А, чуть не забыл! Несколько человек спросили, а не могут ли переболевшие снова заболеть в случае второй волны. Пару слов об этом и выхожу из режима специалиста и диванного аналитика.

Так вот, пока неясно, как долго будет сохраняться иммунитет: год, два, три или хватит на всю жизнь. Также неизвестно будет ли вообще вторая волна, как и третья. И будет ли мутировать вирус. Если да, то в какую сторону. Мы можем только предполагать, а делать это может каждый. Следовательно, ко всем догадкам, связанным с будущим, нужно относиться со скепсисом. В том числе и к моим.

Замечали логотип канала? Не задумывались, что общего между травматологом и Джоном Уиком? Пожалуй, ничего. Но картинка прекрасно иллюстрирует проблему дагестанских врачей. Транслирует дух противоборства, где с одной стороны доктор, который собрался лечить больного, а с другой – навязчивая толпа родственников пациента, друзей его, соседей, односельчан и других неравнодушных граждан.

Речь даже не о близких, несмотря на то, что и их предостаточно: одно и то же приходится разъяснять сначала родителям, потом братьям и далее по списку.

Речь о тех, кто спрашивает, но не слушает. А если слушает, то не понимает. Интересуется только с той целью, чтобы отметиться в графе: «Я поговорил с врачом».

Разговор с врачом у нас расценивается как проявление высшей степени заботы. И каждый, кто в иерархии родства к пациенту расположен выше уровня случайного прохожего, обязан поговорить с врачом. Иными словами, позаботиться.

Забота выглядит примерно так:
– Чё там, брат?
– Где?
– Ну, с рукой.
– Перелом.
– Серьезный, да?
– Да.
– Чё-нибудь надо?
– Уже нет. Надо было, чтоб ты тут не появлялся, но уже поздно.

И если посчитать сколько времени отнимают только те, кто спрашивает: «Чё там?» Возможно, за месяц наберется восьмичасовой рабочий день.

Дело тут не только в адатах и недоверии к врачам, но ещё и в охранниках, которые никогда никого не пропускают, но почему-то коридор всегда полон посторонними.

Эпидемия со строгим карантином показала нам, что существует другая реальность с пустыми коридорами, без семейных консилиумов в палатах; реальность, где врач занят только заботами о пациенте; и в целом врач чувствует себя врачом, а не случайно забредшим на рынок прохожим. И знаете, лечение от этого не только не пострадало, но стало даже заметно лучше.

Опубликован предварительный анализ сравнения мер
сдерживания эпидемии в Швеции и Финляндии.

Если бы в Финляндии использовали меры, введенные в Швеции, то количество смертей в Финляндии было бы 2 524. На настоящий момент от СOVID-19 в Финляндии погибло 324 человека. Это различие конвертируется в примерно 11 000 спасенных лет жизни (QALY, лет жизни с поправкой на ее качество с учетом 3% дисконтирования). Максимальное различие при оценке падения экономик двух стран составило около 5% (~2% в Швеции против ~7% в Финляндии) в апреле, в дальнейшем эти различия сокращались.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=10223338563551210&id=1199456925&ref=m_notif&notif_t=group_post_mention

Поступил дед с пневмонией. Подняли к нам. Захожу в красную зону, а там толпа родственников. «Зачем собрались?» – Спрашиваю. «Надо же узнать чё там.» – Отозвался один.

Эпидемия удержала родню от визитов в больницу не только строгим карантином, но и страхом перед неизвестностью. Родственники в красной зоне теперь, надо полагать, своего рода вестники конца эпидемии. Как грачи – вестники окончания зимы.

Продолжая рубрику постэпидемических выводов, хотел написать, что отсутствие лекарств, условных СИЗов и оторванность начальства от всего этого - проблемы совсем не новые, и что вне эпидемии они по разным причинам ещё страшнее. Но не написал, потому что не смог ответить себе на вопрос: «А зачем оно надо?» И что это даст, кроме усиления и без того запредельного выгорания?)

Вчера выписали последнего коронавирусного и теперь самое время, удивлённо оглядываясь, спрашивать себя: «Что это было?!»

От пережитого остались только надписи на дверях и сдержанные улыбки на грани истерического смеха на лицах медперсонала.

Потихоньку возвращаемся к прежней жизни, где нас ждут переломы и операции, репозиции и перевязки, ДТП и драки, раны и укусы, ЧМТ и ожоги, периодически неисправные рентген-аппарат и лифт, частенько отсутствующие лекарства и инструменты, постоянные споры с коллегами «Чей больной», перепалки со скорой «Зачем притащил?», ссоры с медсёстрами «Куда смотрела?», наезды на пациентов «Зачем полез?», вопросы от посетителей: «Здесь, да, травматология?» перед огромной вывеской «ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ» и от пациентов: «Ты, да, врач?», когда ты весь в докторском наряде.

Огромное спасибо всем за поддержку (кто словом, кто делом, кто советом). Спасибо, что дали почувствовать себя героями и немного спасителями всего человечества. Простите, кому не смогли помочь.

И, пожалуй, труднее всего менять костюм супергероя на задрипанный халат простого доктора)

Порция постапокалиптичных фоток)

​За пару дней до известных коронавирусных событий, когда только-только начинало теплеть, поступил двухлетний ребёнок с переломом бедра. Спустя ровно два месяца, за пару дней уже до окончания тех же событий, когда я с другом заглянул в травмпункт, встретил такого же малыша, с точно таким же переломом.

Детей связывал не только возраст и тип перелома, но ещё и механизм травмы – падение с высоты: первый упал с третьего этажа, а второй – с четвертого; и даже причина падения была одна и та же – москитная сетка.

Падение детей из окон, причиной которой является москитная сетка, – проблема довольно распространенная. Москитная сетка создаёт иллюзию надежной опоры, и дети, прислонившись, выпадают вместе с ней. Характерный признак – след мелкоячеистой сетки на теле, чаще – на лице.

Что делать, чтобы предотвратить?
– Закрыть окна и снять ручки;
– Установить окна с поворотно-откидным механизмом;
– Использовать специальные ограничители;
– Сделать так, чтобы ребенок не смог залезть на подоконник.

Каждый год пишу об этом и знаю, что ничего не изменится. Родители, которые, отпуская детей гулять, говорят, чтоб они вели себя осторожнее на дорогах, тоже знают, что от этого они аккуратнее вести себя не станут, но всё же чувствуют облегчение, будто немного снимают с себя ответственность. Так же и я.

t.me/uezdny

Специальные ограничители выглядят так. Но есть и другие, можно погуглить

Судя по образцам, собранным в Аризоне с января по март, вирус SARS-CoV-2 потерял 81 нуклеотидов, что очень напоминает поведение первого SARS, который бушевал в 2003 году.

Особенностью первого SARS было то, что он в какой-то момент полностью пропал и больше не появлялся. А перед тем, как исчезнуть, потерял 29 нуклеотидов, участвовавших в синтезе специального белка, который помогает вирусу выбраться из клетки. То есть плодиться и распространяться.

Те 81 белков, что потерял наш SARS-CoV-2, так же участвовали в синтезе того же белка, что дает надежду на то, что наш, как и первый, потеряется навсегда.

Будем ждать подтверждения.

Написано по материалам из выпуска: https://www.youtube.com/watch?v=87Ct3rg2pKs&t=1267s