // а еще не брать в руки телефон, ага//
Но про журналы-то я ничего не решала. Поэтому в Турцию со мной полетела июньская Юность // позапрошлая, так сказать//
Журнал, конечно, красивый // а что сегодня важно в вещах вокруг//
Блок поэзии меня удивил. Не скажу, что это плохие стихи. Как раз наоборот, написаны они хорошо // как пишут те, кто много пишет//
И местами из плотного добротного текста сверкают искреннки // но авторы их отлавливают и добротно обтесывают на манер остальных стекляшек//
когда кончится биография и начнется жизнь
когда каждая фотография будет про счастье
мы с тобой не уедем туда где море целует мыс
мы с тобой не уедем чтобы не возвращаться
(Анна Ревякина)
С прозой ситуация иная, рассказы мне показались интересными.
Бабушка на Дальнем Востоке выбирает день смерти, девушка в спальном районе мегаполиса пытается устроить жизнь в своих пятнадцати квадратах, парень сохраняет цифровую копию отца перед его скорой кончиной, девчонка не проходит модельный кастинг, заключенный в американской тюрьме находит способ отомстить обидчику // тут никаких комментариев нет, хотя могла бы и придумать//
Придумывать я ничего не буду: рассказы разного уровня, но в каждом из них есть открытие для читателя // а это важнее любого мастерства, кажется//
Как раз в отпуске меня настигло письмо от Юности, что в авторы меня не взяли // а нечего проверять спам//
Юность классная и продается на всяких Озонах // а могла бы сказать, что ерунда ерундой и читать их не стоит, раз они моего гения не оценили// вот такая я молодец//
❤19💘5🥰4❤🔥1
Разговоры о русском балете Вадима Гаевского и Павла Гершензона
О Большом балете, большом искусстве и больших переменах
Начала читать книгу. Как же мне нравится, когда профессионалы делают личные высказывания о своей области. За этими рассуждениями стоит столько знаний, труда и личности.
Поэтому наслаждение получается комплексное: от узнавания нового и от того, как это новое встраивается в мои представления о мире; от наблюдения за другими, состоявшимися в своей области людьми; от созерцания чего-то целостного, выстроенного, объемного.
Здесь не обязательно со всем соглашаться, дело не в этом.
Пересказывать разговоры не буду, приведу две больших цитаты из первого разговора:
Читаю, и так хочется научиться разбираться в балете, да хоть просто сходить на балет 😄
О Большом балете, большом искусстве и больших переменах
Начала читать книгу. Как же мне нравится, когда профессионалы делают личные высказывания о своей области. За этими рассуждениями стоит столько знаний, труда и личности.
Поэтому наслаждение получается комплексное: от узнавания нового и от того, как это новое встраивается в мои представления о мире; от наблюдения за другими, состоявшимися в своей области людьми; от созерцания чего-то целостного, выстроенного, объемного.
Здесь не обязательно со всем соглашаться, дело не в этом.
Пересказывать разговоры не буду, приведу две больших цитаты из первого разговора:
Таково и специфически русское представление о так называемом хайтеке: нигде в мире вы не найдете банальную штукатурную стену с оконными проемами, перед которой на расстоянии полуметра закреплена гигантская стеклянная плоскость, бессмысленная конструктивно и функционально, но обусловленная эстетически: единственное ее предназначение – изображатьэтот самый хайтек – не бытьим. Такова и манера одеваться. В Европе она сводится к процессу жесткого типологического отбора, что и вызывает ощущение, что везде (приватно и публично) и всегда (утром и вечером) люди одеты правильно. В России люди не одеваются – они «наряжаются» – рядятся во что-то, рассматривают собственное тело как поверхность афишной тумбы, на которой вне соблюдения каких-либо правил небрежно наклеены крикливые манифестации чего угодно: своего ущербного вкуса, внезапно увеличившихся доходов, принадлежности к какой-то эксклюзивной группе людей. Мы никогда не поймем Юбера Живанши, говорившего: «Если я не помню, как вчера была одета женщина, значит, она была одета безупречно»
…
Судьба же «звезд» типична, если вообще уместно в данном случае говорить о судьбе: есть победы на бесчисленных бессмысленных конкурсах, есть карьерное продвижение, потом уход, прощальный спектакль и – бесконечные возвращения на сцену под разными предлогами – вот что такое сегодняшняя звезда воспитание звезды в том смысле, в каком это понимается в Америке, отсутствует. Звездой там называют нечто неординарное, абсолютно индивидуальное. Звезда – понятие единичное. Много звезд, которые конкурируют между собой, – этого быть не может. У нас же – все «звезды». У нас, кроме всего прочего, появилась назначенная звезда, то есть титул «звезды» стал не итогом реализации таланта, а единицей штатного расписания.
