В студенческие годы по просьбе товарищей проводил хиджаму (кровопускание)

В один из вечеров толпа студентов, среди которых были друзья, собралась на тусовку и решила провести хиджаму. Позвали меня как специалиста. Специалистом я ни разу не был, просто всем казалось, что раз человек немного религиозный и учится в меде, значит спец по хиджаме.

Сказали, что к процедурам всё приготовлено, и я, злобно потирая руки и жаждая крови, явился на тусовку. Ну, не портить же людям планы. Оказалось, что у них кроме немногих банок из под пюрешек, ничего не было. «А что-то ещё нужно было, что ли?!» – удивлялись студенты.

Вечер поздний, аптеки вокруг закрыты, все хотят хиджаму, а нечем. Не отменять же, в конце концов.

Собрались и на ночь глядя пошли они искать. Вернулись поздно с тремя бутылочками настойки боярышника, ватой, спичками и пачкой лезвий.

Один студент заказал 6 банок, второй - 4 банки, последнему досталась всего одна.

В общем, протираю я кожу боярышником, надсекаю "Рапирой", поджигаю вату, смоченную боярышником, вакуумирую банки из-под пюрешек "Фрутоняня", прикладываю к спине, и высасываю нечистую кровь, сгустившуюся под натиском темных сил надвигающейся сессии.

В тот же вечер я завязал. И вроде все выжили.

Первый пошёл

Написано: отказываю от согласия на выдачу органов

Как теперь дальше работать? Чем семью кормить?

Больница похожа на глубокую сливную яму, куда стекаются вести со всего города.

Работает это вопреки воле и всякой логике.

Если базар – это генератор новостей, то больница – некий агрегатор (а люди – трансформаторы?)

Пострадавших в ДТП, перестрелках, разборках и прочих инцидентах везут к нам вместе с новостями. Тут как бы всё логично.

Понятно и то, что даже если трое условятся хранить тайну, непременно появится четвертый и невольно выдаст остальных.

Но непонятно, зачем люди несут сюда всё то, что даже отдалённо не связано с делом.

– Что с ребёнком?
– Упал с турника в школе. Дочь директора этой школы вышла замуж за буйнакского депутата, чей отец был начальником председателя такой-то компартии...

Внимательно вслушиваешься, боясь упустить важную деталь, в итоге ни о ребёнке, ни о травме.

– Что с головой?
– В ДТП попал. Машину ударил, которую купил у пахана друга за 150 тыщ. Страховки не было, газ подорожал и мост тоже слишком узким оказался…

Информационная перегрузка – ещё одна проблема, с которой приходится постоянно бороться, чтобы отделять овец от козлищ.

Если в больнице к одному человеку прибавить второго, то из возникшей компании вылетают восторженные: «А ты слышал...? А представляешь...! А говорят...!»

В ординаторскую частенько заглядывают, чтобы первым делом справиться о родственниках.

Вторым – чтобы встать прямо посередине ординаторской и с блаженным смакованием рассказать обо всех последних новостях.

В результате мы узнаём, кто сошёлся, кто развёлся, а кого – просто посадили ни за что.

Я иногда представляю, как теряю терпение и вырываюсь из этой суеты.

Затыкаю уши и с криком «ХВА-А-ТИ-И-Т!» несусь прочь.

Расталкиваю прохожих, плечом выбиваю дверь, лечу по ступенькам.

Спотыкаюсь, падаю, скатываюсь, встаю, бегу дальше.

Швыряю колпак, рву на себе халат, мысленно разрываю клятву Гиппократа.

И даже в мыслях кто-то из толпы резкой хваткой одергивает меня, и тормозит на полном ходу.

Ошарашенный оборачиваюсь: передо мной милая женщина с огромным фингалом под глазом и с платочком, прикрывающим рот.

– Вы травматолог? – спрашивает она шепелявя, из-за отсутствующих передних зубов.
– Да, – осторожно отвечаю.
– Кажется у меня сотрясение. Вышла замуж третьей женой за такого-то, а первые две жены сговорились, побили, – убирает платочек и с широкой улыбкой добавляет, – и зубы выбили...

А-а-а-а!!!

До эпохи травматологии я жил клинической фармакологией. Настолько, что до сих пор нахожу у себя на полках книги, о которых давно забыл, и в памяти - подробную информацию о каком-нибудь препарате, которую, казалось, вообще не знал.

Так вот, наткнулся на ролик о препарате "Тералиджен" и вспомнил, как мы ещё лет 7-8 назад смеялись над ним.

