Теперь ты сильный. Ты больше не говоришь дрожащим голосом «Давай поговорим», «за что ты так со мной?»

Твой язык грязен, как и твои действия, твои мысли, твои подколы. Ты делаешь всё, чтобы забыть про себя в прошлом. Теперь у тебя другая жизнь.

Везде бегают первокурсники, вовсю наслаждаясь весенними пейзажами Академии. Вы выходите освежиться и немного покурить, смотря на уплывающие языки заката. Тепло его тела и жар от долгих поцелуев только распаляет вас.

Ты смотришь на него, и видишь в его глазах пожар. Когда вы вернётесь в комнату, вечер поцелуев продолжится.

Ты отсчитываешь дни до конца лета, ведь скоро твоё многолетнее мучение кончится.

Увидеть его на посвящении было мучением. Но не таким, каким это бы было два года назад. Теперь ты чувствуешь не только злость.

Это было странно и совсем не как у парочек. Вы лежите прямо, почти как солдатики, и боитесь лишний раз тронуть друг друга, чтобы не вспоминать всё насилие, чтобы уважать границы.

Ты просыпаешься, обнимая его. Он хмурится, и ты уже ждёшь чего угодно, но он лишь жмётся ближе, на секунду подглянув, а после делая вид, что спит.

Вы делаете друг другу хорошо, заперевшись в кладовке на третьем этаже. За дверью цоканье каблуков, разговоры и смех, но вы слышите только стоны друг друга и чувствуете распаляющую близость чужого тела.

Вы не говорите сразу о ссоре. О буллинге. О сломанных конечностях.

Он просто подходит к тебе, как человек, без кулаков, и спрашивает, можно ли забрать у тебя его тетрадь, из стопки работ Марсена, которую профессор дал тебе отнести.

Во время учебного года легче терпеть побои: выступления, стресс и учёба делают своё дело.

Но летом почему-то накрыло. Ты сидишь и плачешь за чтением какой-то книги.

Долго.