Леон любит чувствовать себя никчёмной игрушкой в руках любимого.

Он стонет, дрожит и не может связать и двух слов, когда Клив, даже особо не стараясь, шлёпает его своей твёрдой рукой, брезгливо бормочет о том, какой Леон похотливый щенок, когда тот начинает тереться о штанину своим членом, лёжа у Клива на коленях.

— Серьёзно, Леон, прикрой хотя бы свой рот, — и, не дожидаясь ответа, грубо засовывает ему в рот сложнный вдвое ремень.

Леон любит Клива, хотя иногда сильно стесняется думать об извращениях, которыми они занимаются.

Клив не знает, прижаться к Леону сильнее или оттолкнуть, когда вибратор в заднице начинает работать так быстро, что его мозг начинает плавиться, а стоны становятся черезчур порнушными.

Леон сжимает его ляжки. Ему нравятся чуть пухлые бёдра парня.

— Клив, мой хороший, не разочаровывай меня, — шепчет своим бархатным голосом Леон, перехватывая (до ужаса сексуальные) руки его парня, усмехаясь. Не даёт вытащить игрушку, атакующую округлую задницу.

Его мальчик настолько слаб от удовольствия, что даже не возражает. Утыкается Леону в плечо и кусает его, не в силах выдержать свои же стоны.

— Клив, сладкий, не прячься, ты же сам возбуждаешься от своих стонов, — снова поясняет Леон так, будто разговаривает с глупым малышом.

Клив очарователен.

— Нет, Леон, хватит. Оденься нормально, я не буду тебя трахать, пока ты одет как японская школьница.

Леон опускается на колени. Трётся щекой о бедро Клива, выгибая спину.

Клив улыбается. Пялится на сочную задницу, торчащую под короткой тканью.
— Ты серьезно ходил с этой грёбаной мини юбкой под штанами?

— Я хотел удивить тебя.

— Это ни к чему. Попроси извинение нормально, а не веди себя, как сука в течке.

Леон ненавидит извиняться. Сейчас парень мечты не оставил ему выбора.

— Молодец, малыш. Но это не значит, что одевшись как шлюха ты всё получишь.

Клив нагибает его над столом, заставляя елозить грудью об стол. Выливает смазку и берёт между бёдрами.

Леону обидно, ведь он готовился к проникновению. Но скорее стыдно, что ему так грустно из-за такой глупости. Он правда чувствует себя глупым извращенцем.

Клив чувствует все эти эмоции. Нагибается к парню, проникая глубже, и шепчет пошлости так, чтобы эмоции Леона бросили его через край.

Кливлеоны любят держаться за ручки

Леон смотрит на кучу цветов, которые завянут через день, и понимает, что близкий человек был куда дороже.

Потом он думает, что эти мысли возникли из-за того, что он устал.

Помогите у меня кризис день 2

Честно, мне абсолютно не хотелось бы целоваться обниматься встречаться постоянно видеться ебаться и тд с людьми которых я ненавижу, вне зависимости от наших взаимодействий до ненависти

Не знаю как Кливлеоны стали бы каноном

Пж Клив которого Леон сто часов обнимает и гладит его щёки, нос, губы, рассматривает родинки на теле, перебирает волосы

Клив, который бегает к Калебу пожаловаться на Леона, уже даже не выгоняя Бернарда. Его прекрасно можно понять: в начале обучения нет друзей, все загружены, а три самых гадких человека так и перешли из лицея в Академию с ним.

Бернард тратит всю свою эмпатию на Клива, которого ему ужасно жалко, и Калеб, который поглядывает на своего (обычно не сочувствующего) друга, улыбаясь. Связь самых близких в его жизни людей делает его счастливым.

Калеб прижимает братишку к себе и говорит, как его ценит.

Он не хочет разбираться, где проявилась слабость Клива, а где его непутёвого Кагера.

