Надеюсь "Айседора" у всех отболела и можно без страха вставить свои пять с полтиной :)
У нас не осталось записей танца Дункан, видео по кадру наберется от силы на минуту и реконструировать свободу описанную ее современниками не представляется возможным, только домыслить. Поэтому то, что ни одна партия Натальи Осиповой в "Айседоре" не выглядит завершенной, ощущается как точный ход. Легкость в незаконченности и протяженности поиска. Она постоянно что-то пробует, словно только готовится к танцу, а сам танец будет длится несколько финальных минут смерти, когда опадающее тело становится параллельно парящему над сценой шарфу.
Галя Солодовникова создала для балета мюзикловые декорации. В музыкальном театре проекция не новость, но в России широкое распространение анимированные задники получили в мюзикле по банальной причине удобства проката. "Бездомность" Айседоры, меняющей в балете страну за стороной и отсутствие корней связывающих саму постановку с конкретной сценой, работает, как общая смысловая установка.
Если развивать мысль дальше, то история Дункан, в интерпретации Владимира Варнавы раз за разом возвращается к теме свободы и ее эфемерности. В первом акте юная Дора попадает в балетный класс, где классический танец отождествляется с корсетом, не как с частью костюма, а как со сковывающей традицией. Во втором акте состоявшаяся танцовщица сама создает себе кумира отождествляя свободу с Лениным и Советским союзом. На СССР мы смотрим глазами Дункан. Возникающий зазор между ее и нашим восприятием истории окрашивает вторую часть балета иронией. Взгляд Дункан на Россию это взгляд ребенка на праздник непослушания. Ленин, Алексей Любимов, в ее представлении порхает ангелочком среди физкультурников готовых учится у нее. Рай для танцовщицы заключен в востребованности, поэтому когда СССР перестает нуждаться в Дункан иллюзия свободы моментально рушится.
Механизмы задействованные в "Айседоре" работают на контрасте. Подготовленный зритель услышав музыку Чайковского мысленно накладывает на нее нужную картинку из "Золушки" и она почти всегда оказывается противоположна тому, что происходит в этот момент на сцене. Как бы мне не хотелось, чтобы музыку к современным балетом не вынимали из сундуков, а снова заказывали композиторам, признаю, стирание стереотипов создает драматическое напряжение на сцене. Это первое, второе, тело в хореографии Варнавы балансирует между гармонией и дисгармонией и для меня загадка, что больше привлекает взгляд, то что кажется уродливым или красивым. Третье, сложное равновесие на сцене, создающее впечатление, что в общую мелодию массовых сцен сведены несовместимые сольные партии. Первое ощущение рассинхрона в "Айседоре" сменяется понимание иначе смоделированной синхронности с более сложным балансом. За неимением многолетнего зрительского опыта танца не знаю насколько этот прием веянье времени, но судя по вечеру молодой хореографии на "Контексте", он "скальпель" в арсенале хореографов.
У нас не осталось записей танца Дункан, видео по кадру наберется от силы на минуту и реконструировать свободу описанную ее современниками не представляется возможным, только домыслить. Поэтому то, что ни одна партия Натальи Осиповой в "Айседоре" не выглядит завершенной, ощущается как точный ход. Легкость в незаконченности и протяженности поиска. Она постоянно что-то пробует, словно только готовится к танцу, а сам танец будет длится несколько финальных минут смерти, когда опадающее тело становится параллельно парящему над сценой шарфу.
Галя Солодовникова создала для балета мюзикловые декорации. В музыкальном театре проекция не новость, но в России широкое распространение анимированные задники получили в мюзикле по банальной причине удобства проката. "Бездомность" Айседоры, меняющей в балете страну за стороной и отсутствие корней связывающих саму постановку с конкретной сценой, работает, как общая смысловая установка.
