#sanyakaput #волосатыечерти

Немного порычу, грешники. Вести с полей и все такое.

Где-то в сентябре я получаю диагноз, на лечение которого решился не сразу и который с хрустом жрет меня и кошелек. Скорее всего, все неизлечимо до конца на данный момент. Само лечение — сомнительное, с кучей побочек и сильно влияющее на ментальное состояние, потому что это лечение в том числе гормонами. Как весело пошутила мой врач: лечить человека с ПТСР так — это как в бомбу встроить крайне чувствительный датчик движения. Но я вывожу как-то, даже без колес. Правда, каждый раз маятник адекватности шатается при виде минус 10-20к в месяц, потому что и поиск, и лечение в целом очень напряженное, и с контролем раз в три месяца с диагностикой. Но ладно. Я умею драться. Иногда только курсор сбивается и прилетает не тем. Как выражаются врачи, получая мой анамнез: "Бог вас любит, у него на вас были другие планы". Я всегда криво улыбаюсь на этой фразе и невпопад хихикаю.

В том же октябре Киля, вы ее знаете, привычно прыгает с дивана на подоконник. Но в этот раз все идет как-то не так, и она срывается лапой. Сам подоконник у меня дебилоидский — это как бы околобарный стол, край которого обрамляет металлический профиль чуть шире основного массива стола. Я сам об него тысячу раз бился и резался, и вот теперь об него режется Киля. И надрезает себе живот. А кошка у меня очень нервная относительно таких моментов, начинает его себе неистово разлизывать, пока никто не видит конечно же. В результате я получаю кадр из фильмов ужасов с окровавленным пузом, а она — попону, которую еще более неистово саботирует. Потом получает вместо попоны воротник, учится его краем чесать до крови раненное место. В результате получает полный комплект. Мы с ней боремся месяц, в который она постоянно находит способ разодрать рану до крови и мяса при всех мерах, и уже даже с другой стороны. И даже когда она почти зажила, Киля умудрилась расчесать ее об угол комода, после чего вся моя хата начала выглядеть как психбольница с мягкими углами.

Мы следили за ней очень старательно, обрабатывали рану по три раза в день. Мы вырывались с работы, чистили и мазали эту ранку, она почти заживала, а потом Киля устраивала очередной апокалипсис каким-то изощренным образом: однажды она, опираясь спиной о вторую кошку, Марусю, умудрилась загнуть колпак и добралась до ранки, что находится как раз внизу живота. (Фото с места событий, воротника нет, но метод тот же.) В какой-то момент мы все дружно осознаем, что рана не затягивается уже вообще полтора месяца (хоть и с ретравматизацией), а мясо выглядит видоизменённым. Сразу получаем пинок от вета и снаряжаемся делать УЗИ. И уже на моменте забривания пуза дело начало пахнуть жареным — по всему животу с левой стороны дробь из маленьких пупырышек под кожей. Узист говорит, вроде кисты.

Так мы оказываемся у онколога, которая опровергает: ни хрена это не кисты, а, скорее всего, рак. И рак хреновый, потому что раз он уже изъявился — это 3-4 стадия, там наверняка метастазы и пизда. Обещает нам, ну... 1,5 месяца в случае отсутствия лечения, 3-4 в случае операции, которая на одну гряду стоит 40к в лучшем случае. Выбор за хозяином: делать или нет. Выбор делать, потому что Киля наш волосатый друг, но страшно пиздец, потому что своим решением мы все можем ускорить. Подготовка к операции встала еще в 20 штук. После операции сразу гистология. А сама операция сложная — это иссечение огромного лоскута кожи и мяса. Но рентгены и УЗИ показывают, что метастазов видимых у нас нет, значит, есть шанс, хотя онколог нестроен скептически: 95 % — это злокачественное, 85 % — уже совсем все плохо. На операцию перед НГ внезапно хер пролезешь, и по срочной очереди да платно мы оказались только 21 декабря. Операцию пережили. Киля борец — вышла из наркоза, хорошо отходила, попыталась попиздить врачей сразу как очнулась.
Все ею очень прониклись за колпак-цветочек, который я нашел, ибо он мягче пластикового и не такой тяжелый. Спать в нем явно приятнее. Вру, конечно. За характер.

И вот вчера пришла гистология — высокодифференцированная аденокарцинома молочной железы.