Мы как обычно немного поболтали – вспомнили прошлое и обсудили надежды на будущее. К тому времени эти надежды угасли – мы уже прожили половину жизни, – но они всегда казались немного более реалистичными, более достижимыми там, в лесу, где всегда было так тихо и жизнь казалась менее… напряжённой? Нет, не так. Менее загруженной. Ни постоянных телефонных звонков, ни пожаров – в прямом и переносном смысле, – которые нужно тушить. Не думаю, что мы когда-либо ходили в лес на настоящую охоту, хотя, попадись нам на глаза олень, кто бы отказался от такой удачи? Думаю, мы ездили туда, чтобы раскрыть свои лучшие стороны. Может… чтобы быть честными с самими собой.

Стивен Кинг "Два талантливых засранца"

у нас есть «СУБСТАНЦИЯ» дома

Астрель радуют

Элизабет Хэнд - одна из основоположников направления "новые странные", ее трилогия "Winterlong" еще в начале 1990-х годов не укладывалось в рамки жанров. Хэнд - двукратный лауреат премии «Небьюла», четырехкратный лауреат Всемирной премии фэнтези, лауреат Мифопоэтической премии, четырехкратный лауреат премии имени Ширли Джексон и двукратный лауреат Международной гильдии ужаса, причем все эти премии она получила еще в 1990-х и 2000-х годах, когда значимость наград была куда выше. Мы купили несколько романов Хэнд, представляющих разные грани ее творчества, и начинаем с "Бренной любви", текста, в котором переплелись викторианские художники и зловещие тайны, музы и проклятия, мифология и ужасы.

Викторианский художник Рэдборн Комсток, который вращается в кругу прерафаэлитов и знаком с многими английскими поэтами, например, Алджерноном Суинберном, встречает странную, но бесконечно притягательную женщину, которая становится для него настоящей музой. Но вместе с творчеством в его жизнь властно вторгается сверхъестественное, а разум постепенно омрачается безумием. В Лондоне 1990-х годов критик Дэниел Роулендс, работающий над книгой об истории Тристана и Изольды, нападает на след бесценных — и считавшихся утерянными — полотен кисти художников-прерафаэлитов, но поиск приводит его к древней и опасной тайне, корни которой уходят вглубь веков. А актера Валентина Комстока, потомка Рэдборна, начинают преследовать сводящие с ума видения, и мир вокруг него необратимо меняется. Так начинается история, охватывающая несколько поколений и континентов, соединяющая историю искусства и мифологию, в которой все не то, чем кажется, а вдохновение и любовь могут обернуться смертью

— Сразу видно: московская краля, — поддержала его тетка. — Грязная вся, воняет, а все равно себя за королеву считает, на нас смотри как смотрит. Из Ма-а-асквы ведь она, куда нам, деревенским, до ее высот. Не понимает, как с такими, как мы, на одной кухне оказалась.

Ебать нахуй какая же хуевая книга 🤡

Авторке-москвичке где-то за МКАДом, видимо, не смогли найти раф на кокосовом молоке, отчего она триггернулась и селф-инсёртнула себя в свой же роман про сельское ебучее быдло.

Вот моя интуиция верно подсказывала — что-то тут не так, если вдруг роман ужасов становится очень популярным за пределами аудитории хоррора. По крайней мере, в русскоязычной среде. Значит это или не роман ужасов или ужасы там хуета.
Оба варианта оказались верны.

(...) как она фотографируется с коровами, как кокетничает с чумазым, не понимающим, как реагировать, деревенским пастухом.

Обычно он ебёт коров, а тут живые московские женщины.

Она встретила и полюбила местного, никому не нужного, грязного паренька в каких-то обносках. Он так влюбился в нее. Мне не нравился этот деревенский дурачок, но потом я поменяла свое мнение.

Поняла, что парень не в обносках, а баленсиаге

Как же она чувствует

Смешнее всего будет, если главную роль сыграет Тимоти Шаламе.

Светлана Тюльбашева "Лес"

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее.

Я считаю себя неплохим рассказчиком о хорроре. Навык этот не очень полезен в быту, но рад, что он у меня есть; пусть про фильмы получается не очень (с этим отлично справляются другие товарищи по увлечению жанром), но вот с книгами другое дело. И за многие годы чтения книг моё чувство паранойи несколько раз подсказывало мне — не, эта книга ни разу не ужасы, тебя пытаются наебать. Внешне это и правда может быть "ужас", как вот недавняя "Комемадре" Роке Ларраке или этот роман. Читателя завлекают какой-нибудь пугалкой, модные литературные критикессы всея Руси пишут рецензию, где обещают "пример жанровой прозы, который одновременно и четко соответствует жанровому канону, и выходит за его рамки". При всём уважении, но кое-кто вообще не шарит в хорроре.

"Лес" пиарят везде, и на том же Яндекс-книги, если посмотреть на графу "Впечатления", то впечатлиться можно цифрами — 3.3к при 48.к читающих.

Это тоже сигнал для нашего брата: не может быть хоррор так популярен. Хороший хоррор, отмечу. Жанр всё ещё маргинален, и я уверен, что читавшие роман Тюльбашевой не смогли бы одолеть... ну не знаю, тот же "Ритуал" Адама Нэвилла. Думаю, что из тех 48 тысяч читателей "Леса" о Нэвилле знает меньше пары процентов. Это нормально, каждый читает что хочет, просто не надо продвигать такую хуету как ужасы.

