На восток потоком шли эшелоны с эвакуированными предприятиями. На платформах размещались станки и другое оборудование, а в теплушках — люди, рассказывает раменчанин Владимир Войцекян. В те дни ему еще не исполнилось и 15.

Все лето и начало осени мы, бывшие ученики 7-х и 8-х классов, работали в колхозах — убирали сено, картошку, помогали в молотьбе… Кажется, в сентябре были введены карточки на все продукты, включая и хлеб.

Иждивенцам, каковым я являлся, полагалось 400 г хлеба, рабочим и служащим — по 600 г. Были также нормированы крупа, мясо, масло («жиры»), спиртное. Последние продукты, которые мне удалось купить без карточек — это две пачки пшенного концентрата (каша).

Воздушные тревоги объявлялись каждый день по несколько раз, но наш город счастливо избежал бомбежек. А у нас в школе 1 ноября начались занятия — уже в 8-м классе. Впрочем, занятия вскоре пришлось прекратить. Дело в том, что для того, чтобы выкупить по карточкам хлеб, нужно было выстаивать огромную очередь, часто во много сотен человек.

Однажды у меня был номер 1224-й. Очередь занимали с ночи, номера писали на ладонях чернильным карандашом, или на спине — мелом. Поэтому нужно было выбирать — либо сидеть без хлеба, либо бросать учебу.

Наш дом перестали отапливать. В то время централизованного теплоснабжения не было. Каждый многоквартирный дом имел свою котельную. Но после 16-го октября котельная в нашем доме работать перестала. Воду из системы слили не полностью и у нас на кухне батареи лопнули — разморозились. Температура в комнате достигала минус 12 градусов, так что вода замерзала. Все стали обзаводиться печками-буржуйками.

Конечно, наши победы существенно подняли настроение, и, несмотря на объявляемые почти ежедневно воздушные тревоги, чувство тревоги и какой-то безысходности пропало. Мы все надеялись, что скоро немцев погоним обратно.