Если развивать мысль дальше, то история Дункан, в интерпретации Владимира Варнавы раз за разом возвращается к теме свободы и ее эфемерности. В первом акте юная Дора попадает в балетный класс, где классический танец отождествляется с корсетом, не как с частью костюма, а как со сковывающей традицией. Во втором акте состоявшаяся танцовщица сама создает себе кумира отождествляя свободу с Лениным и Советским союзом. На СССР мы смотрим глазами Дункан. Возникающий зазор между ее и нашим восприятием истории окрашивает вторую часть балета иронией. Взгляд Дункан на Россию это взгляд ребенка на праздник непослушания. Ленин, Алексей Любимов, в ее представлении порхает ангелочком среди физкультурников готовых учится у нее. Рай для танцовщицы заключен в востребованности, поэтому когда СССР перестает нуждаться в Дункан иллюзия свободы моментально рушится.
Механизмы задействованные в "Айседоре" работают на контрасте. Подготовленный зритель услышав музыку Чайковского мысленно накладывает на нее нужную картинку из "Золушки" и она почти всегда оказывается противоположна тому, что происходит в этот момент на сцене. Как бы мне не хотелось, чтобы музыку к современным балетом не вынимали из сундуков, а снова заказывали композиторам, признаю, стирание стереотипов создает драматическое напряжение на сцене. Это первое, второе, тело в хореографии Варнавы балансирует между гармонией и дисгармонией и для меня загадка, что больше привлекает взгляд, то что кажется уродливым или красивым. Третье, сложное равновесие на сцене, создающее впечатление, что в общую мелодию массовых сцен сведены несовместимые сольные партии. Первое ощущение рассинхрона в "Айседоре" сменяется понимание иначе смоделированной синхронности с более сложным балансом. За неимением многолетнего зрительского опыта танца не знаю насколько этот прием веянье времени, но судя по вечеру молодой хореографии на "Контексте", он "скальпель" в арсенале хореографов.
Сегодня у нас заплыв в Александринку. Так выглядит инсталляция "Жажда" и воздух вокруг нее увлажняют, имейте ввиду и с осторожностью поднимайтесь на пятый, там холодно :)
Помните, в эти выходные в Бахрушинском музее ярмарка театральной книги.
Ассортимент по теме скудноват, издательские программы театральных институтов совсем не представлены, вся ярмарка один зал. Лайфхак: прежде чем что-то покупать прогуляйтесь, не все столы от издательств и цены могут сильно варьироваться (к примеру новая книга Видаса Силюнуса от издательства 650, а по соседству уже 1000).
Ассортимент по теме скудноват, издательские программы театральных институтов совсем не представлены, вся ярмарка один зал. Лайфхак: прежде чем что-то покупать прогуляйтесь, не все столы от издательств и цены могут сильно варьироваться (к примеру новая книга Видаса Силюнуса от издательства 650, а по соседству уже 1000).
Пытаюсь осознать, в Германии настолько все хорошо с отношением к гендерной идентичности и сексуальной ориентации, что в обществе уже сложились гендерные стереотипы на основе другой (для России неизведанной) реальности, где мальчик, девочка, не важно и теперь они могут себе позволить шутить на эту тему в детских спектаклях. Не пошлить, не насмехаться, не высмеивать, шутить.
Ради того, чтобы увидеть, как это бывает стоило рано встать и доехать до "Конрада" на "Гавроше" :)
Ради того, чтобы увидеть, как это бывает стоило рано встать и доехать до "Конрада" на "Гавроше" :)
Писать про "Потудань" (Псковский академический театр драмы имени А.С. Пушкина) тоже самое, что описывать НЛО, Чтобы представить неопознанный летающий объект, надо стать свидетелем его явления. Поэтому я расскажу про свое НЛО, а вас призываю увидеть его лично сегодня вечером в Москве - http://www.modern-theatre.ru/repertuar/reka-potudan.html
В спектакле есть видимая история, история слышимая и третья находящаяся где-то между видимой и слышимой.
В видимом плане на сцене коробка-коридор, возле окрашенной, как в учреждениях, стены четыре ретро кресла. В трех сидят пожилые люди, в четвертом молодая женщина. Возраст здесь имеет значение поэтому позвольте мне отсылку к нему. Это ни то дом престарелых, ни то больница. Слева висит экран, сначала на нем закрытый глаз в состоянии сна с зрачком двигающемся под веком, сон обрывается и мы погружаемся в кошмар. Между молодой женщиной и пожилыми людьми выстраиваются болезненные отношения, в них присутствует насилие, зависимость, созависимость и исходит она от старшего поколения.
