Сегодня на «Ричарде III» Коляда-театра в финале страшно стало не столько за счёт мастерства режиссёра, сколько потому что одолженный на спектакль питон по нервозности или из полноты чувств начал всерьёз затягивать кольца на исполнители. Не смотря на это спектакль доиграли и на первых поклонах Алексей Романов стоял со все ещё обернувшимся вокруг него плотным кольцом питоном. Работа в театре дело для героев.
Друзья давно подшучивают, что я люблю ходить на нечто странное, согласна, люблю и об одном таком, странном, готова рассказать.
На территории дизайн-завода Флакон чуть больше недели будет работать междисциплинарный проект «Пять».
Это интерактивная инсталляция на стыке театра и квеста. В ней есть что-то от музейной экспозиции и что-то от тестов, которыми между делом развлекается половина интернет-пользователей.
Работает это так:
На входе в здание «Куб» зрители сдают верхнюю одежду, которая тут же взмывает под потолок, дожидаться своих хозяев на выходе. Затем участникам выдают телефоны и наушники. Первая капсула на пути в лабиринт чувств обозначена индивидуальным цветовым маркером, у каждого зрителя он свой. Инструкцию транслируют через наушники, параллельно, во время путешествия, на телефон приходят вопросы на которые можно ответить.
/ Про то как устроен проект «Пять» у меня все, дальнейшее мой ответ на вопрос «зачем?» и здесь не обойтись без небольших спойлеров. Обещаю, они не испортят впечатления если вы решите поучаствовать в эксперименте. /
За последние несколько лет театр часто вторгался на территорию психологии. С приходам в театр иммерсивности зрителю больше не предлагают пассивно сопереживать героям. Чаще им отводится роль участника тренинга и сами спектакли больше напоминают тренинговую практику с набором упражнений. Так как часто постановщики обходятся без непосредственного участия психолога, проторённая ими дорожка для зрителей становится травмоопасной. Некоторые спектакле в специфическом жанре психотерапии несут скорее вред чем пользу, хотя встречаются и блестящие образчики театрально-психологического взаимодействия, например «Posle» Елены Ненашевой и Анастасии Букреевой.
«Пять» не позиционируют себя как спектакль, и если бы не это «но» можно было бы сказать, что они «выстрелили» удачнее многих.
В самом названии заложено то, что речь в проекте пойдет о пяти переживаниях. Это: радость, растерянность, страх, злость и любовь. Основное ударение авторы делают на негативных состояниях. Вполне логично если учесть что «темное» переживается человеком сильнее «светлого». Комнаты с отрицательными эмоциями решены интереснее. Визуальная насыщенность в совокупности с текстом, в котором ощущается влияние Rimini Protocol, позволяют если не проработать проблему, то хотя бы обратить внимание на тревожные симптомы. Предполагается и анализ состояния участника. Помните, на телефон приходят вопросы, похожие на тестовые задания в которые ты бездумно тыкаешь во время рабочего перерыва. Разница в том, что в реальном времени выбор ответа обострен ситуацией в которой зритель находится проходя сквозь комнаты. Следовательно и результат, который обещают прислать в течение трех дней, может оказаться любопытным.
При внешней простоте в проекте прослеживается прочный логический каркас. Инсталляция выстроена так, что зрители путешествуют по ней, вверх. Это не точная, но узнаваемая пирамида Маслоу. На первом этаже «физиология». В начале участникам объясняют как, на физическом уровне, работают эмоции, тут же находится «потребность в безопасности», в нашем случае это комнаты неуверенности и страха. На втором этаже зрители постигают «групповую принадлежность». Сталкиваясь с манипуляцией, как рычагом в том числе и политических событий, затем злостью, не как с личностным состояние, а как с психологией толпы.
**** спойлер-размышление, читать не стоит. Пишу себе на память. ****
В одной из комнат предоставлен целый спектр негативных характеристик. Такие как жадность, хамство и зрителю предлагают ответить нравятся они ему или нет. Сразу после голосования участник оказывается на трибуне, в будущем, где победил эмоциональный тоталитаризм и люди принуждены быть вежливыми и щедрыми.
