Образцы шрифтов Parangon Romein и Parangon Cursif (19-й кегль) из амстердамских образцов Николая Киша. Ок. 1686
Владимир Ефимов
Из книги «Гражданский шрифт и кириллический Киш»
Озон / 800 ₽
Николай Киш (1650–1702) работал в Амстердаме с 1680 по 1689 год, овладевая ремеслом пуансониста и типографа, чтобы создать собственный шрифт и издать этим шрифтом Библию на венгерском языке. Для финансирования этого издания Киш вынужден был брать заказы на изготовление шрифтов для других словолитен. Когда его миссия по изданию Библии была завершена, Киш вернулся в Трансильванию, где в городе Коложваре (ныне Клуж в Румынии) открыл типографию и до конца жизни издавал разнообразную литературу на латыни и венгерском языке, чтобы служить делу просвещения своего народа.Владимир Ефимов
Из книги «Гражданский шрифт и кириллический Киш»
Озон / 800 ₽
❤6🔥3
Forwarded from Галеев-Галерея
Начинаем рассказывать о выставке «Константин Чеботарев (1892-1974) / Александра Платунова (1896–1966). Следы» и ее героях.
Начнем прямо с нашего плаката — в нем использована шрифтовая композиция, выполненная Фаиком Тагировым для каталога первой персональной выставки Платуновой и Чеботарева в Музее изобразительных искусств ТАССР в 1964 году. В это время художникам было уже за 70 лет, что многое говорит о сложности творческой судьбы лидеров казанского авангарда. Наша выставка — первая совместная выставка художников в Москве.
Фаик Тагиров (1906–1978) — один из немногих представителей так называемого «исламского» конструктивизма, предложивший приспособить мусульманский куфический шрифт (использовался до 1928) и яналиф (латинизированный шрифт, до 1940) к нуждам нового времени для создания обложек, плакатов, различной полиграфической продукции. Он не только студент Чеботарева по казанскому АРХУМАСу, но и участник ТатЛЕФа, лидером которого Чеботарев являлся. В конце 1920-х — студент ВХУТЕМАСа.
Тагиров сделал несколько макетов для обложки каталога 1964 года, представленных на выставке — но на обложку в конечном итоге попал неорусский по духу шрифт «Богатырь» (дизайнер настаивал при том, чтобы он был «вишневого» цвета).
Сегодня мы работаем до 19.00, завтра выходной, а со вторника снова 11.00–19.00 по адресу Большой Козихинский, 19/6, с.1 (красная дверь во дворе).
Начнем прямо с нашего плаката — в нем использована шрифтовая композиция, выполненная Фаиком Тагировым для каталога первой персональной выставки Платуновой и Чеботарева в Музее изобразительных искусств ТАССР в 1964 году. В это время художникам было уже за 70 лет, что многое говорит о сложности творческой судьбы лидеров казанского авангарда. Наша выставка — первая совместная выставка художников в Москве.
Фаик Тагиров (1906–1978) — один из немногих представителей так называемого «исламского» конструктивизма, предложивший приспособить мусульманский куфический шрифт (использовался до 1928) и яналиф (латинизированный шрифт, до 1940) к нуждам нового времени для создания обложек, плакатов, различной полиграфической продукции. Он не только студент Чеботарева по казанскому АРХУМАСу, но и участник ТатЛЕФа, лидером которого Чеботарев являлся. В конце 1920-х — студент ВХУТЕМАСа.
Тагиров сделал несколько макетов для обложки каталога 1964 года, представленных на выставке — но на обложку в конечном итоге попал неорусский по духу шрифт «Богатырь» (дизайнер настаивал при том, чтобы он был «вишневого» цвета).
Сегодня мы работаем до 19.00, завтра выходной, а со вторника снова 11.00–19.00 по адресу Большой Козихинский, 19/6, с.1 (красная дверь во дворе).
