Ради этого текста избалованная солнцем южанка накупила грелок и полетела в минус сорок в ХМАО. Я была уверена, что это авантюра: обычно у меня есть договоренности со стартовыми спикерами в командировке; тут — никого не было. Но меня очень подбодрили создатели журнала Пост-. А удача началась с первых же секунд: одна из нужных мне спикеров была первым человеком, с кем я случайно заговорила.

Я не знала морозов сильнее -10 и боялась, что примерзну к батарее и просто не смогу выйти на улицу. Оказалось, я и снег чистить могу, и ходить часами. В Куминском замерзли ресницы, дважды шла кровь из носа из-за холода. Меня пытались укусить собаки, но я оделась так тепло, что они не прокусили одежду. На морозе я проводила по десять часов в день — хотела всех обойти. Обошла.

Еще я видела дикого лося у зимника, ела пельмени из щуки и отписала тему, которую хотела сделать с декабря 2024-го.

И главное — этот текст вернул мне ощущение тандема с редактором. У меня его не было очень давно: в последний раз редактор обсуждал со мной заходы к тексту в 2024-м. Кайф, когда есть возможность обсудить с редактором фактуру, структуру, заходы, сцены; и знать, что текст точно будет лучше. Кирилл Руков был вовлечен в этот текст с самого начала — мы обсуждали и набранную фактуру, и структуру; он знал, где я и как в командировке, дал мне время все выписать и помог сделать текст легче.

Я часто вспоминаю нашу работу с экс-главредом 161.RU Валей Булавко. Он был таким классным редактором, что я мечтала и предлагала добавить строчку с подписью редактора под текстом. Мне впервые захотелось эту строчку снова.

Приятно опять ощущать тандем автор-редактор. Это всегда меня заряжало, и сейчас очень хочется много и интересно работать.

Чуть попозже (я только сошла с поезда) напишу еще несколько слов про ХМАО. Прочтите текст, если вы еще не

Я никогда не видела такой красивой зимы, как в ХМАО. Вспоминать ее весной, оказывается, особенно хорошо. Потому что это пушкинское «блестя на солнце, снег лежит» — чистая правда, снег действительно блестит на солнце и переливается в свете фонарей.

На юге снег падает крупными хлопьями или мелкой стружкой — и никаких блестков, снег как будто матовый. В целом на юге вайб такой: скажи спасибо, если вообще есть снег. А чтобы такие крупные и четко структурированные снежинки, как в ХМАО...

Куминский — это довольно зажиточное село. Я не встретила ни одного человека, от которого пахло алкоголем. Все при деле: то снег чистят, то в гараже копаются. Мужчин немного, говорят, что работы почти нет — поэтому многие на вахтах. Те, что в селе, в шутку называют себя аборигенами: почти все охотятся, рыбачат. У «аборигенов» массивные внедорожники. На улицах Куминского не было ни одной китайской машины.

В Куминском нет жилья посуточно, никаких гостишек, поэтому я остановилась в соседнем Междуреченском. Между селами 100 км, автобусов нет, приехать можно только утренним поездом, уехать — только на электричке в девять вечера. Жители очень гостеприимные. Многие мои спикеры приглашали меня в дом, предлагали накормить, интересовались, где я остановилась и где буду ждать электричку; звали, если замерзну, дождаться ее у них дома.

Подростков немного, гуляют в минус сорок. «Ого, журналист! А вы видели Ваню Дмитриенко? А кого из блогеров?» В тексте много подростков, конечно.

Видела лося. Крупный, высокий зверь. Охотники потом спрашивали, где именно я его встретила. Надеюсь, они его не найдут.

Видела много гало и впервые — «световые столбы». Это когда такой сильный минус, что от морозного воздуха отражается свет — и фонари как будто светят наверх.

Ощущение, что побывала внутри маленького сообщества, окруженного со всех сторон тайгой.