Читаю, и так хочется научиться разбираться в балете, да хоть просто сходить на балет 😄
❤11🔥3❤🔥1
Яна х Хроники настоящего
Разговоры о русском балете Вадима Гаевского и Павла Гершензона О Большом балете, большом искусстве и больших переменах Начала читать книгу. Как же мне нравится, когда профессионалы делают личные высказывания о своей области. За этими рассуждениями стоит столько…
Я поговорить
Продолжаю читать и хочется порассуждать на тему экспертности.
Знаете, в универе обязательно были такие преподы, настолько опытные и крутые, что имели право быть вредными или иметь какие-то экстравагантные мнения. Но у них это чудачество было заслуженным.
В Разговорах некоторые суждения и тональности мне со стороны тоже кажутся резкими, но экспертиза вопросов не вызывает. Просто читаю с поправкой: это мотивированное личное мнение.
Так вот, я выше несколько раз употребила слово экспертность и каждый раз это делала через силу. Знаете же почему?
Из-за сегодняшнего хайпа экпертности, когда человек спустя пару лет уже считается гуру. И имеет подтверждение в реальности: аудиторию, заработки, тренинги.
Быстрое знание от быстрых экспертов.
И я бы рада упростить и брюзжать на эту тему. Но мир действительно меняется. И люди, способные успевать за ним, действительно в цене.
Хотя, по-прежнему, овладеть чем-то ценным за несколько занятий нельзя.
Об этом я и думаю в ключе компромисса между адаптивностью и целостностью.
А не быть экспертом сегодня как-то даже и неприлично.
И я растерянно смотрю на портфель своих навыков, страдаю и удивляюсь, что мои быстрые опыты с недосайтом на тильде и опыт на маркетплейсах могут быть более востребованы, чем 10+ лет в аудите и контролинге, семилетнее музыкальное образование, магистратура или полная acca.
Потому что последние не упакованы, не переведены в прикладную плоскость. Вот и сижу со своим кризисом идентичности среди экспертной поляны.
Но у меня всегда есть козырь: я мама двух ангелочков.
У вас как с экспертностью дела? Легко себе отвечаете на вопрос, в чем ваша сила?
Продолжаю читать и хочется порассуждать на тему экспертности.
Знаете, в универе обязательно были такие преподы, настолько опытные и крутые, что имели право быть вредными или иметь какие-то экстравагантные мнения. Но у них это чудачество было заслуженным.
В Разговорах некоторые суждения и тональности мне со стороны тоже кажутся резкими, но экспертиза вопросов не вызывает. Просто читаю с поправкой: это мотивированное личное мнение.
Так вот, я выше несколько раз употребила слово экспертность и каждый раз это делала через силу. Знаете же почему?
Из-за сегодняшнего хайпа экпертности, когда человек спустя пару лет уже считается гуру. И имеет подтверждение в реальности: аудиторию, заработки, тренинги.
Быстрое знание от быстрых экспертов.
И я бы рада упростить и брюзжать на эту тему. Но мир действительно меняется. И люди, способные успевать за ним, действительно в цене.
Хотя, по-прежнему, овладеть чем-то ценным за несколько занятий нельзя.
Об этом я и думаю в ключе компромисса между адаптивностью и целостностью.
А не быть экспертом сегодня как-то даже и неприлично.
И я растерянно смотрю на портфель своих навыков, страдаю и удивляюсь, что мои быстрые опыты с недосайтом на тильде и опыт на маркетплейсах могут быть более востребованы, чем 10+ лет в аудите и контролинге, семилетнее музыкальное образование, магистратура или полная acca.
Потому что последние не упакованы, не переведены в прикладную плоскость. Вот и сижу со своим кризисом идентичности среди экспертной поляны.
Но у меня всегда есть козырь: я мама двух ангелочков.
У вас как с экспертностью дела? Легко себе отвечаете на вопрос, в чем ваша сила?
❤10🤔4😭1
Доброе утро
Хотелось бы, чтобы это был рассказ о хорошей книге, изящно рифмующейся с жизнью, но бытовое и частное в последние недели в моей жизни преобладает. И так тоже бывает, и это нормально (так я себя успокаиваю).
Задумалась, что у нас сейчас так быстро летит время, а мы из него отчаянно пытаемся навыдёргивать перьев-сувениров: заметить, сфотографировать, записать, наговорить.
Так и мне хотелось бы сохранить эти картинки (которые мне со стороны даже не увидеть).
🎞️ Вот я бегу по Черемушкинской, правой рукой толкаю коляску и подкачиваю Машку, а левой тяну за руку Раиску, балансирующую на одной ноге на самокате. А вокруг вьются осенние листья.
🎞️ Вот я на своей пятиметровой кухне откидываю макароны с сосисками на дуршлаг, а под мышкой у меня гулит Машка, а осенний листок застрял между окном и решеткой и шелестит.
🎞️ Вот я накидываю на лампу плед, чтобы сделать свет более мягким: кто-то из девчонок опять проснулся ни свет ни заря. Хотя нет, трамваи уже пошли.
