В процессе работы над проектом о заброшенных домах в пустыне Джон Дивола неоднократно подвергался атакам стай бродячих собак.
В своей практике я тоже не раз сталкивался с подобными ситуациями, но, к счастью, всё всегда обходилось мирно — или же это было чудо, что они меня не растерзали.
Из этого опыта Джон Дивола сумел создать серию и книгу, которая так и называется: DOGS CHASING MY CAR IN THE DESERT.
Особый интерес представляет нарративное мышление Диволы. Именно этому мы уделяем много времени на курсе, рассматривая работы авторов, которые часто исходят из очень простых, даже банальных сюжетов, превращая их в полноценные мини-истории.
Напоминаю, что продолжается набор на наш основной большой курс в NistratovSchool «10+10», где мы учимся мыслить нарративно и погружаемся в мир современной документальной фотографии.
В своей практике я тоже не раз сталкивался с подобными ситуациями, но, к счастью, всё всегда обходилось мирно — или же это было чудо, что они меня не растерзали.
Из этого опыта Джон Дивола сумел создать серию и книгу, которая так и называется: DOGS CHASING MY CAR IN THE DESERT.
Особый интерес представляет нарративное мышление Диволы. Именно этому мы уделяем много времени на курсе, рассматривая работы авторов, которые часто исходят из очень простых, даже банальных сюжетов, превращая их в полноценные мини-истории.
Напоминаю, что продолжается набор на наш основной большой курс в NistratovSchool «10+10», где мы учимся мыслить нарративно и погружаемся в мир современной документальной фотографии.
❤🔥10👍1
После землетрясения, которое произошло в Афганистане в ночь на 1 сентября, многие спасатели-мужчины помогали мужчинам, но не женщинам, пишет The New York Times (NYT).
Это, конечно, поразительная по своей дикости новость.
Когда я жил в Кабуле и работал над проектом о женщинах после талибов, то время от времени приходил в странное место — полуразрушенный дом, в котором в разных комнатах на железных кроватях сидели молодые девушки. Это было что-то наподобие психбольницы, куда отправляли женщин с депрессиями и разными неврозами.
Девушки лежали и гладили рукой стену или просто молча сидели с опущенной вниз головой. Разумеется, их никто там не лечил, так как по нормам шариата это вообще не болезнь, а дьявольское проявление. По сути, семьи их выкинули, так как они ещё и по дому ничего делать не могли. И слава богу, там хотя бы их никто не трогал.
Непонятно, как им можно было помочь. Помню только, что я снимал или пытался смотреть им в глаза, иногда пытаясь что-то сказать на английском, но это общение быстро заканчивалось…
Ph. Из моего проекта
“I want to you”, 2002
Это, конечно, поразительная по своей дикости новость.
Когда я жил в Кабуле и работал над проектом о женщинах после талибов, то время от времени приходил в странное место — полуразрушенный дом, в котором в разных комнатах на железных кроватях сидели молодые девушки. Это было что-то наподобие психбольницы, куда отправляли женщин с депрессиями и разными неврозами.
Девушки лежали и гладили рукой стену или просто молча сидели с опущенной вниз головой. Разумеется, их никто там не лечил, так как по нормам шариата это вообще не болезнь, а дьявольское проявление. По сути, семьи их выкинули, так как они ещё и по дому ничего делать не могли. И слава богу, там хотя бы их никто не трогал.
Непонятно, как им можно было помочь. Помню только, что я снимал или пытался смотреть им в глаза, иногда пытаясь что-то сказать на английском, но это общение быстро заканчивалось…
Ph. Из моего проекта
“I want to you”, 2002
💔16😢12🔥2😨2❤🔥1💯1
Фотография Graciela Iturbide Mujer Ángel, Desierto de Sonora, México, 1979 долгое время не отпускает меня. Впервые я увидел её в самом начале своего пути. На снимке изображена индианка или цыганка, идущая куда-то в сторону гор с кассетным магнитофоном в руке.
Для мексиканской фотографии середины 1970-х годов (и более раннего периода) характерно соединение элементов сюрреальности и католического мистицизма. В современном контексте подобные визуальные стратегии могут восприниматься как неактуальные, а иногда и как проблематичные. Но образы…вот образы эти никуда не уходят из сознания.
На курсе в NistratovSchool мы рассматриваем различные аспекты фотографии именно через призму современных реалий и дискурсивных подходов.
Для мексиканской фотографии середины 1970-х годов (и более раннего периода) характерно соединение элементов сюрреальности и католического мистицизма. В современном контексте подобные визуальные стратегии могут восприниматься как неактуальные, а иногда и как проблематичные. Но образы…вот образы эти никуда не уходят из сознания.
На курсе в NistratovSchool мы рассматриваем различные аспекты фотографии именно через призму современных реалий и дискурсивных подходов.
❤🔥9👍3❤2💯1
Недавно поймал себя на мысли, что Москва всё больше становится похожей на санаторий или уютный дом сумасшедших. Идёшь по центру — видишь, что всем обеспечен досуг под присмотром. Не спрашивая, о тебе заботятся каждую минуту: обустраивают городскую среду, кормят, лечат и хоронят. За всем наблюдают башни Кремля. Если не соблюдаешь режим санатория — тебя высылают или надолго куда-то отправляют.
