Секунда, чтобы понять в чём дело.
Бросаются с криком во двор.
Поднимают тело.

Кровоподтёки, выстрел в затылок, рядом ружьё.
И ты навсегда запомнишь убийц, орущих:
"Тихо! Зверьё!"

Мать умирает, где-то в шаге от двери,
Дальше никак...
Кто-то в слезах призывает одуматься и прекратить бардак.

Память цепляет ребёнка, с большими глазами, сидящего с телом рядом.
Жену, ту, что смотрит на весь этот "фильм" затуманенным взглядом.

Невидимы ангелы, между рядами плывущие и, под руки, душу покойного нежно ведущие.

И мать...
Мать, всё также лежащую там, у порога.
На тысячи лет постаревший отец, поминающий Бога.

А дальше: сирены, соседи, бумаги, - бесшумный режим...
А ты думал, как это, однажды внезапно, проснуться другим?

...
И впаяны намертво в память столько же ровно картин.
Из всех, кто кричал там: "Никогда не забудем!", - ты вдруг остаёшься один.
Точка отсчета дня, когда понял - жить невозможно иначе!
Миг, когда стены "земного" дома
Превращаются в стены плача.

Ты обречён считаться "больным" в этих "здоровых" кругах.
И главный вопрос: "где он черпает силы, чтобы стоять на ногах?".

Но однажды всё это закончится,
И тогда, все вздохнут с облегчением.
Знаешь, всё что ты делал, о чем говорил,
Они нарекут увлечением.

В тот день, сокрушаясь, скажут:
- Да он просто не видел счастья!

Скажут, что ты не сумел себя
отстранить от "чужого ненастья".
И вместо того, чтобы жить как они, отворачиваясь от зла,
ты дал поглотить себя тёмным силам и "свет потушила мгла".

После высоких и мудрых речей, над твоей могилой, поплачут.
Затем разойдутся.
Но, будет один, кто поймёт -жить нельзя иначе!

Из десятков - один, кто однажды поймёт, что жить невозможно иначе!

Были куплены души в обмен на Рай, -
Годы массовой сделки с Аллахом.
А сегодня вой превратился в лай,
И скулит время вскормленных страхом.

"Доьлхур дац! Духур дац! Диц а дийр дац!", -
Завещание предков потомкам.
Как же вышло что им, удалось в нас убить то,
что каждый впитал ребёнком?

Разрывается сердце, бурлит в висках
Эхо прошлого: "вай ду цхьа къам". ⠀⠀⠀
И не дождь из свинца, а стихи о любви, -
Это наша "ответка" врагам.

В редких записях старых, маленький борз, выбегает навстречу к танкам:
"Нана, я им всем отомстить смогу, и скормлю их останки собакам!"

...Еще ровно год, и в дождливый день
Он с такбиром уйдет к Аллаху...

Это было время не слов, но дел,
А сегодня мы вскормлены страхом.

Как же вышло, что им удалось в нас убить то,
что каждый впитал ребёнком?

Заклинаю вас, сестры, воспитайте детей,
Тех, что снова завоют волком!

Не умею оправдывать ожиданий.
Может быть потому, что не стремлюсь?..
Может быть потому, что слишком часто радость сменяется на смертельную грусть?

Или может потому, что в этой "святости",
Которой каждый стремится наделить, милый сердцу образ,
Есть место для огромной чернильной кляксы,
И ко второму куплету внезапно ломается голос.

Может быть потому, что меня видят блуждающей в тех самых трех соснах,
Не замечая при этом вокруг дремучий и хвойный лес.
И при робкой попытке указать им дорогу на выход,
Они машут рукой в ответ - сам разбирайся, где сел, там и слез.

Гребанная биполярка!!!
А у народа проблемы со зрением,
Ну, или с чем-то ещё - сейчас у всех здоровье ни к черту.
А тут ещё ты, выбирающий "между между", ты - "мистер - не вовремя", дебил по большему счету.

Попытка залезть ко мне в душу,
Как голову сунуть в улей, -
Всё это равным счётом ничего не меняет в итоге.
Все эти "колыбельные" вылетают кровавой пулей,
Красивым орнаментом алым
Пачкая стены в морге.

Я не умею оправдывать ожиданий, но порой сильно хочется быть предсказуемым,
Тем, в котором найдутся ответы для каждого...

А хотя.., да ну его!

Дайте мне билет из этой дыры в другую - я вылечу, выкачусь, выйду, покину пространство лишающее воздуха.

Да дайте же, мрази, место для отдыха, в котором не видно постылых их рож, выдерните из месива войн, в котором ни жив и не мёртв!

Затягивает, перемалывает, а затем, надрывно: "да будь здоров!".

И с этой мантрой каждое утро на скалы.
Потом просыпаюсь, и снова сначала.

Я маленький вечный кораблик не находящий причала.