И, как водится, в самое, казалось бы, неподходящее время по углам вырастает самое диковинное: пишутся новые стихи для Ласковых строк (давно я ничего туда не заливала), задумывается новый проект, приходят приятные писательские новости.
Например, недавно cws подвели результаты конкурсов в мастерские. И мои работы попали в один длинный список, два коротких, а один этюд даже вышел в финал. Приятно!
Прибрежная, кстати, тоже вышла в финал конкурса Литагенты существуют. Теперь у неё появился хороший шанс быть изданной.
Но это результаты летних процессов. А сейчас уже кружат осенние листья (за таким мостиком неизбежно следует лиричное, но давайте его просто наметим).
А про интересную книжку я все равно расскажу, в ближайшие дни расскажу, чесслово.
А еще к меня есть любопытные (и спорные) цитаты из Разговоров о русском балете, но я не понимаю, уместно ли выкладывать их сюда? И что вообще сюда выкладывать? (здесь должна быть шутка про то, какие фотки привлекают больше всего внимания)
Хотелось бы, чтобы это был рассказ о хорошей книге, изящно рифмующейся с жизнью, но бытовое и частное в последние недели в моей жизни преобладает. И так тоже бывает, и это нормально (так я себя успокаиваю).
Задумалась, что у нас сейчас так быстро летит время, а мы из него отчаянно пытаемся навыдёргивать перьев-сувениров: заметить, сфотографировать, записать, наговорить.
Так и мне хотелось бы сохранить эти картинки (которые мне со стороны даже не увидеть).
🎞️ Вот я бегу по Черемушкинской, правой рукой толкаю коляску и подкачиваю Машку, а левой тяну за руку Раиску, балансирующую на одной ноге на самокате. А вокруг вьются осенние листья.
🎞️ Вот я на своей пятиметровой кухне откидываю макароны с сосисками на дуршлаг, а под мышкой у меня гулит Машка, а осенний листок застрял между окном и решеткой и шелестит.
🎞️ Вот я накидываю на лампу плед, чтобы сделать свет более мягким: кто-то из девчонок опять проснулся ни свет ни заря. Хотя нет, трамваи уже пошли.
И, как водится, в самое, казалось бы, неподходящее время по углам вырастает самое диковинное: пишутся новые стихи для Ласковых строк (давно я ничего туда не заливала), задумывается новый проект, приходят приятные писательские новости.
Например, недавно cws подвели результаты конкурсов в мастерские. И мои работы попали в один длинный список, два коротких, а один этюд даже вышел в финал. Приятно!
Прибрежная, кстати, тоже вышла в финал конкурса Литагенты существуют. Теперь у неё появился хороший шанс быть изданной.
Но это результаты летних процессов. А сейчас уже кружат осенние листья (за таким мостиком неизбежно следует лиричное, но давайте его просто наметим).
А про интересную книжку я все равно расскажу, в ближайшие дни расскажу, чесслово.
А еще к меня есть любопытные (и спорные) цитаты из Разговоров о русском балете, но я не понимаю, уместно ли выкладывать их сюда? И что вообще сюда выкладывать? (здесь должна быть шутка про то, какие фотки привлекают больше всего внимания)
❤15🕊3🔥2🐳1
Каждый год, из года в год 🍁
Облетают последние маки
Николай Заболоцкий, 1952 г.
Облетают последние маки
Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.
По пустынной и голой алее
Шелестя облетевшей листвой,
Отчего ты, себя не жалея,
С непокрытой бредешь головой?
Жизнь растений теперь затаилась
В этих странных обрубках ветвей,
Ну, а что же с тобой приключилось,
Что с душой приключилось твоей?
Как посмел ты красавицу эту,
Драгоценную душу твою,
Отпустить, чтоб скиталась по свету,
Чтоб погибла в далеком краю?
Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму, -
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.
Николай Заболоцкий, 1952 г.
❤10🥰3💔3
У меня прекрасное начало недели: рассказываю о своих любимых книгах для Бесконечных историй Дарьи Кельн.
Поскольку Дарья — профессиональный журналист, решила гордо считать это своим первым интервью.
Канал Дарьи у меня один из немногих с уведомлениями. Объясняю себе это разнообразием тем и глубиной обзоров. Но, наверное, главное — это субъективный критерий «просто нравится».
Дарья, спасибо)
Поскольку Дарья — профессиональный журналист, решила гордо считать это своим первым интервью.
Канал Дарьи у меня один из немногих с уведомлениями. Объясняю себе это разнообразием тем и глубиной обзоров. Но, наверное, главное — это субъективный критерий «просто нравится».
Дарья, спасибо)
❤10🔥4🥰3
Forwarded from Бесконечные истории | Кельн читает 📚
Истории о книгах от Яны Давыдовой
Сегодня у нас в гостях Яна, автор блога «Хроники настоящего», писательница и автор детских проектов.
