Готье никогда не был тем, кто ночью бы убегал из дома, чтобы погулять с друзьями или сходить на какое-то странное мероприятие с дешевым алкоголем. Нет, это всё скорее по части Оливера. Но кто бы знал, что чистокровный влюбится в низшего. В Батлере нет ничего необычного, а Киллиан — единственный выживший из Бёрко, но всё так просто только на первый взгляд. Джером не такой, как остальные полукровки или низшие: он лучше. Намного лучше. Да, он низший, но это не отменяет факта, что он воспитанный, добрый, красивый, а ещё любит котиков. И единственный, кто знает, что Готье — Киллиан.

Принять факт взаимного влечения было тяжёлым испытанием для обоих, но Хитклиф всё же набрался храбрости и выложил всё Батлеру. Сегодня же у них было уже второе свидание. Килли весь день был на нервах, а возвращаясь с друзьями в полюс, увидел до боли в сердце знакомую красную макушку.

«Почему он так рано? Я ведь звал его позже…» — подумал Готье и, вкратце объяснив всё происходящее Оливеру и Леону, подошёл к Джерому.

— Джером! Привет, а чего ты так рано? — Хитклиф, надеясь, что никто не заметит чернокровку на территории Академии, а после(будто совсем забыл о переживаниях и наказании в худшем случае) мягко переплёл их с Батлером ладошки. Этим они заменяли приветственные объятия в многолюдных местах, чтобы никто не пустил слух.

— Добрый вечер, — с привычным бесчувствием поздоровался Джером, но когда почувствовал тёплую кожу Готье, успокоился и уже мягче сказал, — Извини, соскучился и подумал, что смогу выловить тебя пораньше. Или… ты ещё занят?

— Зайдёшь ко мне? Мне душ принять нужно и переодеться, да и сейчас ещё патриции ходят… знаешь же, — мягко пробормотал чистокровный, как бы намекая, что по головке их не погладят за то, что на территории Академии Святых и Великих находится низший.

— Точно можно?.. — недоверчиво уточнил Джером.

Готье кивнул и потянул парня за собой.

Будто как назло, когда они поднялись на нужный этаж, буквально из ниоткуда появился Эллилот. Джером попытался закрыть лицо и волосы капюшоном, а Готье хотел сделать вид, будто всё хорошо, но Эллилот всё же подошёл.

— Привет, Готье, — с привычной для него улыбкой поздоровался младший Лафар.

— А? Ой, привет, — скомканно ответил Хитклиф, когда понял, что сын команданте заметил красные волосы спутника соларовца.

Эллилот осторожно подошёл ближе и протянул руку Батлеру, — А ты..?

Повисла давящая тишина. Эллилот слишком дружелюбен по мнению Джерома, и чёрт знает, чего можно ожидать от него, зная октавианского крысолова. Но Готье быстро успокоился и пихнул Джерома с тихим: «Джером, поздоровайся», но тот никак не отреагировал. Тогда будущий принц взял всё в свои руки.

— Это Джером. Джером Батлер.

— Тоже патриций? Полукровка?

Готье опустил голову и тихо пробубнил, — Не совсем… это просто мой друг.

Эллилот улыбнулся и убрал протянутую руку: — Так вот чего вы так испугались меня. В любом случае я не кусаюсь. Приятно познакомиться, Джером.

Когда он наконец ушёл, Джером буквально вцепился в Готье и только в его комнате спросил:
— Всё?.. Мне готовить голову на отсечение?

Готье мягко обнял своего ненаглядного мальчика и через пару секунд сказал:
— Нет-нет, Эллилот не такой, как его отец. Он никому ничего не скажет, обещаю.
Хитклиф чмокнул его в лоб.

— Точно?.. — в голосе Джерома слышался неприкрытый испуг. Конечно, комендант от него бы и мокрого места не оставил.

— Точно, — Готье взял лицо Батлера в свои тёплые ладошки и погладил его щёчки. — Всё будет хорошо.