❤9🔥5👍2
Позволим себе поправку, что неорусский шрифт Тагирова назывался даже не «Богатырь», а «Илья Муромец». Насчёт финального варианта обложки каталога выставки в письме от 22 марта 1964 в казанский ИЗО Музей Константин Чеботарёв удовлетворённо сообщал:
[ Константин Чеботарев. Александра Платунова. Письма казанским корреспондентам. К., Заман, 2018. С. 254. ]
Из всех трёх вариантов обложка с «Муромцем» и правда лучшая («обложка хорошая, красивая и лаконичная» — Чеботарёв в том же письме), а что касается необычной стилистики, то буквы Тагирова сделаны как будто с опозданием на 15 лет — вполне себе проект в духе борьбы низкопоклонства перед Западом, годов, скажем, 1946–1948-х. Худых годов.
Но сделан в Оттепель, и неслучайно. Все смыслы Фаик Тагиров со свойственным ему академизмом расшифровывает в статье «Остромирово Евангелие и создание нового шрифта» в журнале «Полиграфическое производство» (М., 1961. Вып. 2. C. 225.).
Дежурно обозначив равноправное с литургическим гражданское (!) значение кириллического уставного письма, Тагиров сосредотачивается на анализе графем почерка «Остромирова евангелия» и раскрывает конструктивные особенности рисунка его букв, используя простую модульную сетку с минимальным модулем, равным толщине основного штриха (штамба). Вот что его интересовало; и вновь неслучайно — замах был сделан на наборный линотипный шрифт на основе проекта «Ильи Муромца». Тагиров много лет был уверен, что такой шрифт можно применить и для текстового набора.
Сохранился буклет с проектом шрифта, сделанный для конкурса на оформление лучшего стихотворения к Международной выставке книжного искусства в Лейпциге в 1959 году. Опубликован он был (без 4-й сторонки) в известном томе «Искусство шрифта. Работы московских художников книги 1959–1974» (составитель — Евгения Буторина, оформление Максима Жукова). Его фотокопия хранится в отделе рукописей РГБ — делимся этим артефактом вместе с графическим анализом Тагирова нескольких букв «Остромирова Евангелия».
Фаик Шакирджанович проявил чрезвычайно много товарищеского внимания, создавая целый ряд вариантов для того, чтобы получить обложку, наиболее выражающую „выставку двоих“.[ Константин Чеботарев. Александра Платунова. Письма казанским корреспондентам. К., Заман, 2018. С. 254. ]
Из всех трёх вариантов обложка с «Муромцем» и правда лучшая («обложка хорошая, красивая и лаконичная» — Чеботарёв в том же письме), а что касается необычной стилистики, то буквы Тагирова сделаны как будто с опозданием на 15 лет — вполне себе проект в духе борьбы низкопоклонства перед Западом, годов, скажем, 1946–1948-х. Худых годов.
Но сделан в Оттепель, и неслучайно. Все смыслы Фаик Тагиров со свойственным ему академизмом расшифровывает в статье «Остромирово Евангелие и создание нового шрифта» в журнале «Полиграфическое производство» (М., 1961. Вып. 2. C. 225.).
Дежурно обозначив равноправное с литургическим гражданское (!) значение кириллического уставного письма, Тагиров сосредотачивается на анализе графем почерка «Остромирова евангелия» и раскрывает конструктивные особенности рисунка его букв, используя простую модульную сетку с минимальным модулем, равным толщине основного штриха (штамба). Вот что его интересовало; и вновь неслучайно — замах был сделан на наборный линотипный шрифт на основе проекта «Ильи Муромца». Тагиров много лет был уверен, что такой шрифт можно применить и для текстового набора.
Сохранился буклет с проектом шрифта, сделанный для конкурса на оформление лучшего стихотворения к Международной выставке книжного искусства в Лейпциге в 1959 году. Опубликован он был (без 4-й сторонки) в известном томе «Искусство шрифта. Работы московских художников книги 1959–1974» (составитель — Евгения Буторина, оформление Максима Жукова). Его фотокопия хранится в отделе рукописей РГБ — делимся этим артефактом вместе с графическим анализом Тагирова нескольких букв «Остромирова Евангелия».