«Волшебники приходят к людям», Александр Шаров
(«Детская литература», 1979)
«Собирание себя», Григорий Померанц
(«Центр гуманитарных инициатив», 2017)
«Петербург. Тихий ход», Мария Ивашкина
(«Подписные издания», 2023)
#истории@keln_chitaet
Сегодня у нас в гостях Яна, автор блога «Хроники настоящего», писательница и автор детских проектов.
«Волшебники приходят к людям», Александр Шаров
(«Детская литература», 1979)
Книгу Александра Шарова я получила в подарок от отца. Он у меня вообще не сентиментальный. А тут вдруг услышал о ней по радио «Вера», нашел в букинистическом и подарил мне. Внутри оказался еще и чей-то сухой дубовый листочек. Поскольку я хочу писать для детей и развиваю детские проекты, подарок меня очень тронул.
Это книжка о детских писателях, об их судьбах и о том, как рождались их сказки. Она написана с такой любовью и вниманием к сказке и ребенку, что действительно чувствуешь себя причастным волшебству. И еще в ней совершенно чудесные иллюстрации.
«Собирание себя», Григорий Померанц
(«Центр гуманитарных инициатив», 2017)
Эту книгу яслучайнов самый нужный момент взяла с книжной полки библиотеки Болотов.Дачи. С тех пор она со мной.
Это цикл лекций, прочитанный Григорием Соломоновичем в Университете Истории Культур в 1990–1991 годах. В них лектор говорит о становлении духовной личности через прикосновение к религии, культуре и искусству. Говорит негромко и с большой любовью к человеку.
«Петербург. Тихий ход», Мария Ивашкина
(«Подписные издания», 2023)
Это альбом с авторскими акварелями и фрагментами интервью команды «Подписных изданий» про Петербург. Прочесть его можно за пару часов, но это не художественная история, а множество признаний в любви к городу.
Я прожила в Петербурге почти 12 лет. Там прошло мое студенчество и юность. Когда я переворачиваю толстые шероховатые страницы этой книги, то чувствую себя там. Передо мной снова встает мой Петербург в полный рост.
#истории@keln_chitaet
👍11❤3🔥3
«Гормоны счастья» Лоретты Грациано Бройнинг
Почему мы ищем новизны, страдаем от любви и завидуем лучшему столику
Недавно увидела книгу на полке у Вари Веденеевой и решила развеяться. Я люблю почитать про мозг, гормоны, эволюцию (привет, дофамин!), для меня это «легкое» чтение. Здесь эффект как от видео Семихатова на ночь: мне интересно, при этом я не чувствую себя обязанной усваивать факты и работать с информацией. Это просто способ переключиться без обязательств.
Книга меня не разочаровала, но здесь стоит сделать важную оговорку: о механизме действия гормонов радости автор рассказывает не просто так, а с конкретной целью. Она предлагает использовать эти знания для саморазвития, чтобы заменять вредные привычки полезными.
Автор с самого начала заявляет:
При этом, начало книги — это легко изложенный ликбез по четырем главным гормонам радости: дофамину, эндорфину, окситоцину и серотонину. Но чем дальше читаешь, тем громче звучит призыв автора выбрать привычку и скорее избавиться от нее за 45 дней,ну же, чего ты ждешь, дерзай!
И чем настойчивее становился этот призыв, тем чаще я пробегала страницы по диагонали. Ведь я хотела книгу про гормоны, а не материал по саморазвитию.
Поэтому сегодня делюсь с вами своим конспектом и инсайтами из самой интересной для меня, теоретической части.
Четверка счастливчиков: краткий гид по гормонам радости
· Дофамин — гормон предвкушения и мотивации. Заряжает нас энергией для достижения целей, поиска нового и движения вперёд.
· Эндорфин — природное обезболивающее. Помогает игнорировать физическую боль и чувствовать себя супергероем на финише марафона.
· Окситоцин — гормон доверия и привязанности. Рождает чувство безопасности и комфорта в кругу «своих», укрепляет социальные связи.
· Серотонин — гормон социального статуса и признания. Даёт нам чувство уверенности и значимости, когда нас уважают и ценят.
Почему ностальгия такая сладкая?
Оказывается, всё дело в силе первых впечатлений. Бройнинг объясняет это так:
Тоска по прошлому — это во многом тоска по той самой нейрохимической «буре», которую вызывали новые впечатления.
Дофамин: двигатель прогресса и ловушка для идеалистов
Дофамин — это не про награду, как многие думают, а про предвкушение и поиск нового. Планирование путешествий, запуск проекта, ремонт — всё это щедро сдобрено дофамином.
Но у этой медали есть и опасная оборотная сторона, особенно в любви:
Звучит знакомо, правда? Соцсети с их бесконечным скроллингом — тоже классическая дофаминовая ловушка.