Лет пять назад я пытался отрефлексировать это состояние в своём проекте «Аквариум» https://valerinistratov.com/AQUARIUM. Тогда меня вдохновляла книга Ямпольского «Парк культуры». Но, конечно, сейчас, по большому счёту, мы уже давно живём в совершенно другой реальности. Видны лишь остатки или отголоски того «парка культуры»…
Лет пять назад я пытался отрефлексировать это состояние в своём проекте «Аквариум» https://valerinistratov.com/AQUARIUM. Тогда меня вдохновляла книга Ямпольского «Парк культуры». Но, конечно, сейчас, по большому счёту, мы уже давно живём в совершенно другой реальности. Видны лишь остатки или отголоски того «парка культуры»…
🔥8❤5👍2💯2
На курсе в NistratovSchool мы периодически вспоминаем и уделяем внимание образу страны, который снимали иностранные фотографы. Вообще, взгляд не местного на привычное создает наиболее объективную картину времени — если, конечно, так можно сказать применительно к искусству фотографии. Я и сам как-то говорил в интервью, что необходимо в себе взращивать этот «взгляд иностранца».
Ученик Daido Moriyama, Keizo Kitajima, в начале 90-х приехал в СССР и снимал в каждой из 15 республик — прямо перед самым развалом Союза. Допускаю, что мог его где-то видеть, но разве запомнишь всех японцев, которые тогда здесь были? Его фотографии предельно жесткие и крайне депрессивные. Хотя, возможно, я и ошибаюсь...
Все это и многое другое будем обсуждать на курсе, так что жду вас: осенняя группа формируется!
Ученик Daido Moriyama, Keizo Kitajima, в начале 90-х приехал в СССР и снимал в каждой из 15 республик — прямо перед самым развалом Союза. Допускаю, что мог его где-то видеть, но разве запомнишь всех японцев, которые тогда здесь были? Его фотографии предельно жесткие и крайне депрессивные. Хотя, возможно, я и ошибаюсь...
Все это и многое другое будем обсуждать на курсе, так что жду вас: осенняя группа формируется!
👍10
Не могу понять этого шума по поводу интервью Пугачёвой. Пришлось посмотреть всё целиком. Ну да, интересно пунктирно о её жизни: мужья и не мужья, всякие подробности быта советской поп-звезды. Мне нравились её песни 70-х, и даже до сих пор некоторые из них есть у меня в плейлисте. Но потом, в 90-е и нулевые, стало совсем плохо и пошло: замки, венчания в церквях, филиппок, икебаны и страусиные перья.
Ничего внятного о современности я там не услышал, ничего не названо своими именами — спустя три с половиной года. Про «умного владим владимыча» и «прекрасного джохара» тоже не понял, к чему это. В общем, кабы не «эта ситуация», как говорят в Москве, жила бы она спокойно себе в замке, и всё было бы зашибись.
Ничего внятного о современности я там не услышал, ничего не названо своими именами — спустя три с половиной года. Про «умного владим владимыча» и «прекрасного джохара» тоже не понял, к чему это. В общем, кабы не «эта ситуация», как говорят в Москве, жила бы она спокойно себе в замке, и всё было бы зашибись.
👍16😁2💯1
Если бы в Москве был филиал отеля «Челси», то можно было бы повторить путь Ральфа Гибсона, который спал там днём, а ночью бодрствовал. Вчера мне вдруг вспомнились его сюрреальные фотографии, которые я для себя называю «документальный сюрреальный реализм». Его книга Лунатик (Somnambulist, 1970) стала суперкультовой сразу после выхода, но, к сожалению — или к счастью, — оказалась источником бесчисленного множества подражаний и клише.
Вообще работы Гибсона — идеальный пример того, как много значит насмотренность, и особенно влияние французской новой волны. Столько там из мира киноязыка. Гибсон несколько раз приезжал в Москву и проводил здесь мастер-классы. Но лично я говорил с ним всего несколько минут — в Нью Йорке , в галерее Leica. Забавно, что тогда он сказал мне, что его любимая линза — 70 мм. Я улыбнулся и пошёл с друзьями пить пиво в бар, а сейчас вдруг вспомнил об этом так как свой очередной проект, снимаю примерно на такой же дистанции.
Вообще работы Гибсона — идеальный пример того, как много значит насмотренность, и особенно влияние французской новой волны. Столько там из мира киноязыка. Гибсон несколько раз приезжал в Москву и проводил здесь мастер-классы. Но лично я говорил с ним всего несколько минут — в Нью Йорке , в галерее Leica. Забавно, что тогда он сказал мне, что его любимая линза — 70 мм. Я улыбнулся и пошёл с друзьями пить пиво в бар, а сейчас вдруг вспомнил об этом так как свой очередной проект, снимаю примерно на такой же дистанции.
❤11👍7🔥5❤🔥3