Пока мы ждали отплытия в море, в Кимже с нами случился полный чудес день. Мы приехали просто отдохнуть — я ничего не снимала, не записывала и не искала, да и не хотелось. Хочется оставить это хотя бы в тексте и обрывочных фотографиях с айфона.

В один день с утра мы вышли из дома и отправились через поле — дорога казалась бесконечной, она лилась через маленькие холмы. Чем дальше уходишь в поле — тем меньше слышны голоса детворы с речки, тебя обволакивает глухая тишина вперемешку с шелестом ветра. Мы упали в высокую траву — спиной, всем весом — и долго разглядывали листья и травы, которые свесились прямо на лицо. Потом мы снова шли — долго, вокруг деревни, и силуэты домов стали пропадать и сливаться с бесконечным полем. Я люблю вспоминать о сакральном мире деревни, как много значат священные рощи, тропинки, листы. В этот день я четко чувствовала божественную связь всего со всем. Однажды один из героев проекта про Север рассказывал, как ходит и расчищает тропу своих родителей в лесу, когда становится сильно грустно.

По дороге встречались старые кресты и заброшенные дома, заросшие травой. Я снова думала про то, как время здесь сливается в один поток, и как прошлое всегда остается где-то рядом, не уходит навсегда. Такое, наверное, можно почувствовать только здесь.

Мы потихоньку выходили к церкви — ее видно отовсюду, и там раздавался колокольный звон. Безумно красивый.
Мы как дети забежали по темной лестнице наверх, и там, оказалось, Валя играла на колоколах. Я ее такой счастливой едва ли когда видела, а тут она выдавала звон, который разлетался как закатный свет. Люди выходили со стульчиками и мечтательно слушали, а мы вообще легли и потеряли дар речи. Потом, правда, все бабушки перепугались — принято же звонить только по религиозным праздникам. К нам поднялись деревенские дети и разглядывали все с высоты колокольни; а потом они побежали на старую мельницу и взяли нас с собой.

Мне казалось тогда, что все ожило на один день, вся деревня. Даже закат был самый красивый в моей жизни, он прямо на мельнице нас и застал. Такая приятная, очень нежная, тихая грусть. Я почувствовала нечто, что очень сложно выразить.

Наш карбас зашёл в Архангельск, и это значит, что путь пройден.
Это очень волнительно.

Когда мы шли уже по реке Двине, я сидела, оперевшись на мачту, и вспоминала фотографии старого Архангельска — на них все причалы уставлены лодками и кораблями, город выглядел очень живым и молодым, а сейчас по реке шёл только наш карбас.

Для меня это что-то большее, чем просто экспедиция. Не только потому что я снимаю про Север — потому что я здесь родилась.

Мы прошли весь путь по реке Мезени от Лешуконского, потом вышли в море и прошли Зимний берег Белого моря, заходя по пути в далёкие поморские деревни и пережидая шторм.

Придётся рассказывать уже о том, что было, потому что интернет по пути находился крайне редко. А рассказывать можно долго ;)
Ждите новостей-рассказов и поздравляйте с возвращением!

Что ж, мы освободили лодку, отмыли ее от песка, забрали вещи. Последние несколько дней жили в ней прямо в городе, было очень здорово.
Карбас будет зимовать в Архангельске, а в следующем году продолжит свой путь по Белому морю— может быть, уже и без меня.

С морем, оказывается, грустно прощаться. Мы когда приплыли, появилось такое странное чувство, как будто путь кончился и ничего больше никогда не произойдёт. А там — было очень много жизни с утра до вечера, и все было ясно, как белый день. Погода хорошая — продолжаешь путь, шторм — сидишь и ждёшь. Быстро миришься с действительностью и знаешь своё место на большой волне. Где эта жизнь? Почему она осталась там?

Это чувство меня и до сих пор не отпускает, стою как дурачок на острове, будто лодка уплывает без меня. Сейчас бы справиться с этим и сесть поскорее за фотографии, записи на диктофоне, истории. А может быть и не справляться.

Недавно ещё нашла книгу «Сказки и предания северного края» с его иллюстрациями.

Сказки собирала фольклористка И. Карнаухова, я часто на неё натыкаюсь. Сказки в этой книге — из разных районов Архангельской области, и иллюстрации там оооочень классные. Теперь хочу такую себе, но вот найти ее, кажется, непросто.

срочно-срочно смотрите у меня в инсте новую фотографию ооочень красивой бабушки с Бела моря!! 🌊🫀

https://www.instagram.com/p/ChWtaZZPEyP/?igshid=MDJmNzVkMjY=

Начну рассказывать вам об экспедиции и о том, как она начиналась. Меня много спрашивали, что за карбас такой, поэтому дублирую пост из инсты здесь! 👇🏻

Ещё с прошлого лета Егор строил в Лешуконском с местным мастером карбас — традиционную поморскую лодку. Так вышло, что детство Егор провёл в деревне Ковда на Белом море — и поэтому все пути сейчас ведут на Север. В честь Ковды карбас и назвали.

Карбас — это традиционная поморская лодка, на которой поморы ходили на рыболовный промысел испокон веков.

Сейчас это скорее редкость. Мастеров, которые здесь до сих пор шьют их, можно пересчитать по пальцам одной руки.
На Мезени был один известный мастер — Рассолов, о котором вспоминали все не нашем пути по реке, и многие поговаривают, что «то самое» шитьё карбасов ушло вместе с ним. Мол, сейчас уже все не так, и халтурят, и карбаса не такие стойкие. Карбаса его производства уже не на ходу — лежат, заросшие травой. Да и на карбасах сейчас мало кто ходит, обычно они просто доживают свой век на берегах моря или реки. Про судостроение в экспедиции больше узнавал Егор, а я только немного — со слов да из книг.

Идти на такой лодке по морю — удивительный опыт, ломающий время и пространство. Все же так можно приблизиться к истокам морского дела поморов, к тому времени и укладу жизни, который мне так хочется понять и рассказать через искусство.
Местные жители всегда искреннее удивляются — что, прямо-таки карбас, не лодка?
А мы водили наших знакомых бабушек к «Ковде», чтобы они посмотрели, вспомнили. Бабу Зину мы с Сашкой тоже сподвигли выйти из дома и глянуть карбас. Она вся в улыбке расплылась и закивала: «На таких, на таких мы ходили».

Мне нравится, что походом по Белому морю на карбасе можно оживить время. Все же каждый раз, когда я здесь, в северных деревнях, мне кажется, что я смотрю на тонкую, уходящую жизнь, которая забывается и исчезает прямо на твоих глазах. Время здесь и слышно, и видно — иногда от этого мне очень грустно.
Но пока ещё не все забыто и утрачено, можно сохранять эту культуру и пытаться понять, чем она ценна именно для нас.