Эндорфин: зачем нам «кайфовать» от боли?
Эндорфин — это наш внутренний наркотик, родственник морфина (само название «эндорфин» означает «внутренний морфин»). В древности он помогал убежать от хищника, даже получив травму. Сегодня мы испытываем его всплеск во время изнурительных тренировок, голодания или закаливания.
Но у этого гормона есть хитрость: он вызывает легкую эйфорию, маскируя боль, а не устраняя ее.
Дальше в комментариях
Почему мы ищем новизны, страдаем от любви и завидуем лучшему столику
Недавно увидела книгу на полке у Вари Веденеевой и решила развеяться. Я люблю почитать про мозг, гормоны, эволюцию (привет, дофамин!), для меня это «легкое» чтение. Здесь эффект как от видео Семихатова на ночь: мне интересно, при этом я не чувствую себя обязанной усваивать факты и работать с информацией. Это просто способ переключиться без обязательств.
Книга меня не разочаровала, но здесь стоит сделать важную оговорку: о механизме действия гормонов радости автор рассказывает не просто так, а с конкретной целью. Она предлагает использовать эти знания для саморазвития, чтобы заменять вредные привычки полезными.
Автор с самого начала заявляет:
«Вы тоже можете воспитать сильные стороны характера, если осознаете стоящие перед вами угрозы»
При этом, начало книги — это легко изложенный ликбез по четырем главным гормонам радости: дофамину, эндорфину, окситоцину и серотонину. Но чем дальше читаешь, тем громче звучит призыв автора выбрать привычку и скорее избавиться от нее за 45 дней,
И чем настойчивее становился этот призыв, тем чаще я пробегала страницы по диагонали. Ведь я хотела книгу про гормоны, а не материал по саморазвитию.
Поэтому сегодня делюсь с вами своим конспектом и инсайтами из самой интересной для меня, теоретической части.
Четверка счастливчиков: краткий гид по гормонам радости
· Дофамин — гормон предвкушения и мотивации. Заряжает нас энергией для достижения целей, поиска нового и движения вперёд.
· Эндорфин — природное обезболивающее. Помогает игнорировать физическую боль и чувствовать себя супергероем на финише марафона.
· Окситоцин — гормон доверия и привязанности. Рождает чувство безопасности и комфорта в кругу «своих», укрепляет социальные связи.
· Серотонин — гормон социального статуса и признания. Даёт нам чувство уверенности и значимости, когда нас уважают и ценят.
Почему ностальгия такая сладкая?
Оказывается, всё дело в силе первых впечатлений. Бройнинг объясняет это так:
«Когда вы были молоды, все было внове и все, что вы испытывали, было либо «самым лучшим», либо «самым худшим». Это вызывало настолько мощный всплеск нейрохимических веществ, что на основе пережитого у вас сразу же формировались нейронные пути. Но в следующий раз, когда вы едите пиццу, это уже не «самое замечательное из того, что вы когда-либо пробовали»
Тоска по прошлому — это во многом тоска по той самой нейрохимической «буре», которую вызывали новые впечатления.
Дофамин: двигатель прогресса и ловушка для идеалистов
Дофамин — это не про награду, как многие думают, а про предвкушение и поиск нового. Планирование путешествий, запуск проекта, ремонт — всё это щедро сдобрено дофамином.
«Дофамин помогает преодолевать временные расстройства и неудачи по ходу реализации долговременных проектов. После удачной вечеринки или успешно завершенного ремонта дома уровень дофамина падает, а вместе с ним и настроение»
Но у этой медали есть и опасная оборотная сторона, особенно в любви:
«Когда люди влюбляются, то не всегда понимают, что поначалу находятся на самой высокой волне дофамина. Но получив от любви первое вознаграждение, нельзя рассчитывать на то, что острота чувств сохранится навсегда. Уровень дофамина естественно падает, и его место тут же занимают «гормоны стресса». Нередко в утрате своего первого чувства вы обвиняете своего партнера... Если вы будете искать остроты чувств в новой любви снова и снова, то сами для себя сможете создать порочный круг»
Звучит знакомо, правда? Соцсети с их бесконечным скроллингом — тоже классическая дофаминовая ловушка.
Эндорфин: зачем нам «кайфовать» от боли?
Эндорфин — это наш внутренний наркотик, родственник морфина (само название «эндорфин» означает «внутренний морфин»). В древности он помогал убежать от хищника, даже получив травму. Сегодня мы испытываем его всплеск во время изнурительных тренировок, голодания или закаливания.
Но у этого гормона есть хитрость: он вызывает легкую эйфорию, маскируя боль, а не устраняя ее.
Дальше в комментариях
❤8🔥3🥰2
Я сегодня ужасно рада: в эту среду у нас возвращается рубрика Анны Чижовой.
Другие её тексты здесь.
______
Искусство для пацанчиков?
