Лежу в областной как раз напротив общежития, в котором жила до 4 своих лет. Потом родители получили квартиру, и мы переехали.

Сижу сейчас на той самой качели, на которой каталась совсем ребенком. В дворике своего общежития, где даже качели и горка стоят все те же — страшно подумать, сколько ж им лет.

Неожиданно хорошо. У меня куча черно-белых фото, снятых в скверике неподалеку — в куче осенних листьев, на руках у папы в модной шляпе и пальто, потом с мамой в дутом модном плаще.
Время так быстро летит, от этого порой становится не по себе.

В общем, всем спрашивающим: мне исправили носовую перегородку, и теперь я очень жду момента, когда все, что у меня стоит в носу, вынут, и я задышу.

И маленький совет: я делала под местным наркозом, тк тяжело отхожу от общего.
Не геройствуйте, берите общий, если будут предлагать выбор.
Наблюдать как твой нос долбят молотком и долотом, слышать очень характерный хруст и чувствовать, как кости перемещают в твоем носу — нечто, что я никому не пожелаю испытать на своей шкуре.
Это колоссальный стресс, сползала с кресла я вся в мокрой операционной робе. 🫠 (необъятное спасибо доктору, который меня через этот ад бережно и спокойно провел и постоянно разговаривал).

Это увлекательный быыыыл аттракциоооон…. (Лайк, если пропел).

Уффф. Вот я и дома.
Постельный режим дома куда как приятнее, чем больничный.
Отек потихоньку спадает, я уже вижу, что нос все же немного поменял форму, хотя ринопластики не было, только работа с перегородкой.
Ушла горбинка, изменился изгиб, стал чуть более курносым. 😁
Короче, жду, когда отек сойдет, прекратится соплепад и вперед, в новую, наполненную кислородом, жизнь 😃

Новый нос и большой отек, медленно стекающий на нижнюю половину лица 😁
И это я еще синяки на переносице тоналкой замазала.
А еще такая радовалась вчера: ого! И даже синяков нет! Какая я молодец! ЩАЗ 😁

Ношу свой хрустальный нос аккуратно, вернее, даже не ношу, муж везде возит.

⭐️Вырезаете любых кракозябр из картонной коробки.

⭐️Вручаете ребенку воздушный пластилин, и он в нем с ног до головы вазякается и вазякает вырезанное.

⭐️Выдаете ненужные украшалки от бусин до монет и пуговиц.

Вуаля, вы прекрасны. И рыбки тоже. ✨

Тревожная мать (это я, если что) недавно поймала себя на забавной вещи: вот меня прооперировали, теперь кайфую и дышу носом, потому что надышаться не могу.
Из больницы вышла счаст-ли-ва-я. Казалось бы, все же прекрасно!

А потом, едва добралась до дома, начала переживать.
Сначала переживала на предмет "блин, как же врача отблагодарить, отказывается, паразит", потом переживала, что он завтра на чистке будет меня ругать за слишком большую сумму. Потом — что я, наверное, конверт с деньгами выронила и он вообще его в пакете подарочном не нашёл.

Короче, полный дурдом с моим натренированным на состояние "полная боевая готовность" мозгом. А вы как думали? Когда у вас дите шебутное, по-другому, к сожалению, не выходит, всегда на стреме.

В общем, это смешная механика моего мозга, живущего в режиме перманентного напряжения.
Потому что ещё вчера моей проблемой была операция. Сегодня операция позади. Нос дышит и всё хорошо.
Но мозг, привыкший жить в тревоге, не умеет просто взять и выключиться.

Если много лет подряд что-то не очень приятное и расслабляющее происходит, если постоянно приходится быть настороже, решать проблемы, ждать очередного кризиса (за которым следует еще один с перерывом в пару недель), то тревога становится не реакцией на опасность, а тупо стандартным режимом работы.

И когда опасность исчезает, мой мозг не командует: «Отлично, а теперь отдыхаем, девочки», он начинает ерзать со словами «Странно. Почему так спокойно? Давайте срочно найдём новую проблему».

Мне кажется, многие знают это состояние: когда ребёнок наконец поправился, но начинаешь переживать из-за анализа крови. Когда закрыт сложный проект, но тут же находится повод волноваться о следующем. Когда всё хорошо, а внутри всё равно остаётся ощущение, что ты просто ещё не заметил, где именно уже прохудилось и вот-вот рванет.

Самое удивительное, что тревожный мозг часто не врёт и не фантазирует. Он просто берёт любой доступный повод и делает его чрезвычайно важным.

И иногда полезно посмотреть на это со стороны, ведь проблема не всегда в новой причине для беспокойства, а в том, что мозг настолько привык искать опасность везде, что не сразу замечает, что опасность закончилась.

А втроем мы этот дуб сумели обхватить!

Наверное, пришло время рассказать, с чем мы вернулись из Москвы и что происходит сейчас.

Пояснение: мы ездили на диагностику по СДВГ с сыном — к московским неврологам с СДВГ профилем, замечательному нейропсихологу Бординой Ольге Владимировне и лучшему психиатру с СДВГ профилем — Портновой Анне Анатольевне (вдохнули в меня надежду и силы, спасибо им за это огромное — за теплоту, мягкость и глубокую оценку реальности).

