Делаем кино

Адские гончие.

Они охраняют врата в Ад, а также охотятся за заблудшими душами.

Ночь, сверчки, монотонно поет свою песню маленькая сова сплю (помните, совы не те кем кажутся?), и эту ночную идиллию сопровождает вой.

Пытался поймать этот звук 4 ночи подряд, они начинают свой хор внезапно и также внезапно заканчивают, никакой звук их не провоцирует, никакой не предвещает.
Обычно бывает 1 или 2 волны.
Вчера ночью было 3, на первой я бежал из кровати включать рекордер, к моему счастью и великому удовлетворению было ещё 2 волны.

P.S. Делюсь сокровенным, и не скупитесь на реакции, а то от моих последних постов от меня стали отписываться, хотя это приятно, уходят лишние.

ситуация атас

ладно я стиральную машину не включаю третий месяц, но проблемы уже просто с доступной питьевой водой. ее нет в постаматах на разлив. только дорогие новые пятишки или доставка 300 рублей за 20 литров.

Во время систематизации материала потихоньку отходишь.
Но я все еще слишком нервная для документалистики.

Мы месяц снимали жизнь станции скорой помощи в Горловке. Каким-то чудом все на это согласились: и герои, и администрация города, и моя команда. У нас есть два главных героя: молодой врач, приступивший к работе во время СВО, и взрослый фельдшер, работающий уже 30 лет. Два совсем разных поколения.

Вообще изначально как будто понятно, что мировоззрение и мироощущение людей, которые остались  в своем доме, несмотря на войну, абсолютно особенные. И экзистенциальный выбор (у кого он есть) — это совершающееся изо дня в день душевное усилие, тихое рутинное осознанное преодоление.  Но знать и оказаться в контексте такой жизни —принципиальная разница. Есть вещи, которые познаются исключительно эмпирически.

Интенсивность артиллерии и ударов бпла во время съемок была ниже, чем обычно. Я думала, что получится кино про жизнь на фоне затухающего чудища военных действий.

Но, к сожалению, не получилось. Через три недели после конца съемок в центре города два украинских бпла ударили по бригаде скорой помощи. Фельдшер и санитарка были убиты, водитель выжил, машина сожжена.

Эти смерти мгновенно затерялись в сводках новостей. Мое сознание отчаянно пытается вычислить закономерность и рационализировать, почему они были убиты, но нет никаких причин.

Коллеги погибших продолжают выходить на работу каждый день. Жители в наших кадрах всегда говорят, что надо жить. Дети машут из выбитых взрывной волной окон.

Еще, наверное, стоит представиться. Здесь половина папищеков не понимает, кто я вообще такая.

Меня зовут Ксения. По образованию я историк кино, по жизни выяснилось, что снимать кино мне интересней, чем думать о нем.

С 2023 года снимаю документальное кино в ЛДНР. 

Примерно год я проездила с гуманитарной миссией Интербригад, полгода проработала в МДТ им. М. М. Бровуна, с апреля работала над фильмом о скорой помощи Горловки.

Все это время меня слишком лихорадило желанием запечатлеть, поэтому я долго высиживала гору материала. Но сейчас наконец-то у меня появилась команда, и под благословенным грузом дедлайнов я начала собирать две истории.

воду дали