Текст Анны Чижовой
Книга «Искусство для пацанчиков по полочкам» блогерки Насти Четвериковой оказалась у меня совершенно случайно — я получила ее в подарок от Тайного Санты на работе.
Минуло с тех пор почти два года, и вот я ее открыла.
По содержанию. Главы посвящены шедеврам разных времен от Виллендорфской Венеры до Энди Уорхола. Главы большие, обстоятельные, шедевры разобраны «от» и «до» — от отсылок и предпосылок до современной культуры.
По форме. Много разговорных оборотов, много иллюстраций, много куар-кодов с дополнительными материалами. Местами (редкими, но меткими) очень непосредственная форма изложения.
Я понимаю, почему у людей страх перед музеями и «высоким искусством». Весь этот ареол святости музеев с бабулями-гидами и их монументальными брошками на груди — ммм…
Однако искусство и история ужасно интересны, если о них говорить увлекательно, а не «за упокой». Думаю, у Насти отлично получается так рассказывать о культурных и исторических хитросплетениях. Шедевры при этом она не спускает «с небес на землю», но очень заземляет разговоры о них.
Книга, конечно, не для пацанчиков, а для широкой аудитории. Разложится ли все по полочкам у тех, кто не изучал историю искусства в течение девяти лет — об этом мне сложно судить. Но удовольствие от прочтения, думаю, вы получите.
———
Хотела порассуждать, нужно ли вообще широкой аудитории погружение в искусствоведение. Нужно ли это «пацанчикам» — юристам, экономистам, физикам и всем остальным? Но потом поняла, что в искусствоведение — не нужно, а в историю и даже отдельные сюжеты — почему бы и нет?
———
И отдельно про настоящих пацанчиков: идея просвещения пролетариата мне видится утопической и не бьется с практикой. Я работаю в историческом музее на окраине Петербурга. Позиционирование у нас похожее и на наших фирменных футболках написано «На районе». Конечно, это иронично и с любовью, да и пацанчики к нам заходят очень редко. Чаще они заглядывают в окошки и спрашивают:
— А че тут у вас? Есть кровать, на которой Ленин спал?
И не идут смотреть…
Другие её тексты здесь.
______
Искусство для пацанчиков?
Текст Анны Чижовой
Книга «Искусство для пацанчиков по полочкам» блогерки Насти Четвериковой оказалась у меня совершенно случайно — я получила ее в подарок от Тайного Санты на работе.
Минуло с тех пор почти два года, и вот я ее открыла.
По содержанию. Главы посвящены шедеврам разных времен от Виллендорфской Венеры до Энди Уорхола. Главы большие, обстоятельные, шедевры разобраны «от» и «до» — от отсылок и предпосылок до современной культуры.
По форме. Много разговорных оборотов, много иллюстраций, много куар-кодов с дополнительными материалами. Местами (редкими, но меткими) очень непосредственная форма изложения.
«Сорян за пафос, пацанчики. Пишу как есть».
Я понимаю, почему у людей страх перед музеями и «высоким искусством». Весь этот ареол святости музеев с бабулями-гидами и их монументальными брошками на груди — ммм…
Однако искусство и история ужасно интересны, если о них говорить увлекательно, а не «за упокой». Думаю, у Насти отлично получается так рассказывать о культурных и исторических хитросплетениях. Шедевры при этом она не спускает «с небес на землю», но очень заземляет разговоры о них.
Книга, конечно, не для пацанчиков, а для широкой аудитории. Разложится ли все по полочкам у тех, кто не изучал историю искусства в течение девяти лет — об этом мне сложно судить. Но удовольствие от прочтения, думаю, вы получите.
———
Хотела порассуждать, нужно ли вообще широкой аудитории погружение в искусствоведение. Нужно ли это «пацанчикам» — юристам, экономистам, физикам и всем остальным? Но потом поняла, что в искусствоведение — не нужно, а в историю и даже отдельные сюжеты — почему бы и нет?
———
И отдельно про настоящих пацанчиков: идея просвещения пролетариата мне видится утопической и не бьется с практикой. Я работаю в историческом музее на окраине Петербурга. Позиционирование у нас похожее и на наших фирменных футболках написано «На районе». Конечно, это иронично и с любовью, да и пацанчики к нам заходят очень редко. Чаще они заглядывают в окошки и спрашивают:
— А че тут у вас? Есть кровать, на которой Ленин спал?
И не идут смотреть…
❤10🔥4❤🔥2
Яна х Хроники настоящего
Разговоры о русском балете Вадима Гаевского и Павла Гершензона О Большом балете, большом искусстве и больших переменах Начала читать книгу. Как же мне нравится, когда профессионалы делают личные высказывания о своей области. За этими рассуждениями стоит столько…
Странное дело: после Разговоров о русском балете каждый раз ощущение, будто провела часы на кухне за неспешным разговором с друзьями.
Много мыслей об отвлеченном и большом.
