Анна Старобинец и какой-то мужик

"Кейпоп-охотницы на демонов", 2025, реж.:
Крис Аппельханс, Мэгги Кан

С древних времён девушки с необычными голосами охраняют людей от демонов: пением устанавливают защитный барьер, чтобы зло не проникло в наш мир. Такова миссия трёх участниц женской кей-поп-группы Huntrix, и они с ней успешно справлялись, пока их фанатов не начала переманивать мужская — команда коварных демонов, прикидывающихся симпатичными парнями.

Хм, так они скорее "killers", а не "hunters"...

Мне очень хотелось доебаться до сюжета мультика — очень уж он незатейлив; в первые десять минут без труда можно предсказать все сюжетные ходы и конфликты персонажей.

Но "Кейпоп-охотницы" тот редкий случай, где история не так и важна. Цепляет мультфильм другим — анимацией, персонажами (тигр!!!) и... Ну, и песнями.

Трек Golden в моих наушниках почти три месяца играет столь же часто, как и Good luck, babe от Чаппель Рон. А когда напьюсь, то кроме этих двух песен ничего и не слушаю.

Поэтому тут и нечего больше сказать — да, сюжет простой, а конфликты героев высосаны из пальца, но плевать на это, когда тут такой ебический саундтрек!

#map_movies #map_fantasy

мама мия рагацци! 🤯🤯🤯

Aaah s-s-s-senpai 😵‍💫

FUCK YEA 😎😎😎😎 FOXLIFE WOLFSKIN 🦊🦊🦊🦊🐺🐺🐺🐺FUCKING SEXY AND DANGER SHAPE SHIFTINGWOMEN 💪💪💪💪💪

✨✨✨ прекрасный пол✨✨✨

Ну и к хорошему. В личку прислали ссылку на статью критика Елены Сафроновой "О том, что нас пугает, и почему именно оно" из сентябрьского выпуска журнала "Сибирские огни".

Статья эта посвящена... ССК!

А точнее, это обзор и попытка беглого анализа наших антологий-ежегодников. Уважаемая критик прочитала ССК 2019-2024, что само по себе похвально и радует. Спасибо, Елена (если вдруг вы меня читаете).

По ссылке выше можно всю статью целиком заценить, я же лишь отдельные моменты процитирую-прокомментирую.

...рассказы отбирают из «самотека» с добавлением текстов мастеров жанра

Важное уточнение-поправка: пресловутые "мастера жанра" проходят отбор в ССК-ежегодники наравне со всеми другими авторами. Или не проходят, такое тоже бывает. В этом смысле у нас — демократия, равенство, братство.

«Самая страшная книга» поражает малым разнообразием хоррор-сюжетов.

Не согласен. Как раз за разнообразие тем, локаций, времен, сюжетов, многие ССК-ежегодники и ценят. Другое дело, что есть какие-то сюжетные тропы, которые почему-то особенно милы авторам и читателям и подчас кочуют из книги в книгу. Некоторые из них изрядно задолбали и меня самого (и не только в ССК-отборах), но что поделать, если народ за такое голосует?..

Среди них практически нет элементов готических романов, с которых начинался страх в литературе...

Ну а это-то вполне логично. Готика успела устареть века тому назад, ныне ее место — "надцатое", объективно говоря. Кроме того, многие мотивы готромана со временем трансформировались: место мрачных древних замков с дурным бэкграундом заняли не менее мрачные старые дома с все той же "плохой историей" — но уже и этот образ давным-давно стал штампом.

Вообще, «ужастики» в «Самой страшной книге» в массе своей «плотские». Это и боди-хоррор — «расчлененки», пытки, садистские убийства или загадочные девиации физического развития, превращающие человека в монстра. Это и страх омерзения — обилие тошнотворных деталей, вроде со смаком прописанных гниющих трупов, звериных туш, полей битвы с изувеченными телами... На уровне целеполагания это уже не страх как «щекотание нервов», а страх как рвотная реакция.

Думаю, это просто более яркая и действующая разновидность ужаса. Некая перчинка, которую многие добавляют в "блюдо". Редкий современный автор избегает подобного, но столь же редко встречаются и авторы, которым, кроме этого, нечего читателю предложить.