Повторюсь, НАД ним, а не ПОД ним. А почему, поймёте, посмотрев сей ролик

Автостоянка грозненского аэропорта

Первый рабочий день после трехнедельного отпуска начался с третьей положительной.

Если самый сложный рабочий день - это понедельник, то первый день после отпуска - тройной понедельник.

Чашка с разметками для определения группы крови куда-то потерялась, пришлось достать старую тарелку, разделенную на три зоны.

За тарелкой три пробирки с цоликлонами для определения групп.

Говорят, что для антуража не хватает свечки в центре тарелки и рисунка перевернутой звёзды

Кстати, забыл сказать, что на этой тарелке вторая положительная.

Эта и многие другие интересные новости на нашем канале. Не переключайтесь!

Живя в Дагестане, я перестал удивляться многим диковинным явлениям, но вот пока кое-что меня все ещё шокирует.

Медсестра, с которой ты видишься каждый день, дважды в сутки здороваешься, трижды обсуждаешь последние новости, пьёшь за одним столом чай; которая приводит к тебе на консультацию всех своих родных, соседей, будущих детей; которая сама у тебя не раз лечится и консультируется, вдруг под постом в инстаграмме, где просят посоветовать травматолога, пишет, чтоб ехали куда подальше, потому что у нас нет хороших травматологов

¯\_(ツ)_/¯

Беспомощно протянутая рука с подключенным катетером в профилях врачей - такой же обязательный атрибут, как кофе или книга в ленте у блогеров.

Врачи этим пафосным жестом ведают миру, что они тоже люди и как бы тоже иногда болеют. Ровно как и блогеры, для которых кофе и книга - последний шанс причислить себя к интеллигенции, следующей модным тенденциям.

Но как и первые, что никогда не станут людьми, так и вторые - никогда не будут... Ну вы сами поняли.

А мне здоровья и скорейшего выздоровления. Аминь)

Ушла эпоха великих идей и безумных целей, наступило время обсуждения людей и в частности врачей.
⠀
В одной из компаний, где любили болтать о врачебных делах, случайно оказался наш коллега. Назовем его Володей.
⠀
Володя заболел и попал в больницу. В палате он был один, и только днём наведывались другие пациенты с целью «прокапаться». Дяденьки собирались в одно время, и пока капли в системе отсчитывали отведенное для процедуры время, затевали разные беседы.
⠀
Как и в любой случайной компании, начав с осторожных тем о политике и местном быте, плавно огибая острые углы, разговоры перетекали в общую тему, забавлявшую всех без исключения.
⠀
Всех, кроме Володи, потому что излюбленная тема касалась врачей. И никто в палате не знал, что Володя – доктор.
⠀
— ...и потом я ей говорю: «Ты даже анализы не проверила, а решила укол сделать!» – под сочувственные вздохи излагал один.
— Это же там мою жену чуть не убили!.. — горячо подхватывал другой.
⠀
Так со дня на день беседа велась об одном и том же, менялись же в ней лишь отделения и врачи.
⠀
Володя принял роль стороннего наблюдателя и молча слушал, лишь изредка встревая в нейтральные темы.
⠀
Так потихоньку добрались до отделения Володи и по злой иронии начали с него же самого.
⠀
– Подожди, кто? – еле сдерживая эмоции, перебил Володя того, кто уже представлял его самыми скверными оборотами, не скупясь на прямые оскорбления.
– Владимир Петрович! – уточнил, ничего не подозревавший собеседник.
– А ты знаешь его в лицо? – медленно приблизившись к нему, спросил Владимир.
– Конечно знаю! Он лечил моего родственника, а я ухаживал за ним.
– А если ты его встретишь, сможешь сказать ему всё это в лицо?
– Конечно смогу!
– Я и есть Владимир Петрович, и я тебя внимательно слушаю!⠀
⠀
Наступило гробовое молчание. Разоблачитель Володи спешно покинул палату и более не появлялся. И темы в дальнейшем как-то немного разбавились и пыл присутствовавших резко угас.
⠀
P.S. Я всё к тому, что в любой компании темы постепенно перетекают к обсуждению врачей, что приводит к искусственному усилению и без того (и не без оснований) плохой репутации врачей, и, что в конечном итоге сказывается на качестве лечения тех же пациентов.
⠀
Ещё к тому, что не всё, о чём говорят, есть правда. Точнее, лишь малая её часть является таковой. И в каждой правде есть нюансы, о которых ведает лишь вторая сторона.
⠀
Так что, не болейте и не болтайте)

Домбай глазами провинциального травматолога)