С одной стороны зритель не сделал ничего предосудительного проголосовав, но с другой никто не предупреждал его о последствиях выбора.
На территории дизайн-завода Флакон чуть больше недели будет работать междисциплинарный проект «Пять».
Это интерактивная инсталляция на стыке театра и квеста. В ней есть что-то от музейной экспозиции и что-то от тестов, которыми между делом развлекается половина интернет-пользователей.
Работает это так:
На входе в здание «Куб» зрители сдают верхнюю одежду, которая тут же взмывает под потолок, дожидаться своих хозяев на выходе. Затем участникам выдают телефоны и наушники. Первая капсула на пути в лабиринт чувств обозначена индивидуальным цветовым маркером, у каждого зрителя он свой. Инструкцию транслируют через наушники, параллельно, во время путешествия, на телефон приходят вопросы на которые можно ответить.
/ Про то как устроен проект «Пять» у меня все, дальнейшее мой ответ на вопрос «зачем?» и здесь не обойтись без небольших спойлеров. Обещаю, они не испортят впечатления если вы решите поучаствовать в эксперименте. /
За последние несколько лет театр часто вторгался на территорию психологии. С приходам в театр иммерсивности зрителю больше не предлагают пассивно сопереживать героям. Чаще им отводится роль участника тренинга и сами спектакли больше напоминают тренинговую практику с набором упражнений. Так как часто постановщики обходятся без непосредственного участия психолога, проторённая ими дорожка для зрителей становится травмоопасной. Некоторые спектакле в специфическом жанре психотерапии несут скорее вред чем пользу, хотя встречаются и блестящие образчики театрально-психологического взаимодействия, например «Posle» Елены Ненашевой и Анастасии Букреевой.
«Пять» не позиционируют себя как спектакль, и если бы не это «но» можно было бы сказать, что они «выстрелили» удачнее многих.
В самом названии заложено то, что речь в проекте пойдет о пяти переживаниях. Это: радость, растерянность, страх, злость и любовь. Основное ударение авторы делают на негативных состояниях. Вполне логично если учесть что «темное» переживается человеком сильнее «светлого». Комнаты с отрицательными эмоциями решены интереснее. Визуальная насыщенность в совокупности с текстом, в котором ощущается влияние Rimini Protocol, позволяют если не проработать проблему, то хотя бы обратить внимание на тревожные симптомы. Предполагается и анализ состояния участника. Помните, на телефон приходят вопросы, похожие на тестовые задания в которые ты бездумно тыкаешь во время рабочего перерыва. Разница в том, что в реальном времени выбор ответа обострен ситуацией в которой зритель находится проходя сквозь комнаты. Следовательно и результат, который обещают прислать в течение трех дней, может оказаться любопытным.
При внешней простоте в проекте прослеживается прочный логический каркас. Инсталляция выстроена так, что зрители путешествуют по ней, вверх. Это не точная, но узнаваемая пирамида Маслоу. На первом этаже «физиология». В начале участникам объясняют как, на физическом уровне, работают эмоции, тут же находится «потребность в безопасности», в нашем случае это комнаты неуверенности и страха. На втором этаже зрители постигают «групповую принадлежность». Сталкиваясь с манипуляцией, как рычагом в том числе и политических событий, затем злостью, не как с личностным состояние, а как с психологией толпы.
**** спойлер-размышление, читать не стоит. Пишу себе на память. ****
В одной из комнат предоставлен целый спектр негативных характеристик. Такие как жадность, хамство и зрителю предлагают ответить нравятся они ему или нет. Сразу после голосования участник оказывается на трибуне, в будущем, где победил эмоциональный тоталитаризм и люди принуждены быть вежливыми и щедрыми.
С одной стороны зритель не сделал ничего предосудительного проголосовав, но с другой никто не предупреждал его о последствиях выбора.