Не обошлось и без кровожадных маньяков. Таков «Сюрприз» М. С. Парфенова. Кстати, эпизод, когда от душегуба прячутся в коробе дощатого сортира, словно списан из «Охотников за головами» Ю Несбе. Тем самым можно проследить влияние на хоррор жанра триллера, который для нас в первую очередь скандинавский.

Момент с сортиром встречается не только у Несбе (книгу не читал, но экранизацию смотрел). Я же не мог его не использовать, т.к. в контекст "Сюрприза" сам образ уличного туалета ложится идеально — он и как символ провинциального русского захолустья там важен, и для пущего контраста с первой частью текста необходим... А главное, мне нравится финальная сцена-образ, подчеркивающая и выпячивающая безумие и ужас ситуации за счет гадкой и шокирующей пародии-насмешки на образ святого с нимбом.

Удивительным образом в «Самой страшной книге» раз-два и обчелся историй об одержимости бесами.

Оные откровенно задолбали в кинематографе, да и вообще нашим людям эта тема не то чтоб очень близка, мне кажется.

Понятно, почему нынешний литературный ужас — прежде всего телесный. Это следствие семидесяти лет материалистического воспитания.

Ну, не согласен. При всем при том, что я сам тот еще материалист (уж не мистик точно), в современном русском хорроре есть довольно яркие образцы ужаса экзистенциального, даже философского. А вот чисто мистического — да, мало. Не уверен, что это с материализмом времен СССР связано, скорее "виновато" наше время — в эпоху соцсетей, мобильной видеосвязи, высокоскоростного интернета, электромобилей, дронов и т.д. и т.п. в потустороннее поверить куда сложнее, чем в пору упряжных повозок и спиритических сеансов.

К слову, в странах, не знавших безбожия на государственном уровне, и в новое время писались книги о борьбе за человеческую душу — от «Ребенка Розмари» А. Левина до «Изгоняющего дьявола» У. Блэтти и межавторского цикла «Омен».

Только было это все в 1960-1980-е годы. Для современного западного хоррора, насколько могу судить, откровенный мистицизм не характерен. Конечно, мистика все еще встречается (и у нас тоже), но чаще как метафора чего-то более приземленного либо в тесной связи с какими-то авторскими высказываниями "за жизнь".

В «Самой страшной книге» врагом человека в большинстве рассказов становятся вещи, наши привычные гаджеты. Домофон, стиральная машина, кроссовки, дистанционно управляемые игрушки, любительские видео...

Ну не то чтоб в большинстве)))

Возможно, так причудливо берет свое страх вещизма, утраты духовной составляющей жизни.

Интересная мысль.

...и сталинские годы. Почему-то о последней, немилосердной эпохе авторы серии вспоминают редко — а ведь она чрезвычайно плодотворна на самый настоящий ужас!..

Дело в том, что тема эта "плодотворностью" своей изрядно набила оскомину. К чести авторов и читателей-судей надо заметить, что многих штампов и устаревших тем они избегают. Вероятно, потому одинаково редки в ССК и истории про "кровавого-сталина-пожирателя-младенцев", и истории "а ля готический роман".

...большинство рассказов «Самой страшной книги» обладают социальным посылом. Антология «мониторит» то, что реально отравляет жизнь нам здесь и сейчас. Очевидно, что литература не может быть свободной от общества. Но это значит, что жанр «страшного рассказа» из литературного делается публицистическим. Так ли?..

Интересный вопрос. Но скорее мой ответ все-таки "нет". Априори литература всегда в той или иной мере, в том или ином преломлении отражает саму жизнь. Литература ужасов естественным образом отражает страхи, присущие людям и эпохе. Но ни литературу ужасов в частности, ни литературу вообще это не делает публицистикой.

Вообще же, в очередной раз приветствую интерес серьезных критиков и исследователей к русскому хоррору и к ССК. С удовольствием бы пообщался-подискутировал в том или ином формате на тему, в просветительских целях — если что, обращайтесь.

Базовый разбор 😎