Ему нужен живой и (хотя бы иногда) улыбающийся брат, и он делает всё, чтобы стать его опорой.

— Подложи ему подушку-пердушку на общей паре, — ухмыляется Бернард через некоторое время, что-то вспомнив.

Шутка тупая, но Клив хихикает. И почему-то больше не так хочется отчислиться.

#КливМаккинзи #ЛеонКагер #кливлеоны #грустное

— Клив?

— Мм?

— Ничего особенного. Хочу лежать с тобой в кровати и обниматься.

Клив уткнулся взглядом в свою тетрадь, конспект в которой вдруг потерял смысл.

Его тело до сих пор не может расслабиться рядом с Леоном.

— Не сейчас. Не обижайся, пожалуйста, — наконец-то поворачивается к нему и смотрит в глаза.

— Давай поболтаем?

У Клива не было оснований не соглашаться.

— Где ты видишь нас в будущем?

Не было похоже на то, что Клив долго думал.

— Ты говорил, что хотел бы выступить в Париже. Вижу тебя там.

Льстило и радовало то, что он правда так считает.

Леон думал, что будет продолжение. Недоумение отразилось на его лице, когда парень остановился.

— А где ты видишь себя? — уже чуть потише.

— Я не думаю, что оно у меня есть.

— Что? — встревоженную интонацию не получалось скрыть.

— Ты думал, что у меня есть планы? Я даже не могу заставить себя перестать тебя ненавидеть. У меня нет ничего, кроме воспоминаний о детстве. И парочки хороших моментов с Винсом и Дарси, — добавил он, додумав.

— Но неужели нет ничего, что тебе нравится? — Леон уже боится ответа.

Его ожидания оправдались. Конечно, это был балет. Клив просто не отвечает на этот вопрос.

— Милый, тебе не обязательно нужно чем-то заниматься. У тебя ещё есть время, чтобы подумать, — отвечает Леон в панике. Он не думал, что так произойдёт.

Клив молчит, а потом зевает и всё же соглашается полежать.

— Пообещай мне, что у тебя будет будущее. Хотя бы какое-то, — Леон шепчет на ухо. Когда-нибудь Клив расскажет, что это одна из его самых чувствительных зон.
— Серьёзно, я за тебя всё отдам.

Клив убирает руку Леона с себя и переворачивается на другой бок.

— Не говори бреда, Леон.

Во сне он снова поворачивается к нему, и обнимает так крепко, что Леон даже не сомневается в том, что они родственные души. Нужно просто немного привыкнуть к их других отношениям.

Спасибо за звездочки🩷🩷🩷🩷🩷🩷

Клив завёл бы себе кролика

Клив просит погадать Лилит и Айви на любовь с девушкой по имени Л, с которой они в сильной ссоре.

Айви такая «Что это за имя?», и Лилит, быстро поняв про какую «девушку» Клив спрашивает, уверяет её, что на окраине Ромуса полно людей со странными именами.

Карты показали долгий путь, любовь и нежность.

«Вы созданы друг для друга!» — мечтательно сообщает Айви Кливу.

Клив изначально против всех извращений с Леоном, но он быстро входит во вкус.

А ещё он любит говорить «хватит» и «остановись» и «это слишком быстро» не когда хочет на самом деле прекратить, а когда на грани оргазма.

Леон подшучивает, что он недотрога.

Бёдра Клива дрожат, он лихорадочно пытается отодвинуть Леона от себя, но тот только заглатывает глубже, держа зрительный контакт.

Клив доходит до края, запрокидывает голову и улыбается так очаровательно, что хочется повторить их опыт ещё раз. Потом он (всего на несколько секунд) смотрит с таким обожанием в глазах, что мысли совсем путаются.

МНЕ ТАК НРАВИТСЯ ЭТОТ ХЭД

Клив с синяками на руках и сбитыми костяшками, с большой царапиной на лице и сильными руками (которые он использует исключительно для драк) нежно держит в руках крошечный белый комочек. Кролик обнюхивает руки Клива, тычась в него аккуратненьким носиком, бегает по ногам, смотрит, как тот делает домашку.