Это не ужасы, это не мистика. Да это даже и не полноценная книга. Вот этой черновой фигне, что каким-то образом издали, ещё два-три переписывания нужно. "Идеально сконструированный хоррор" с "ладным, совершенно не дебютным по уровню мастерства сюжета" оказывается сначала хуйнёй про двух московских девиц, заблудившихся в карельском лесу; потом про семейку ебейкиных из пяти человек, которые заселились в деревенский дом где-то в Карелии: а в третьей части — уберите от экранов ваших шьямаланов — выясняется, что те две девицы это бабы из вот той семьи ебейкиных. Тупое говно тупого говна, как говорил классик.

От положительных отзывов на ЯК я чуть не ёбнулся, но искренне желаю этим людям выздороветь, потому что видеть в романе "Лес" что-то хорошее можно только серьёзно уебавшись затылком о бетон.

В этом бездарном высере две девки бродят по лесу больше пяти дней, у них нет н-и-х-у-я, вот просто н-и-х-у-я, но они успешно выживают все эти пять дней, их не беспокоит ночной холод, сырость, натёртые ноги (вскользь упомянуто, что хромают, но это всё), ещё они успешно жрут чернику все эти дни; я не был в лесах Карелии, наверное, ягоды действительно могут расти так, чтобы героини Тюльбашевой всегда были сыты. Кстати, после пяти дней блужданий Лика задаёт главной героине вопрос "У меня помада не размазалась?". Это не шутка, не ирония, это реально волнующая девок проблема.

А ещё в этом лесу очень страшно! Там тени! Вон одна, вон вторая, вот мужик какой-то нашёл младенца в лесу, но мужика этого убили, вот бабка заблудилась, чтобы её тоже убили, и всё это нихуя не значит и ни к чему не приведёт. Ладный и идеально сконструированный хоррор он такой.

Но всё же книгу читать можно, наверное, даже и нужно. Бесплатно, конечно. Как-то в отзыве на "Дети против волшебников" я рассказывал об авторской ненависти ко всем, кто без хуя и без военной формы.
Тюльбашева гордо перехватывает эстафету, но у неё уже по классике.

👇👇👇

Что ж, деревенский замкадыш, как дела? Впрочем, не отвечай. Мы и так знаем, чем ты сегодня займёшься. Сначала ты отпиздишь ребёнка, ты же мужик из деревенского замкадья. Женщина, а ты тоже отпиздишь ребёнка, ты же баба из деревенского замкадья. Выпив водки (вы же замкадыши, вы пьёте как мрази) вы будете завидовать ма-а-а-сквичам, ведь в Москве классно, но вы не признаете, что мечтаете тоже зарабатывать по 100к в секунду. Пока москвички читают Брэдбери, сельские толстые бабы читают тупые любовные романы и плачут. Вежливые москвички обращаются ко всем на "вы" даже в пьяной сельской драке, деревенские жлобы тыкают, быкуют и отказываются помочь вежливым москвичам. Смысл жизни сельского замкадыша — ненавидеть красивых вежливых умных интеллегентных ма-а-асквичей.

Тюльбашева двумя изящными приёмами показывает различие в культуре между селюками сраными и прекрасными нежными москвичками. Первое это, конечно, терпеливое обращение на "вы", когда ебучие мутанты из поворота не туда рот свой открывают в сторону жителей Панэма. А второе — тв-шоу про такое же быдло ебучее. Три раза (три раза блять!) Тюльбашева выдаёт сцены с селюками, которые увлечённо смотрят что-то типа "Пусть говорят", где а) мужик пиздит бабу, б) бабы с красным лицом или с густо накрашенными губами срутся о детях, в) отца Лики, который пришёл на передачу за помощью, говнят такие же селюки в студии за его статус бизнесмена и машину, подаренную дочери.

Замкадышный селюк может осуждать москвичей... не, не может, что-то я попутал, извините сельского селюка.

👇👇👇

Литературная критикесса всея Руси, кстати, сообщает, что "Карелия в романе — это именно Карелия, а не безликая «северная русская хтонь», а также в романе есть "регионализация, если так можно выразиться, отечественной прозы, отказ оперировать набившей оскомину дихотомией «роскошная столица — глухая провинция».".

В этих цитатах нет ни слова правды. Карелия тут совершенно безлика, это лес, грязь, это пара деревень, озеро, это отсутствие "цивилизации", а ещё это сельское ебучее быдло, фу, алкаши. А отказ с дихотомией такой отказ, что он начинается уже с первых страниц, блять. Сначала до главных героинь смеет доебаться уборщица гостиницы (гремя ведром), а потом их выписывает "администраторша с длинными бордовыми ногтями, усыпанными стразами, и каким-то пергидролем на голове". Да, надо отметить, что отдельно Тюльбашева не любит замкадышных женщин. Тоже приём для этого есть — все эти женщины не могут в косметику.

👇👇👇

"Лес" Светланы Тюльбашевой — это высокомерный снобистский высер, а всем, кто пиарит эту бездарную хуету как хороший роман, я желаю смачно просраться.

— Но почему они про нас плохо говорят?

— Да потому что мы не местные. Гришань, они живут десятилетиями в этой сраной деревне, все друг друга знают, а тут мы — новые люди, еще и с деньгами, с их точки зрения, конечно. Вообще, денег у нас нет, но с их точки зрения, если люди не живут по уши в дерьме, значит, они богачи, миллиардеры, олигархи, а значит — преступники. Мы им не нравимся.

#map_books

Не я один ахуел, кстати, вот женщина из Карелии

Сохранил себе какое-то время назад повесть Джо Хилла "Порох", только сейчас решил проверить — да, там перевод на русский.