В смоделированной ситуации приходит понимание, как легко манипулировать уверенностью в том что белое всегда белое.
Это касается не только процессов в обществе. Иммерсивность в театре та же реализация власти над зрителем на предельно высоком уровне. Когда вместо слез или смеха, автор провоцирует на действие или поступок. Часто провокация нужна для того чтобы показать, как это легко сделать. Прием позволяет подорвать критику, сделать уязвимым к дальнейшему воздействию. Эту провокацию чутко уловил в «Ремоут» Федор Елютин и использует во всех своих проектах, хотя Римини лишь «обмолвились» о такой возможности не выводя ее на первый план.
В проектах где авторы пытаются устроить встречу зрителя с самим собой, то есть использовать психологический аспект, манипуляция один из основных инструментов. От него редко отказываются в пользу других методов («Квартира» Павловича, на мой взгляд, выстроена иначе)
**** Конец спойлера ****
На самой же вершине пирамиды проекта «Пять» находится любовь, в которой соединились и потребность в признании и самоактулизация. Здесь зритель буквально достает до потолка и выше только звезды. Наушники прекращают на время работать, проекция и звук окружают участников со всех сторон. Если вы пойдете в компании друзей то в луче света на пики вашей общей победы вам будет кого обнять. Отличный, к слову, финал. И хорошая попытка осмыслить как не травмируя зрителя показать механизмы его переживаний.
Это касается не только процессов в обществе. Иммерсивность в театре та же реализация власти над зрителем на предельно высоком уровне. Когда вместо слез или смеха, автор провоцирует на действие или поступок. Часто провокация нужна для того чтобы показать, как это легко сделать. Прием позволяет подорвать критику, сделать уязвимым к дальнейшему воздействию. Эту провокацию чутко уловил в «Ремоут» Федор Елютин и использует во всех своих проектах, хотя Римини лишь «обмолвились» о такой возможности не выводя ее на первый план.
В проектах где авторы пытаются устроить встречу зрителя с самим собой, то есть использовать психологический аспект, манипуляция один из основных инструментов. От него редко отказываются в пользу других методов («Квартира» Павловича, на мой взгляд, выстроена иначе)
**** Конец спойлера ****
На самой же вершине пирамиды проекта «Пять» находится любовь, в которой соединились и потребность в признании и самоактулизация. Здесь зритель буквально достает до потолка и выше только звезды. Наушники прекращают на время работать, проекция и звук окружают участников со всех сторон. Если вы пойдете в компании друзей то в луче света на пики вашей общей победы вам будет кого обнять. Отличный, к слову, финал. И хорошая попытка осмыслить как не травмируя зрителя показать механизмы его переживаний.
То чувство, когда ты убегаешь с читки чтобы вовремя прийти к студенту, а он опаздывает на полчаса. Финал пьесы прочитала дома, но это не то, цимес был не в пьесе, а в интонациях :)
«Масакра» Коляда-театр в Москве. Ягодин, Плесняева, Цвиткис.
«Масакра» Коляда-театр в Москве. Ягодин, Плесняева, Цвиткис.
Строго между нами «Славу» я посмотрела не в Москве, а в Питере, но сложно промолчать когда из каждого утюга вещают, либо про ДАУ, который далеко, либо про «Славу», которая близко. И раз в фейсбуке уже появились недовольные из смеявшихся зрителей, товарищи читатели прошу зафиксировать, что я никого не осуждаю просто пишу, что думаю, когда не думаю (о последствиях ))
Ни на одном спектакле так остро не ощущается зрительское отчаянье, как на «Славе» БДТ. Режиссер предлагает воспринимать полную патриотического пафоса пьесу серьезно. Зрительская чувствительная натура отказывается в это верить и ищет в концепции Богомолова подвох. В контексте неоднозначных отношений русского человека с его прошлым к тексту Гусева хочется подключатся исключительно через иронию. Ирония работает как защитный механизм, разновидность обезболивающего укола, но Богомолов укол милосердия не ставит. Актеры БДТ предельно серьезны пока кому-то в зале, пусть даже вымышленному персонажу, до зуда нужен успокойтельный смех или многозначительная улыбка. «Слава» зрительскому зуду сопротивляется и не превращается в сатиру. В неизменности текста его главная роль. «Слава» Виктора Гусева написанная в 1936 году равна вехе.