Открой для меня эту дверь, и тащи, если хочешь можно и за волосы! Разрешаю!
Веди.
Гляди натужно зажмурившись, как цепные режима псы заливают цементом выход,
как рев мотора на старте превращается в робкий выхлоп,
как громкие голоса переходят на шёпот, и бег в направлении цели превращается в топот
на месте
стой, раз два!

Человек, который спасёт этот мир - это будешь не ты.
Ты скорее тот, кто прогнется под мир, и уснёт вечным сном в неудобной до ужаса позе.

Он появится, тот, кто исправит здесь всё, но сильно потом.
Отольется ругающим нас потомкам морозом по коже.

Мы так сильно хотели.., но для "красных кнопок" и рычагов предписаны другие руки и пальцы.
Мы хотели соткать полотно, что укроет мир красивой арабской вязью,
Но едва ли вместились сами белесой нитью на тусклую ткань в эти ветхие пяльцы.

Ты мне скажешь, что много грусти, пессимизм и камень на шею,
Что устал, и тебе просто хочется сахарной ваты.
А хочешь я помогу собрать тебе чемодан, на остров прибоев и счастья?
Хочешь?

Но даже там ты не сможешь чувствовать себя менее виноватым!

Послушай, даже в тусклом и растерянном взгляде напротив
ты найдёшь отголоски надежды и готовность идти до конца!

Это время горячих сердец, безымянных воинов эра,
Это время героев, с великой душой, "без лица".

Быть голосом поколения задача сложная, но посильная.
Правда бьёт в глаза, как менты по почкам,
Родители плачут по сыновьям и дочкам
В противостоянии погрязшим, пока сами, с рукой протянутой, стоят на коленях с надеждой на власти.

Давай-ка, попробуй, пусть тебя услышат - не изменяя себе измени этот мир!
Здесь каждый мнит себя львом в джунглях, но под лупой всего лишь мышь, с претензией на сыр,
Что лежит в мышеловке.
И все толпами валят в эту открытую дверь.

Ну же, давай, попробуй не накатить, а ударить сильнее.
Меня тоже когда-то давно штормило, но никогда не тянулась к мирной жизни душа.
Храню в подреберье, слева, цветник из старых знакомых, в виде могил. Каждому отдаю его дань не спеша.

Да и некуда мне торопиться, кроме как отвечая на зов тех самых, протоптанных, пахнущих кровью троп,
зовущих к себе рабов, измученных,
к земле прислоняющих лоб.

Мы не хотим быть из числа "доживших до конца",
но мы желаем стать началом для победы.
Мы столько раз заглядывали в лица
Ушедших,
Тех, кто не предал завета.
⠀
Помнишь?
⠀
Мы в них читали: "вы начало, не конец!
Вы славное деяний продолжение!
И тот солгал, кто нас похоронил и весть разнес, что кончено сраженье."
⠀
Нет, не сдались мы, и не повернули вспять!
Мы замерли в режиме ожидания.
И мы возьмёмся вновь, биизниЛлях,
За незакоченное некогда "задание".
⠀
Но лишь с учётом многочисленных
потерь,
Что были результатами ошибок.
Мы вновь с надеждой постучимся в эту Дверь,
Которую хранит Священный Свиток.
⠀
И мы попросим робко у Аллаха, нам силы дать,
Стать из числа "людей завета".
⠀
Аллах, даруй нам вновь пройти сей славный путь,
И сделай нас началом для победы!

И в огромном лесу утопающем в белизне,
Я бреду по колени увязнув в прошлом.
Всё, что недостижимым когда-то казалось мне,
На ладони с неба стекает горячим воском.

В глубине хрустящих, искристых, бескрайних троп,
Слышу шёпот внутренних разногласий.
Я дышу глубоко и ныряю в большой сугроб,
Я дышу, а до этих пор значит будем счастливы.

Всё мне снится наш отчий дом, утопающий в белизне,
И тот день, в который разлука вдруг стала близкой.
Ты ведь помнишь, как выпал наш первый снег?

И всё плакало небо, которое стало низким...

Нарисую вас всех гуашью,
кровоточащим ярко-красным пятном,
на полотне сером,
с запахом земли и вселенской боли.
Там, где кончается жизнь - начинается воля.

Закрашу поля, на которых размыты капли безудержных слез.
Шпаргалка для тех и для этих - немой ответ на вопрос.

Всё ещё режут стопы осколки прошлого, делится мир впополам,
А была ли жизнь до того, как мы начали жить эту жизнь под названием "ислам"?..
Ты помнишь её?

Я теряюсь в дебрях, пробираюсь все глубже в чащу из звуков и лиц,
Вырываю из книги воспоминаний несколько чистых страниц.
Жмурюсь, и замираю с кистью в руках,
Будто пытаюсь расслышать знакомый голос с той стороны:

"поверь, мне не ведом страх".