❤7🔥3
Вот этот буклет. Про 4-ю сторонку мы упомянули неслучайно: дело в том, что в композиции Тагиров использовал наборный линотипный орнамент из серии «РСФСР», ещё один важный для него проект внутри ОНШ Полиграфмаш (заведовал этой темой Н. Караванский). А для создания рисунков этих орнаментов (их было сделано несколько комплектов — по мотивам 16 союзных республик) Фаик Тагиров привлекал Александру Платунову, жену Константина Чеботарёва. Так теплилась связь с его казанскими учителями на профессиональном уровне и, разумеется, подобные заказы поддерживали непризнанных художников.
❤10👍7👏3🔥2
(вновь книга с полки)
Brigitte Schuster ‘Book Designers from Netherlands’, Brigitte Schuster Éditeur, 2014.
Бригитта Шустер училась в Королевской академии искусств в Гааге на курсе Type & Media в 2010–2013 годах и загорелась идеей взять интервью у выдающихся голландских типографов, среди которых Йост Гротенс, Карен Полдер, Хансье ван Халем, Брам де Дуз и другие дизайнеры разных поколений. Мы, с одной стороны, читаем и обмениваемся мыслями с типографами, которые вписаны в мировой дизайн-процесс, а с другой — знакомимся с уникальной голландской школой дизайна, представленной Королевской академией искусств в Гааге и Академией Геррита Ритвелда. Имена Виллема Розендала, Геррита Нордзея, Марта Стама так или иначе возникают в интервью с их учениками и учениками учеников, и мы постепенно проникаемся поразительной модернистской типографикой, в которой так своеобразно слиты традиция и мощное новаторство.
Влияние голландской школы не прошло и мимо дизайна книги Бригитты Шустер. Аккуратный шитый блок с открытой спинкой, спокойный макет и вёрстка, классическая портретная съёмка персонажей, но эту безмятежную гладь на швейцарском озере то и дело волнует шальной вихрь откуда-то из коридоров KABK — книги дизайнеров внутри текста отсняты, кажется, на телефон, грубовато вырезаны и лишены цветокоррекции.
Книга интервью — что может быть проще и что может быть сложнее? Бригитте Шустер удалось выстроить разговоры с голландскими книжными дизайнерами в единый метатекст о дизайнере книги и его роли в культуре XX века.
—
Формат 160×240 мм, шитый переплёт с открытой спинкой, мягкая обложка, бумага офсетная Soporset 120 g/m2, шрифт Monitor Pro (дизайнер Фред Смайерс).
#schriftexlibris #dutch #book #design #typography #type
Brigitte Schuster ‘Book Designers from Netherlands’, Brigitte Schuster Éditeur, 2014.
Бригитта Шустер училась в Королевской академии искусств в Гааге на курсе Type & Media в 2010–2013 годах и загорелась идеей взять интервью у выдающихся голландских типографов, среди которых Йост Гротенс, Карен Полдер, Хансье ван Халем, Брам де Дуз и другие дизайнеры разных поколений. Мы, с одной стороны, читаем и обмениваемся мыслями с типографами, которые вписаны в мировой дизайн-процесс, а с другой — знакомимся с уникальной голландской школой дизайна, представленной Королевской академией искусств в Гааге и Академией Геррита Ритвелда. Имена Виллема Розендала, Геррита Нордзея, Марта Стама так или иначе возникают в интервью с их учениками и учениками учеников, и мы постепенно проникаемся поразительной модернистской типографикой, в которой так своеобразно слиты традиция и мощное новаторство.
Влияние голландской школы не прошло и мимо дизайна книги Бригитты Шустер. Аккуратный шитый блок с открытой спинкой, спокойный макет и вёрстка, классическая портретная съёмка персонажей, но эту безмятежную гладь на швейцарском озере то и дело волнует шальной вихрь откуда-то из коридоров KABK — книги дизайнеров внутри текста отсняты, кажется, на телефон, грубовато вырезаны и лишены цветокоррекции.
Книга интервью — что может быть проще и что может быть сложнее? Бригитте Шустер удалось выстроить разговоры с голландскими книжными дизайнерами в единый метатекст о дизайнере книги и его роли в культуре XX века.
—
Формат 160×240 мм, шитый переплёт с открытой спинкой, мягкая обложка, бумага офсетная Soporset 120 g/m2, шрифт Monitor Pro (дизайнер Фред Смайерс).
#schriftexlibris #dutch #book #design #typography #type
👍12❤7🔥5