Низший заметно расслабился и уткнулся в одну из ладоней Хитклифа. Всё же на улице он сильно замёрз.
— Ладно.

Они ещё немного так постояли, а после Готье предложил Джерому чай и пошёл приводить себя в порядок. Приняв душ и надев свою самую лучшую одежду, он пытался уложить волосы покрасивее, чтобы ещё сильнее не оплошать перед партнёром, и даже дважды почистил зубы.

Джером успел заскучать и подумать, что Готье утопился в душе, но когда он увидел своего принца, сердце забилось быстрее. Киллиан всегда выглядит хорошо, а сейчас буквально светился.

Вот только красноволосый сам не заморачивался: на нём было надето старое растянутое худи и потёртые джинсы, зато он помыл голову. Когда он понял, что слишком долго молчит, то вскочил с дивана и, подойдя к Готье, сказал:
— Килли, ты выглядишь потрясающе.

Хитклиф улыбнулся. Ему вообще всегда нравится, когда Джером зовёт его ласковой формой настоящего имени. Сразу вспоминалась мама, которая хотела канарейку Килли. С Джеромом всегда ощущалось именно то спокойствие, что и с мамой.
— Спасибо. Ну что, пойдём? — он протянул руку парню.

На улице уже давно стемнело и похолодало, но Джером и Киллиан были в какой-то своей вселенной, где вдвоём могли хоть горы свернуть.

— Смотри, как звёзды хорошо видно и Луну… — почти прошептал Готье и указал на яркую полную Луну.

— Разбираешься в астрономии, Хитклиф?

Готье хихикнул и, чуть крепче сжав руку партнёра, произнёс:
— Если бы. Хотя какое-то время меня тянуло к звёздам, но я так и не разобрался. Смотри: мы не больше крошки в этой вселенной. До солнца ещё две планеты — Венера и Меркурий. Дальше от нас Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и Плутон, который и не считают планетой. И это уже девять планет, а ещё примерно 200 секстиллионов звёзд. И это только то, что мы знаем. А как же параллельные вселенные? В одной из них мы точно могли бы быть вместе и не думать о том, что человека могут осудить из-за такой мелочи, как тёмная материя. А где-то её вообще нет! А где-то моя семья жива… — уткнувшись в неприятную тему, Готье замолчал.

Джерому действительно очень нравится слушать всё, что льётся из уст Киллиана. Это не пустые мечты о революции, которые приведут к эшафоту, как и каждого революционера. Лоу не Македонский. Он не справится. Ему просто перестанут доверять. И в случае чего Батлер всегда встанет на сторону своего принца. Он чуть ускорил шаг, опередил Хитклифа и обнял.

Готье ожидал молчаливой поддержки, но не объятий. Быстро успокоившись, он обнял Джерома в ответ, а после подарил поцелуй в макушку.

— Мне очень жаль, что так вышло с твоими биологическими родителями. Мои погибли, когда мне было года четыре, так что я даже не знаю, что лучше. Но я знаю, что сейчас всё хорошо.

— Джером, Джером… — вздохнув, чистокровный уткнулся в плечо парня. Плечи расслабились, и низший снова поцеловал своего ненаглядного солнцеликого в макушку. — Люблю тебя.

— Килли, глянь-ка сюда, — Батлер мягко поднял голову Париса.

— Мм? — промычал тот с милой улыбкой на лице.

— Можно, я тебя поцелую? — прошептал низший.

Готье замер и с открытым ртом уставился на своего партнёра, а уже через пару секунд кивнул.

Первый поцелуй ощущался так нелепо, но до жути мило. Джером мягко целовал своего принца, нежно перебирая тонкие прядки его волос. Сердца обоих бились с невероятной силой — так, что больше ничего они не слышали.

Мягкие губы Киллиана целовали обкусанные губы Джерома, а на щеках парня вовсю алел румянец, уши так вообще горели от поцелуя.