Рисую гуашью красной, что было когда-то, и есть,
По старой привычке надеюсь на встречу, но все ещё,

ВСЁ ЕЩЁ

,всё ещё здесь...

Что происходит с нами, когда наше сердце черствеет?
Когда становится твёрже камня, когда оно больше не греет,
Когда ты - один большой комок безразличной пыли,
Когда твои чувства давно не горят и постыдно остыли?!

Ты превращаешься в щебень, в деревянную крышку гроба
И каждая нервная клетка уже не клетка, а голая злоба.
Злоба и ненависть, но не к себе, а ко всему, что вокруг.
Ты дрожащей рукою чертишь мелом тот самый «спасательный круг».

Тебя тянет на дно твоё самолюбие,
Всё, что там за окном, превратилось в иллюзию.

Нет ни капли сомнения в том, что всё это временно,
Но ты родишь равнодушие - мы все им беременны.
Ты родишь отреченность,
Которая не заплачет.
Ты станешь братом Али Бабы, что в Сизаме все чувства прячет.

Ты будешь искать хотя бы намёки на искренность и сочувствие,
Чем дальше, тем глубже осознавая преступный факт их отсутствия.

Ты будешь бороться, но тщетно -
Дефибриллятор на полную мощь.

Но ты уже труп.
Смирись - ты просто труп, ты овощ.

Ты - неуклюжее тельце с заводскими рефлексами,
Развлекающее себя замудренными текстами.

Но!
Через всю эту толщу воды всё же виднеется дно.
Достигни его, и оттолкнись.
Переродись.

Борись.

В тот день, когда в Аду врата закроют
И крики грешников заполнят его мрак,
В Раю к Аллаху бросятся му'мины,
Недоуменно ускоряя шаг:

- А где же наши братья? Где же сестры?
О Милосерднейший! Зачем они в Аду?!
Ночами мы роняли вместе слезы
Мечтая быть соседями в Раю!
Друг друга мы кормили на сухур,
И плакали от страха пред Тобой.
Срывались в плач, во время чтенья сур,
Плечом к плечу бросались вместе в бой!
Друг друга полюбили ради Лика
Творца, что непременно нас спасёт,
Неужто в этой жизни без конца
Никто из нас тех братьев не найдёт?..


И Милосерднейший, Прощающий Аллах,
Откроет адские и райские врата:
- Ступайте в Ад, и выведите тех,
Кого узнаете!


И ринется толпа...

И столпы света вдруг ворвутся в Ад,
И озарят надеждой беспросвет:
- Я здесь, ухти!!
- Где ты? Любимый брат?
- Отец, откликнись!
- Дочка, дай ответ!

...
Измученные скорбью и огнём,
Очищенные справедливой Божьей карой,
Спасутся те, чей дин в динар был весом,
А после, те, чей дин был весом в пол-динара.

И даже те, чьей веры вес с пылинку,
Войдут рыдая в райские сады:
«Йа Рабб! Как бесконечна Твоя милость!
Хвала Тебе, йа Рабб! Преславен Ты!!»

Окинут взглядом спасшие спасённых,
И обратятся к Господу Миров:
- Мы вывели коленопреклоненных,
Остались кафиры -
Их участь «адских дров».
Всё. Больше не за кем нам возвращаться в Ад!
Нет никого средь них, в ком было б благо...


Но вновь раздастся звук раскрытых врат -
Настал черёд заступничать Аллаху!

И зачерпнет Всевышний горсть, иль две,
Людей, в которых умерла надежда...
Которым, по словам Его рабов,
В Райской обители нет и не будет места.

И их тела, сожжённые огнём,
Измученные бесконечным страхом,
Получат Рай! И всё, что будет в нём!
Они - освобождённые Аллахом!

И скажет Милосерднейший Аллах:
- Получит больше тот, кого Я спас.
Я с этих пор всегда доволен вами!
И никогда не буду гневаться на вас!

...
Таков хадис правдивого Пророка,
Напоминание о Милости Творца.
Быть может будем мы в числе спасённых Богом,
Или познаем ужас без конца...

В тот День, когда захлопнутся врата,
Не знаю за какими окажусь...
Быть может там, где о тебе спрошу Творца.
Быть может там, где от Него тебя дождусь...

(2.05.17)

Где-то между завтра и вчера,
Где-то между позже и сейчас,
Заметался дух,
разбилось сердце,

Мы остались, но не стало нас.

Глас такбира ВСПЫХНУЛ,
и угас...
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Где-то между утреней зарей
И вечерним зовом муэдзина,
Ты ушёл из дома в дом другой,
Завещав мне из Корана черпать силы.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Знаешь, стойкость не у всех течёт по жилам...
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Где-то между небом и землёй,
И ночной молитвой в тишине,
Где-то между "миром" и "войной",
Попроси Аллаха обо мне... ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Ты в Раю спроси Аллаха обо мне...