В слышимом плане звучит рассказ Андрея Платонова "Река Потудань", озвученный разными голосами и наложен заплатами внахлест. Сюжетная канва не нарушена, но в тексте ощущается прерывистость, как многоточия на местах разрывов.
Между видимым и слышимым, тягучий роуд детектив в котором мучительно пытаешься соединить воедино две реальности и узнать девушку по чьему телу путешествует камера. Она притягивает одних и вызывает агрессию у других, ее присутствие или отсутствие всегда в центре внимания. У Платонова женщина равно жизнь. В Псковском спектакле, это равенство, по-моему, сохранено.
Так или иначе каждый встречался с цитатой из Ницше про бездну, смотрящую в тебя. Сергей Чехов "бездну" заменили на "жизнь". Жизнь спит и видит во сне кошмар про живущих ею людей. Что они только с этой девушкой-жизнью не делают, гоняются, жаждут, упускают, насилуют, отказываются ценить и защищать. Мое НЛО про абьюзные отношения человека с его жизнью. Буквальное надругательство над ней.
В финале девушка-жизнь помещена в коробку с тусклым светом наверху, как под корку замерзшей реки. Тело пульсирует но напоминает это не биение сердец, а предсмертную конвульсию.
В спектакле есть видимая история, история слышимая и третья находящаяся где-то между видимой и слышимой.
В видимом плане на сцене коробка-коридор, возле окрашенной, как в учреждениях, стены четыре ретро кресла. В трех сидят пожилые люди, в четвертом молодая женщина. Возраст здесь имеет значение поэтому позвольте мне отсылку к нему. Это ни то дом престарелых, ни то больница. Слева висит экран, сначала на нем закрытый глаз в состоянии сна с зрачком двигающемся под веком, сон обрывается и мы погружаемся в кошмар. Между молодой женщиной и пожилыми людьми выстраиваются болезненные отношения, в них присутствует насилие, зависимость, созависимость и исходит она от старшего поколения.
В слышимом плане звучит рассказ Андрея Платонова "Река Потудань", озвученный разными голосами и наложен заплатами внахлест. Сюжетная канва не нарушена, но в тексте ощущается прерывистость, как многоточия на местах разрывов.
Между видимым и слышимым, тягучий роуд детектив в котором мучительно пытаешься соединить воедино две реальности и узнать девушку по чьему телу путешествует камера. Она притягивает одних и вызывает агрессию у других, ее присутствие или отсутствие всегда в центре внимания. У Платонова женщина равно жизнь. В Псковском спектакле, это равенство, по-моему, сохранено.
Так или иначе каждый встречался с цитатой из Ницше про бездну, смотрящую в тебя. Сергей Чехов "бездну" заменили на "жизнь". Жизнь спит и видит во сне кошмар про живущих ею людей. Что они только с этой девушкой-жизнью не делают, гоняются, жаждут, упускают, насилуют, отказываются ценить и защищать. Мое НЛО про абьюзные отношения человека с его жизнью. Буквальное надругательство над ней.
В финале девушка-жизнь помещена в коробку с тусклым светом наверху, как под корку замерзшей реки. Тело пульсирует но напоминает это не биение сердец, а предсмертную конвульсию.
www.modern-theatre.ru
РЕКА ПОТУДАНЬ
Сценическая трансформация без антракта Псковского академического театра драмы имени А.С. Пушкина
18+
18+
На фестивале "Solo" сегодня первый день и после первого спектакля обсуждение начали с магии чисел. Это 11-й фестиваль и будет длиться одиннадцать дней, следующий 12-й и обещают, что он продлится двенадцать дней и так далее, по нарастающей. Доживем до 20-го проверим :)
Когда никак не соберёшься на футбольный матч, иди на поэтический слэм, будет тебе и драйв, и бурное негодование, и вброс от арбитра – «а где же драка?». Московский слэм организовывают Андрей Родионов и Екатерина Троепольская, здесь становится понятно, как лично мы дошли до жизни такой. Брать штурмом Боярские палаты собралась маленькая, но гордая команда из трех театроведов и одного психолога. Как это обычно бывает бабка за дедку и в итоге нас вышла целая репка неравнодушных к поэзии. Еще не понимая на что напрашиваемся, мы (все) потянули руки за судейскими карточками. В мои загребущие клешни они в итоге упали, о чем я неоднократно пожалела, потому что: сложно, ответственно и у болельщиков вместо глаз испепеляющие лучи.