Решила отдельно выложить цитат (почти не о балете). Но картинку не подобрала, поэтому пусть вместо картинок будут слова, такая тут обстановочка у нас.
Много мыслей об отвлеченном и большом.
Решила отдельно выложить цитат (почти не о балете). Но картинку не подобрала, поэтому пусть вместо картинок будут слова, такая тут обстановочка у нас.
❤9👍4😈2
Если моя фотопленка выглядит так, значит, я опять обновляю сайт Ласковых строк 🐰
Давно им не занималась, в этот раз выложила 8 новых стишков. Два из них совсем странные, в духе Рифм матушки Гусыни.
А здесь покажу новое любимое:
Давно им не занималась, в этот раз выложила 8 новых стишков. Два из них совсем странные, в духе Рифм матушки Гусыни.
А здесь покажу новое любимое:
Баб!
Спаси!
За мною — гусь!
Очень
Я
Гуся боюсь!
Клюв его могучий
Видно, что щипучий,
Гнал меня до грядки
Что сверкали пятки.
Баб!
Спаси!
За мною — гусь!
Очень
Я
Гуся боюсь!
Расшипелся на весь двор,
Как на мячике прокол!
Глянь, как крылья распахнул,
Это просто караул!
Баб!
Спаси!
За мною — гусь!
Очень
Я
Гуся
Боюсь!
❤11🔥4❤🔥3🥰1
«Семейный лексикон» Наталии Гинзбург
Про воспоминания, домашний язык и время
Непростая у меня сегодня задача: рассказать про книгу «Семейный лексикон» Наталии Гинзбург.
Когда я взяла её в руки и прочитала вступительную статью Анны Ямпольской, я очень обрадовалась предстоящему чтению. Почему-то я решила, что книга будет о традициях, о преемственности и о речи.
Я восхитилась идеей ностальгической теплой книги, где близкие возвращаются через их излюбленные фразы и слова. Но чем дальше читала, тем больше понимала: идею я автору приписала, а книга совсем не то, чем мне показалась.
Что сразу понятно: это книга воспоминаний.
Наталия сама говорит о том, что это не хроника, и просит читать её как художественную, поскольку многое упускает и показывает через свои «осколки памяти».
Голос автора в книге слышно хорошо, но он звучит слишком холодно для ностальгического. Она не церемонится, называет своих персонажей ленивыми, толстыми, смеется над их непоследовательностью.
Учитывая то, что книга о близких, иногда удивляешься отстраненности и безжалостности.
Но это и не автофикшн: себя Наталия из книги практически убирает. Она почти не говорит о своей малой семье, о своих чувствах. Ее отношение видно только через характеристики персонажей. Семья проходит через режим Муссолини, тюрьмы, войну, преследование евреев. Но все эти события тоже не в центре сюжета.
Да и, быть совсем честной, классического сюжета, арки персонажей в книге я тоже не увидела. Поэтому осмелюсь сказать, что, несмотря на рекомендацию Наталии, это не художественная книга.
Давайте иначе. Попробую рассказать, на что это было похоже. Когда я читала, мне вспоминались:
- Лето Господне Шмелева из-за взгляда автора на свое детство, только вот у Гинзбург нежности и любования нет
- Прочерк Чуковской из-за схожего исторического контексте, тех же сюжетов и политзаключенных, но именно из-за схожести сюжетов, так ярко видно различия в авторском голосе
- На берегах Сены Одоевцевой: в обеих книгах так много частной жизни известных людей. И хотя Ирина как и Наталия вспоминала своих персонажей, оживляла их речь, но она это делала, потому что верила, что пока их любят, они живы.
Так я и мучалась вопросом, что же передо мной за книга.
И, пожалуй, наиболее удовлетворительный ответ мне пришел, когда я дочитала книгу.
Закрыла я книгу, думаю: «и что это было?». А с обложки смотрит на меня «Семейный лексикон». Это же и есть самая подходящая характеристика тому, что содержится внутри.
Это история о словах семьи. Итальянской семьи начала века. Фирменных фразочках, страшных терминах нового времени, излюбленных ругательствах и присказках.
Еще в книге мне показалось интересным то, как Наталья представляет время: она не придерживается строгой хронологии, не держит интриги, часто забегает вперед и возвращается назад. Мысль её движется по-Прустовски, перетекая от одного предмета к другому по законам памяти.
Текст не структурирован по главам. Читать его, конечно, непросто: когда тебя не ведет структура или сюжет, а ты просто выслушиваешь поток автора-собеседника. И «стяжки», которые держат текст цельным — это фразочки центральных персонажей, её родителей.
Кстати, слова-то совсем не миленькие: отец всех называет ослами и ослицами, а мать… не буду пересказывать)
Вероятно, кстати, книга написана очень иронично, но я этого услышать не смогла из-за культурных различий: как речь русских многим европейцам кажется агрессивной, даже когда мы говорим о котиках, так речь итальянцев в книге могла показаться мне серьезнее и грубее, чем она звучит для автора.