Клив, который убирает клетку сам, чтобы полукровки не напутали положение игрушек в любимом уголке кролика.

Клив с кроликом пока никто не видит

#КливМаккинзи #ЛеонКагер #кливлеоны #грустное

Проснувшись, Клив немного смутился своего прилива.

— Мне понравилось, как ты меня обнимал, — хихикнул Леон.

— Клив, хорошенький, я могу сделать массаж? Рук.

Руки для Клива тоже чувствительная зона. После того, как его руку сломал Хитклифф, он бережёт их в разы сильнее. И не любит лишние касания, драки, и ещё сильнее ненавидит балет.

— Да, но давай только одну.

Клив день за днём разрушает тупые представления Леона о нём. В его голове после начала отношений была абсолютная идиллия: поцелуи по поводу и без, прогулки за ручки, тактильность и уют. Но всё куда сложнее. Теперь он даже не понимает, как можно быть таким глупым, чтобы думать, что со сломанным Кливом будет всё просто?

Касания Леона, его пальцы, его присутствие, его внимание и счастливое личико что-то пробуждали в Кливе.

— У тебя мурашки, — по-доброму улыбается Леон, — можно я поцелую? — резко переводит он тему, смотря на руку.

— Хватит спрашивать всё подряд, — сразу же отвечает Клив.

Леон разбрасывает свои поцелуи по всей поверхности разрешённой руки. Целует бицепс, кисть, ладонь. Вдруг задумывается, но вспоминает слова Клива. Останавливается, слюнявит кожу. Ставит засос там, где ткань футболки уже не прикрывает. Клив смотрит на это ошеломлённо, но не возражает.

Леон берёт с тумбочки салфетки, протирает руки и нежно проводит по лицу Клива. Не хочется пачкать что-то, что выглядит так прекрасно. Веснушки успели поредеть за всё время, но всё ещё видны.

— Зачем тебе салфетки у кровати? — хмыкает Леон.

— Дрочу на твоих одногруппников.

— Я им передам.

— У меня вопрос по-серьёзнее. Надолго это? — в такой же играющей манере спрашивает.

Леон уставился на него. Иногда он думает, что перестаёт Клива понимать.

Тон Клива размеренный и в каком-то плане сосредоточенный.

— То, что мы с тобой делаем. Ты же не будешь вечно дурачиться. Тебе нужно продолжать род. Сколько это продлится? До третьего курса? До пятого?

— Я не думал об этом так глобально, — выдыхает Леон так, будто его подловили на самой крупной лжи.

— Тебе просто нравится, что мы вместе в моменте. Для тебя это игра. А что мне думать? «Леон потрахается со мной и бросит, ура!»

Леон молчит какое-то время. Старается сосредоточиться, но любопытные глаза напротив не дают это сделать. Клив, кажется, сосредоточился на его дыхании.

— Мы бы могли усыновить ребёнка.

Клив даже смутился.

— А если я не захочу?

— Тогда не будет ничего страшного в том, что мы не будем воспитывать ребёнка только ради рода.

— Но ты же знаменитость?

— Без любимого человека за спиной это не играет роли.

Клив повёл бровью. Леон снова вернулся к тому, что несёт какой-то бред.

— Ты нарываешься на то, чтобы тебя шлёпать за каждую ложь, — при улыбке у Клива появились ямочки. Он положил руку пристыженному парню на талию, — Ты хотел лежать и обниматься.

Клив не убирает руку. Всё ещё изучает Кагера. Сумашедше милый.

— И всё же я всегда хотел стать порно актёром, — снова говорит Клив исключительно для того чтобы побесить Леона.

— Не издевайся. Я не отстану, пока мы не найдём то, что ты любишь, — впервые за вечер тон Леона стал таким решительным.