В поэтическом потоке самым бурным течением вбирающим все внимание стали сарказм и ирония. Современность проще описывать таким языком, сочиненное иначе на общем фоне казалось искусственным и придуманным. Хотя именно что казалась, поскольку фон определяет фигуру. Пробивались только сильные голоса, мягкие таили, хотя ближе к финалу хотелось поддержать их, но они остались далеко позади.
В стихах звучало много цитат, поэты обаятельно заигрывали с прошлым и даже взламывали форточки обэриутов (стыд и позор забыла имя отличившегося юноши).
Последнее тоже про сегодня, попытка заново распробовать язык через распад смысла и ритм лично мне напомнила про некоторые пьесы с Любимовки :)
На фотографии финалисты первого тура: Данила Чекрыгин, Артур Матвеев, первые два места и Нияз Каримов, в следующий тур, к сожалению, не прошел.
В конце октября второй тур, живы будем поползем :)
В поэтическом потоке самым бурным течением вбирающим все внимание стали сарказм и ирония. Современность проще описывать таким языком, сочиненное иначе на общем фоне казалось искусственным и придуманным. Хотя именно что казалась, поскольку фон определяет фигуру. Пробивались только сильные голоса, мягкие таили, хотя ближе к финалу хотелось поддержать их, но они остались далеко позади.
В стихах звучало много цитат, поэты обаятельно заигрывали с прошлым и даже взламывали форточки обэриутов (стыд и позор забыла имя отличившегося юноши).
Последнее тоже про сегодня, попытка заново распробовать язык через распад смысла и ритм лично мне напомнила про некоторые пьесы с Любимовки :)
На фотографии финалисты первого тура: Данила Чекрыгин, Артур Матвеев, первые два места и Нияз Каримов, в следующий тур, к сожалению, не прошел.
В конце октября второй тур, живы будем поползем :)
И пруфы, пара видео, очень плохого качества, с западающей первой строчкой, зато с настроением ;) Первое Нияз Каримов про Джона и Йоко
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Артур Матвеев про хуевых поэтов, но главное там конечно театральный поворот в конце
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Про взлом форточки помните? Вот фрагмент
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Тоже фрагмент, победитель - Данила Чакрыгин. Увы отрывок не дает представление о целом, но если коротко - иронично о наших с вами тараканах
"3 октября в Медиацентре Новой сцены — лекция авторитетного литовского театроведа Аудрониса Люги (Вильнюс)" - наличие "авторитетного театроведа" предполагает, что есть театроведы не авторитетные. Послушать авторитетного театроведа согнали курс студентов и я пришла за компанию поучится авторитетности :)
Странное дело лекция о спектакле Люпы показанном годом ранее, при том, что Аудронис Люга приехал в Питер с театром и они буквально на днях сыграют "Цинк" Някрошюса. Умом театр не понять. Но любопытный кейс на встрече все-таки возник. Люга зачитывал отрывки из своей книги посвященной "Площади героев" и обсуждал режиссерский метод Кристиана Люпы, в частности интересующий его вопрос о состоянии актера при встрече со зрителем. Интересуется этим не только Люпа, если вы хотя бы раз слышали рассуждения Жолдака или Богомолова, станет ясно, что поколение помладше на этом карьеру построило :).
Люпа размышляет можно ли медетировать глядя в зрительный зал, а Лисовский так "Молчание на заданную тему" поставил :)
Люпа размышляет можно ли медетировать глядя в зрительный зал, а Лисовский так "Молчание на заданную тему" поставил :)