#aesthetics #moudor

Совершенно незаметно и без всяких анонсов я еще ранним утром воскресенья телепортировался в город своего детства: туда, где жил и учился отец со своими родителями; туда, где, если не голова, то ноги даже с перерывом в несколько лет помнят каждый поворот; туда, где на страницах "Слепого пятна" напротив парка за живой изгородью пряталась та самая корпортивная резиденция, а Антон так и не дождался встречи возле остановки — в мыслях точно остался пейзаж: это с угла Конюшенной улицы на Садовую. Совершенно незначительная для читателя информация, которой даже нет в книге, но кто-то, записывая, должен был знать местность на уровне осязания.

В последние годы это еще и город, в котором пафосных ресторанов высыпало что грибов после дождя, во дворах не стоит ни одной дешевой тачки, местный следственный отдел занимает бывший купеческий дом, а вход в Екатерининский парк в высокий сезон бесплатный только для пенсионеров и только по вторникам. Город с почти экстремистским на сегодняшний день названием, в котором несколько веков назад учились уму-разуму в лицее такие же "экстремисты" века XIX, что всего-то боролись против закрепощения и абсолютной монархии. (Смахнем скупую слезу у истории государства Российского.)

Его можно было бы называть "Питером на минималках", но даже люди здесь совершенно другие и такое сравнение их, вероятнее всего, оскорбило бы. Это все равно что сравнивать культурную ночлежку со сказочным теремком. Во всяком случае, раньше: сейчас сказкой покажется только мысль, будто десять лет назад можно было переходить дороги в любой части города без зебры и светофора, потому что по ним почти никто не ездил. Хотя я-то свой теремок все равно найду — даже под слоем свежей штукатурки (она больше года так и так на стенах не держится).

Обожаю родную Москву, обожаю Санин Калининград, но самую дурацкую щемящую ностальгию испытываю к этим кирпичам. В Пушкине.

#aesthetics #moudor

Съездил не на ночной, не на утренний, зато на аутентичный питерский дождливый Невский — привезти вам фотографий и совершить понемногу становящееся традиционным паломничество к Аничковому мосту (с вот этими конями), а, значит, и к дому Богданова (не сфотографировал в этот раз, там улицы в ремонте и некрасиво), а, значит, и к дому купцов Елисеевых — вживую лично я в него, кстати, зашел впервые и теперь гораздо лучше понимаю снисходительность Льва: ну, конечно, только взрослый ребенок выберет горячий шоколад вместо завтрака в этом лубочном магазине-кафе под раскидистым ананасом в центре зала. Впрочем, мой внутренний Горячев не удовлетворен: у кого заказывать горячий шоколад, было неясно, а бандюгана, который решил бы все муки выбора, под рукой не было. (Зато я посмотрел на рояль, который играет на себе сам и убедился, что шоколад с грибами или оливками реально существует.)

Так что откушали мы в другом месте под не менее раскидистыми пальмами совсем неподалеку, и это было очень хорошо.

Все остальное время я с чистой совестью занимался тем, чем положено заниматься в Питере, если ты не пьешь: праздно шатался, мозолил глаза себе и окружающим и, как порядочный москвич, ворчал, что все здесь устроено неправильно.