То, что не потерять

Когда кто-то, кто нас любил, умирает, он теряет доступ к своему прежнему телу, к возможности нас обнять и говорить с нами человеческим голосом. И мы не знаем, что там, дальше, и какие приключения ждут того, кто покинул эту жизнь.

Иногда мы чувствуем себя очень одинокими без того, кто нас любил.
Но в результате любви никто не остается прежним. У тебя больше нет доброй бабушки, или внезапно ушедшего друга, или верного пса. Но есть ты сам и то, что с тобой осталось.

Тебя принимали, как есть. Кормили с любовью. Пили с тобой нескончаемый чай. Говорили о звездах, странствиях и книгах. Или просто клали тяжелую голову на колени. Вроде, неуловимые и незримые вещи. Но если тебя спросить о том, как ты ощущаешь любовь этого существа, ты уверенно опишешь состояние, и легко создашь образ. Любовь, которую мы получили - она как свет, как тепло, и у нее еще сотни разных обличий. Она перестает быть неуловимой субстанцией, разлитой во времени и пространстве, и становится частью тебя.

Душа наша изменяется от нее. И тело это свидетельствует: от такого в груди что-то расцветает навсегда, и разве может оно завять и затянуться бурой тиной, если кто-то любил тебя?

Если перестанет сиять и цвести, и греть изнутри, если затянется серым, - вот только тогда ты совсем потеряешь того, кого потерял.

А если при мысли о нем тебе теплеет, значит, все важное осталось здесь, с тобой, с тем, кто живет. Дары добрались, и теперь они твои.
Неотъемлемо, в отличие от всего остального.

Ирина Мальцева
#штудии

ЧТО ХОЧУ, ТО И ДЕЛАЮ

Всегда делай то, что ты хочешь. Никогда не делай то, чего не хочешь. Наплюй на мнение окружающих с высокой колокольни и прямо выражай все свои мысли и чувства. Если кому-то от этого плохо, то это их ответственность.

Именно в соответствии с этими максимами живут и действуют антисоциальные личности (а попросту – психопаты), у которых между желанием и действием нет никакого зазора. Что хочу, то и ворочу. А если кто-то не согласен, то это его проблемы.

Но удивляет, когда подобные призывы звучат под соусом личностного роста и психотерапии.

Не стоит забывать, что классические методы психотерапии были разработаны на модели невротических пациентов. Это такие направления, как классический психоанализ З. Фрейда, когнитивно-поведенческая терапия А. Бека и А. Эллиса, гештальт-терапия Ф. Перлза, клиент-центрированная терапия К. Роджерса. Как мы знаем, у выраженно невротических пациентов наблюдается существенный перекос в сторону ожиданий, состояний, желаний и реакций окружающих. Их превалирующее чувство – это моральная вина, заставляющая их быть гиперответственными и гиперсоциальными. Такому человеку приведённые вначале рекомендации могут быть в какой-то форме полезны. Уже наконец сделайте то, что ВЫ хотите. Наконец уже прислушайтесь к своим потребностям и доверьтесь своему чувству, что Вас нечто достало, и Вы уже не можете это делать.

Но культура вины и невроза прошлого века сменилась культурой стыда и нарциссизма века нынешнего, как это точно сформулировала Н. Мак-Вильямс. Большинство людей, обращающихся сегодня за помощью, не страдают от того, что у них отнялись руки по локоть из-за моральной вины перед мастурбацией. Или от невыносимости, что не соответствуют своему кодексу чести. Или от мук совести, что они кого-то серьёзно обидели. Чаще – наоборот, страдают от того, что недостаточно себя отстояли в ссоре, что надо было догнать и ещё наподдать как следует. И без всякой вины.

Кстати, когда сегодня со студентами мы обсуждаем классические фрейдовские случаи, они зачастую с трудом понимают суть внутреннего конфликта. Например, когда я спрашиваю: «Вы понимаете, почему у этой истерической пациентки отнялись руки, как это связано с мастурбацией? Или, почему эту замужнюю женщину парализовало от грёз по симпатичному соседу?». Большинство не понимает. И находятся даже недоумевающие ответы. Ну и развелась бы с этим надоевшим мужем. Делов то! И это показывает, что между обозначенными типами культур сегодня сформировалась пропасть. Порой непреодолимая.

Ну так вот. Как показывают различные исследования, в том числе, проводимые на нашей университетской кафедре, большинство обращающихся сегодня пациентов имеет пограничную личностную организацию и пограничные черты. В работе с такими пациентами классические методы терапии оказываются слабоэффективными, неэффективными или даже вызывающими обратный эффект, т.е. противопоказанными.

Возьмём, к примеру, героя нашего времени – нарциссического пациента или даже имеющего нарциссическое расстройство личности. Вот он пришёл домой и сразу жене вместо привета: «А пыль-то чё не протёрла, дома весь день шарохаешься?! А стол почему не накрыт к моему приходу?! Другая бы пятки мне целовала, а ты не понимаешь, какой тебе достался подарок. Дура – она и в Африке дура». А мы ему – делайте то, что хотите, прямо себя выражайте, на других наплюйте.

Страшно себе признаться.

Еще иногда то, что на самом деле хочется — пугает. Уволиться, переехать, закончить отношения, реализовать амбициозный план. Хочется чего-то серьезного, что ставит под вопрос текущие обязательства, сталкивает нас с необходимостью неприятного разговора, требует риска и вообще объемных шевелений.

Тогда мы можем бояться сами себе признаться в том, что нам хочется по-настоящему. Ходим вокруг и стараемся не смотреть на слона в комнате. Остальные желания рядом со слоном блекнут, на слона мы не смотрим, потому что страшно, и вот мы оказались в точке, что как то ничего и не хочется.

Тут важно помнить, что желание не равно решению. Я могу хотеть и быть не готовой это делать. Могу хотеть и одновременно чувствовать, что это неправильно. Не все желания обязаны быть реализованы. Какие-то нам придется отпустить со слезами. Для других нужно будет вырастить мужество и решимость.

Но все это возможно только если мы признаем: «да, мне этого хочется». Желания свободны, мы их не заказываем, они не проходят морально-этическую таможню, в отличии от решений. Желаниям нужно просто разрешить быть какими угодно.