Умерли Уилсон, Ерёмин, Юхананов, Бутусов... Каждый из них, встретившийся в моей жизни, был моим учителем.

Я увидел спектакли Боба Уилсона в начале столетия. Это был другой Театр, иной от того, что я знал до. И мой мир стал немыслим без Уилсона. А потом я сидел у него на репетициях. Я должен был работать его помощником. Он познакомил меня с Аллой Демидовой... Уилсон видел мир картинками, которые наполняли светом и музыкой, создавая уникальную КРАСОТУ.

Имя Юрия Ерёмина я слышал с детства - он был главным режиссёром театра драмы в Ростове-на-Дону. А потом мы вместе работали в Гарвардском университете, преподавали Систему Станиславского, которую Юрий Иванович мог изложить за одну лекцию так доходчиво, что ее понимал даже стул. У него было блестящее ЗНАНИЕ театра как системы вопросов к себе и миру...

С Борей Юханановым я всегда молчал — говорил только он. Это было самое продуктивное и содержательное молчание в моей жизни. Нас утверждали руководителями театров в один день - мы вместе провели его в коридоре департамента культуры Москвы. Я слушал лекцию Бориса о Театре и был счастлив. У него было свое особое ВИДЕНИЕ театра и мира, и он доносил его всем своими блестящими монологами.

Если бы Юра Бутусов, чьи спектакли я очень любил, не пришёл однажды ко мне и лично не сказал добрые слова про одну из моих первых работ в Москве, я, возможно, не справился бы... Он всегда ломал привычное и делал всё вопреки — этим он мне очень близок. Он безжалостно выжимал актёров, как краски на холсты своих спектаклей. Он был прирождённый рокер, и тот визуальный экспрессионистский хаос, который он творил на сцене, всегда оборачивался нежнейшей гармонией и хрупкостью. У него было обостренное чувство правды и лжи, и он искал в театре подинность и настоящесть. У него был театр бешеной ЭНЕРГИИ, ОН передавал нам ощущение, что в театре и в жизни никаких границ нет. Или их надо уничтожить.

Когда умирают режиссёры, мир становится сильно хуже.

Без Бутусова, Юхананова, Ерёмина, Уилсона в нём стало сильно меньше ЭНЕРГИИ, СМЫСЛА, ЗНАНИЯ И КРАСОТЫ. Их смерти - удар по человечеству, по искусству, по всем нам. Режиссёры не могут беречься, но их надо беречь, как редких птиц. Но этого никто не делает.


Кирилл Серебренников
10.08.2025