А закончу личным: пусть идею книги я и не угадала, но я все равно повспоминала словечки из детства, которыми сыпали старшие родственники. Поскучала и погрустила, что речь сегодня так поблекла, стала такой вылизанной и благолепной.
Вспомнила отцовские армейские приколы (мы с сестрой до сих пор иногда, отдавая что-то, говорим «тобе пакет»), дедово бухтение (один «сепаратор-бармалей» чего стоил). Слова мамы, бабушки и тетушек приводить не буду — они меня читают, я боюсь 😄
А вы смелые? Какой у вас семейный лексикон?
Про воспоминания, домашний язык и время
Непростая у меня сегодня задача: рассказать про книгу «Семейный лексикон» Наталии Гинзбург.
Когда я взяла её в руки и прочитала вступительную статью Анны Ямпольской, я очень обрадовалась предстоящему чтению. Почему-то я решила, что книга будет о традициях, о преемственности и о речи.
Я восхитилась идеей ностальгической теплой книги, где близкие возвращаются через их излюбленные фразы и слова. Но чем дальше читала, тем больше понимала: идею я автору приписала, а книга совсем не то, чем мне показалась.
Что сразу понятно: это книга воспоминаний.
Наталия сама говорит о том, что это не хроника, и просит читать её как художественную, поскольку многое упускает и показывает через свои «осколки памяти».
Голос автора в книге слышно хорошо, но он звучит слишком холодно для ностальгического. Она не церемонится, называет своих персонажей ленивыми, толстыми, смеется над их непоследовательностью.
Учитывая то, что книга о близких, иногда удивляешься отстраненности и безжалостности.
Но это и не автофикшн: себя Наталия из книги практически убирает. Она почти не говорит о своей малой семье, о своих чувствах. Ее отношение видно только через характеристики персонажей. Семья проходит через режим Муссолини, тюрьмы, войну, преследование евреев. Но все эти события тоже не в центре сюжета.
Да и, быть совсем честной, классического сюжета, арки персонажей в книге я тоже не увидела. Поэтому осмелюсь сказать, что, несмотря на рекомендацию Наталии, это не художественная книга.
Давайте иначе. Попробую рассказать, на что это было похоже. Когда я читала, мне вспоминались:
- Лето Господне Шмелева из-за взгляда автора на свое детство, только вот у Гинзбург нежности и любования нет
- Прочерк Чуковской из-за схожего исторического контексте, тех же сюжетов и политзаключенных, но именно из-за схожести сюжетов, так ярко видно различия в авторском голосе
- На берегах Сены Одоевцевой: в обеих книгах так много частной жизни известных людей. И хотя Ирина как и Наталия вспоминала своих персонажей, оживляла их речь, но она это делала, потому что верила, что пока их любят, они живы.
Так я и мучалась вопросом, что же передо мной за книга.
И, пожалуй, наиболее удовлетворительный ответ мне пришел, когда я дочитала книгу.
Закрыла я книгу, думаю: «и что это было?». А с обложки смотрит на меня «Семейный лексикон». Это же и есть самая подходящая характеристика тому, что содержится внутри.
Это история о словах семьи. Итальянской семьи начала века. Фирменных фразочках, страшных терминах нового времени, излюбленных ругательствах и присказках.
Еще в книге мне показалось интересным то, как Наталья представляет время: она не придерживается строгой хронологии, не держит интриги, часто забегает вперед и возвращается назад. Мысль её движется по-Прустовски, перетекая от одного предмета к другому по законам памяти.
Текст не структурирован по главам. Читать его, конечно, непросто: когда тебя не ведет структура или сюжет, а ты просто выслушиваешь поток автора-собеседника. И «стяжки», которые держат текст цельным — это фразочки центральных персонажей, её родителей.
Кстати, слова-то совсем не миленькие: отец всех называет ослами и ослицами, а мать… не буду пересказывать)
Вероятно, кстати, книга написана очень иронично, но я этого услышать не смогла из-за культурных различий: как речь русских многим европейцам кажется агрессивной, даже когда мы говорим о котиках, так речь итальянцев в книге могла показаться мне серьезнее и грубее, чем она звучит для автора.
А закончу личным: пусть идею книги я и не угадала, но я все равно повспоминала словечки из детства, которыми сыпали старшие родственники. Поскучала и погрустила, что речь сегодня так поблекла, стала такой вылизанной и благолепной.
Вспомнила отцовские армейские приколы (мы с сестрой до сих пор иногда, отдавая что-то, говорим «тобе пакет»), дедово бухтение (один «сепаратор-бармалей» чего стоил). Слова мамы, бабушки и тетушек приводить не буду — они меня читают, я боюсь 😄
А вы смелые? Какой у вас семейный лексикон?
❤6🕊2💔2