Представьте, что пьеса координата – «А», настоящее время это координата – «В». Подлинный спектакль происходит где-то между этими точками, когда зритель пытается их связать в единую картину. Между пунктом «А» и пунктом «В» промежуток времени, за который страна научившаяся создавать титанов, сумела их полностью уничтожить.
В пьесе зацикленной вокруг подвига режиссер выделяет и обособляет тему героизма. Дистиллируя ее в двух ключевых сценах, в которых персонажи размышляет о выборе, мужестве и самопожертвование как о высшей цели и как о патологии. Первая - призыв Очерета (Василия Реутова), сразится с лавиной, вторая - монолог профессора Черных разъясняющего пострадавшему в ходе операции по устранению лавину Мотылькову (Валерий Дегтярь), насколько вреден героизм для жизни. Сцена Черных визуально предвкушает будущее. Для нее Лариса Ломакина воздвигла глухую стену ассоциирующуюся с застенком и лагерем. Роль профессора, изначально мужская, отдана Елене Поповой и помимо фирменного Богомоловского спокойствия она привносит в диалог сострадательность первой учительницы объясняющей неразумному ребенку, что норма это хорошо, а герои плохо.
В итоге разъяснения Черных-Гусева-Богомолова настолько исчерпывающие, что почему героев сняли с производства становится ясно раз и навсегда, только не понятно это примета благополучия или упадка.
#ЗолотаяМаска2019 #БДТ
Ни на одном спектакле так остро не ощущается зрительское отчаянье, как на «Славе» БДТ. Режиссер предлагает воспринимать полную патриотического пафоса пьесу серьезно. Зрительская чувствительная натура отказывается в это верить и ищет в концепции Богомолова подвох. В контексте неоднозначных отношений русского человека с его прошлым к тексту Гусева хочется подключатся исключительно через иронию. Ирония работает как защитный механизм, разновидность обезболивающего укола, но Богомолов укол милосердия не ставит. Актеры БДТ предельно серьезны пока кому-то в зале, пусть даже вымышленному персонажу, до зуда нужен успокойтельный смех или многозначительная улыбка. «Слава» зрительскому зуду сопротивляется и не превращается в сатиру. В неизменности текста его главная роль. «Слава» Виктора Гусева написанная в 1936 году равна вехе.
Представьте, что пьеса координата – «А», настоящее время это координата – «В». Подлинный спектакль происходит где-то между этими точками, когда зритель пытается их связать в единую картину. Между пунктом «А» и пунктом «В» промежуток времени, за который страна научившаяся создавать титанов, сумела их полностью уничтожить.
В пьесе зацикленной вокруг подвига режиссер выделяет и обособляет тему героизма. Дистиллируя ее в двух ключевых сценах, в которых персонажи размышляет о выборе, мужестве и самопожертвование как о высшей цели и как о патологии. Первая - призыв Очерета (Василия Реутова), сразится с лавиной, вторая - монолог профессора Черных разъясняющего пострадавшему в ходе операции по устранению лавину Мотылькову (Валерий Дегтярь), насколько вреден героизм для жизни. Сцена Черных визуально предвкушает будущее. Для нее Лариса Ломакина воздвигла глухую стену ассоциирующуюся с застенком и лагерем. Роль профессора, изначально мужская, отдана Елене Поповой и помимо фирменного Богомоловского спокойствия она привносит в диалог сострадательность первой учительницы объясняющей неразумному ребенку, что норма это хорошо, а герои плохо.
В итоге разъяснения Черных-Гусева-Богомолова настолько исчерпывающие, что почему героев сняли с производства становится ясно раз и навсегда, только не понятно это примета благополучия или упадка.
#ЗолотаяМаска2019 #БДТ