У Хитклифа и дома редко кто оставался на ночь, но сегодня он убедил Джерома остаться. Оставалось только догадываться, чем они сами занимались…

— Люмьер, — замялся Гедеон, опуская взгляд на сына.
Герви тихонько посапывает, уткнувшись в тёплый свитер отца. Кажется, мальчик совсем успокоился после истерики из-за ненавистных петард. Уолдин пару минут молчал, а когда ребёнок совсем уснул, поднялся и медленно, не шурша ногами по полу, дошёл до спальни и уложил сына под тяжёлое одеяло, чтобы было комфортнее. Вернувшись в гостиную, он сел рядом.

— Прости…

— Ты серьёзно думаешь, что можешь исправить всё одним «прости»? Нет! Не получится, Уолдин. Иди к чёрту, — выдохнул он, уходя на второй этаж дома, туда, где находятся спальни и ванная.

Гедеон открыл кран. Горячая вода, почти кипяток, разбрызгиваясь по стене, полу и зеркалу, долго и бессмысленно лилась из крана, а он никак не реагировал. Будто был где-то в ином мире. Наконец сунул руки под воду, даже слегка обжёгся, но всё-таки перекрутил кран на холодную и столь же долго умывался, будто смывая усталость с лица. Капли воды стекали по заострённому подбородку, оставляя неприятный холодок. Подняв глаза на зеркало, он увидел капли, уже на автомате вытер, но ситуация только ухудшилась — на стекле осталось множество разводов. Хитклиф усмехнулся, поправив светлые волосы. На первом этаже сидит его бывший муж. Одни разводы. Он уткнулся лбом в зеркало, чтобы лишний раз не видеть своё уставшее, даже измученное лицо и слегка поседевшие корни. Он терпеть не может всё: Люмьера, из-за которого всё случилось; себя — ведь это он родил такого ребёнка; врачей — они же не нашли заболевание. Только Герви не входит в этот перечень, он не при чём. И никто не имеет права оскорблять его сына, даже он сам. На пороге появился Люмьер.

— Део? — Уолдин осторожно подошёл, мягко, самым кончиком пальца, будто испуганного котёнка.
Он дёрнулся, но ничего не сказал.

— Не молчи, пожалуйста.. Гедео-о-о-н. Део, — почти взмолился он, — Прости... я такой мудак.

— Ты серьёзно думаешь, что одних извинений достаточно? Нет! Никаких извинений не хватит. Ты, блять, столько молчал!

Он обернулся. В руках Люмьера карточка «прости».

— Придурок… какой же ты придурок, — даже слишком нежно для обиженного бывшего матери-одиночки.

Улыбнувшись, Люм показал вторую — «обними». Хитклиф сломался. Подавшись вперёд, они обнялись.
Тёплые руки парня мягко обнимали его худую фигуру, тело Хитклифа мелко тряслось. Недосып слишком влияет на человека, особенно матери.

— Простишь?

— Ты же не изменишься…

— Дай мне шанс. Пожалуйста. Я исправлюсь, обещаю быть рядом с Герви и тобой… я не прошу сходиться, дай мне стать таким же родителем нашего Герви.
Гедеон не ответил. Стоял, уткнувшись носом в чужое плечо, и чувствовал, как медленно отпускает судорога, сжимавшая грудь последние два года. Люмьер пах так же — ярко, терпко, как в их первую встречу. Гедеон ненавидит этот запах. И одновременно сходит по нему с ума.

— Я не могу. Я просто... не могу. Ты не понимаешь, — наконец выдавил он в чужой свитер.

— А ты объясни, пожалуйста…

— Да что объяснять?! — Гедеон отстранился, но руки не разжал. Остался в чужих руках, словно в клетке, из которой не хочет выходить, но должен, — Что я сплю по три часа в сутки? Что я забыл, когда в последний раз ел горячее? Что мой сын не говорит «папа», а показывает карточку, и я каждый раз плачу, как и Герви от каждого лишнего шороха.

***

Утром Герви проснулся по режиму, спустился вниз, а на кухне — его родители. Снова вместе. Маленькому ребёнку никто не объяснил, куда пропал его папа, но сейчас он появился, и родители о чём-то говорят, улыбаются.