Гордые волки сегодня не в моде,
Страусы выбились в люди.
Яблоко в рот, по краям трюфеля -
Мусульмане на блюде.

Чтобы найти того, кто предаст,
Не нужно быть Шерлоком.
Свой над обрывом руки не подаст,
За редким вычетом.

И кто-то опять говорит о победе,
и о том, что сильны,
Морскую пенку отбив ногою,
Не замечая волны.

Круто наверное жить без правды,
В розовеньких очках.
Толстый слой наносной бравады
Пряча в последних рядах.

И я не ханжа, я ведь тоже не в танке
Пишу этот текст.
Не лезу на куполы ложных храмов,
Срывая с них крест.

Я просто сижу, собирая осколки
Прожитых лет,
В которых, когда-то, жили гордые волки
Дарившие миру свет.

Мы все до предела правильны,
И все до предела робки,
Пока кошелёк не окажется пуст
Или вдруг не застрянем в пробке.

И вот где откроются "веры врата",
Мутной водицей со дна души.
Вот где "скромняге" есть что сказать,
А если не словом, то придушить.

И мечется вихрем больная душа,
В поисках красной кнопки:
«Выпусти пар, давай, не спеша, присядь, успокой свои руки!».

Но тут же летят ножами слова,
И вслед за последними - нимб с головы!

И всё показное, как тушь по щекам:
- Да, я не права! Но и вы - НЕ ПРАВЫ!!!

Зеркало скалится, демоны в жилах,
Перо уже поднято, сохнут чернила.
И воет душа после срыва, и мечется в поисках кнопки...

Мы все до предела правильны,
И все до предела робки.

Ах, как смешны потуги нас повергнуть
Во мрак отчаяния, грусти и сомнений,
А в хаосе предложенных иллюзий -
Нас вынудить искать у них спасенье.

Смеясь надменно, нам в лицо бросают:
«От вас уходят! И ещё уйдут!»

Предложим им поужинать локтями:
- Нет! Не уходят! Просто отстают)

Уйдут, чтобы вернуться, иль исчезнуть,
У старой поговорки, глубже суть:

Когда все крысы массово сбегают,
Корабль вдруг перестаёт тонуть!

К порогу морга длинная дорога, и вновь не замолкает телефон:
- Скажи, мы там найдём с тобой друг друга?
Вопрос перетекает в тяжкий стон.

Молчу.
Считаю птиц летящих вдаль, -
Счастливые, что в вечность станут прахом.
И замер мир, и сердце вместе с ним,
От мысли, что ты встретился с Аллахом.


К порогу морга длинная дорога,
И не свернуть, не срезать этот путь.
Здесь каждый начинает верить в Бога,
В неистовом желании всё вернуть.

Просто не знать всего, что знаешь,
Всех воскресить и всё забыть.
Память стереть к концам и,
Просто не жить,
Долго не жить.

Память, куда ты опять несешься
В прошлого светлые уголки?
Где-то там было, что-то хорошее,
Не очень-то сладко, но вопреки.

"Чёрной рекою слезы стекают", -
Сопливой строчкой описана боль.
Всё, что нам дорого, нас покидает,
Постфактум на раны роняя соль.

В усталом взгляде расплывается небо,
Ноги покрыты пылью дорог.
В вечной погоне
Быть тем, кем ты не был,
Жить там, где взгляд в небо -
Дай тебе Бог!

Дай тебе Боже,
На той стороне найти спасение
В день воскрешения,
Понять, наконец, что ты -
Смог!

Ты помнишь
Мы ныряли в сугробы,
будто в огромные волны?
В безропотно тихую глушь врезались с хохотом,
Освещаемые фонарем,
Мы согревали холод слезами и
Говорили сбивчиво, о том, что нас ждёт потом.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Мы зарыли под тем снегом наши с тобою мечты,
И всё, что осталось тогда за сомкнутыми губами.
А в итоге.. Теми, кого мы жалели и хотели спасти - оказались мы сами…

Оторванные друг от друга переходом между мирами,
Те, кому мы пожелали "уйти и остаться" -
Оказались мы сами.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Снег послушно ложился под ноги, город мерцал
уютным свечением.
Та любовь к этой жизни, о которой мы раньше пели, оказалась на сломе "влечением".

И отбросив в сугробы оковы, незримые взглядом,
Брат согрел меня в холод словами, что всегда будет рядом,
Что разлука не будет долгой,
И сотни веков в день нашей встречи будут развеяны в прах.
Он сказал, что Всевышний заменит на бесконечное счастье слезы в наших глазах.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я помню об об этом…

Мы ныряли в сугробы, представляя, что так будет в Раю.
Как же мало осталось, любимый, тех,
Кто не сдался,
Тех, кто остался в строю...