Если честно, до поездки я, разумеется, очень надеялась, что мы наконец получим объективные ответы и трек, который местные специалисты (мы обошли многих в Ульяновске) дать не смогли.

За пять лет мы обошли столько специалистов и перепробовали столько методик и способов что в какой-то момент перестали понимать, где заканчивается объективная информация и начинаются бесконечные предположения.

Главное, что дала нам диагностика, — подробную карту дальнейших действий.
Нам наконец объяснили не только что происходит с сыном, но и почему.
Какие функции страдают сильнее всего, на что можно опираться и над чем действительно нужно работать.

Это оказалось одновременно и огромным облегчением, и тяжестью.
Облегчением — потому что исчезло ощущение, что мы идем наугад в темноте, а тяжестью — потому что стало окончательно понятно: быстрого пути не будет. Это ГОДЫ плотной работы до школы и в ней.

После диагностики для нас составили индивидуальную программу нейропсихологической коррекции. Сейчас мы занимаемся три раза в неделю со специалистом из Москвы он-лайн, т.к. занятия в Ульяновске —увы — уже не имеют для нас ценности, мы прошли этот этап, а корректировки или какого-то индивидуального подхода за год в Ульяновске не нашли.

И вот здесь, наверное, важно сказать то, чего обычно не видно в красивых историях про реабилитацию СДВГ-профиля.
Коррекция — это не веселые развивающие игры, а иногда очень тяжелая работа для ребенка и родителей.

Я контролирую его занятия, мы на связи с тренером, но я вижу, как Юре трудно.
Бывает, что он плачет прямо во время занятия. Некоторые упражнения требуют от него именно тех навыков, которые сейчас даются тяжелее всего: удерживать внимание, двигаться не рывками, тормозить импульсы, не бросать начатое, когда не получается.

И каждый раз сердце разрывается. Потому что хочется забрать у него эту сложность, но делать этого нельзя, потому что если постоянно обходить самые слабые места, ему не станет лучше.

Но есть и маленькие хорошие новости. 🔥
1. У него очень высокий интеллект, который будет только расти, в том числе от особенной организации работы мозга.
2. Нет эпи-активности, которая часто бывает риском у таких людей.
3. Второе наше занятие прошло уже легче первого — проблема не решена, и это не значит, что дальше все будет только по нарастающей хорошо.
Любая коррекция идет волнами: сегодня получилось лучше, завтра снова может быть сложно. Но для меня это первый маленький признак адаптации .

Наверное, за эти годы я слишком привыкла ждать плохих новостей и почти разучилась замечать хорошие. Поэтому сейчас учусь ценить даже такие маленькие изменения.

Мы по-прежнему в начале длинного пути. Но теперь хотя бы знаем, куда идем.
Это огромное облегчение.

Сын сегодня словами, доступными ребенку его возраста, пожаловался на то, что происходит в его голове:

Мам, у меня в голове будто какая-то бешеная утка летает, а я стреляю по кустам и не могу ее поймать.
И из-за нее постоянно все забываю и думаю то об одном, то о другом.

Успокоили, что утку мы эту скоро поймаем и научим себя прилично вести. У папы, мол, такая же, но уже дрессированная. 🥹

Больше всего меня удивило (и обрадовало) то, что он смог сформулировать смутное ощущение, причиняющее ему беспокойство. Найти для него образ.

История про то, как несколько секунд может украсить день сразу нескольким людям

Мы пару дней подряд с Юрой собирали травы для зимнего чая: зверобой, душицу и дикий тимьян — июль пахнет так густо, что кажется, будто само солнце оседает на ладонях вместе с цветочной пыльцой и терпкими ароматами простых травок. Жарко, пиликают кузнечики, воздух дрожит над дорогой.

Л Е Т О.

Наш дом стоит в железнодорожном поселке, и стрекочущие мимо поезда – пассажирские и грузовые — для нас не новость.
Бредем мы с Юрой по тропинке домой мимо железнодорожного полотна, наволочка тяжелая, набитая травой. И слышим: поезд стукает все ближе, вытянули шеи, вышли на обочину и замерли: пассажирский.

— А давай пассажирам махать? — предложила я, и мы стали махать: машинисту, пассажирам и вообще всему красно-серому нарядному составу.
И в ответ раздался гудок, а потом еще один. Не короткий дежурный сигнал, а такой... с интонацией: ти-ти-ту-ту-ти!
В общем, нам действительно ответили :)

Сиял не только Юрец, но и я — это же маленькое чудо, как письмо получить неожиданное и приятное.

И я поймала себя на мысли, что счастье очень редко выглядит как что-то реально грандиозное. Чаще оно вот такое: обычный июльский полдень, душистая сумка на плече, и поезд, который через несколько секунд исчезнет за поворотом, и человек в кабине локомотива, который, наверное, даже не представляет, что парой гудков только что сделал для двух человек день немного особенным.

Мне почему-то хочется верить, что и у самого машиниста настроение тоже стало чуть теплее. Потому что иногда очень приятно знать, что несколькими секундами своего внимания ты подарил ребенку (ладно, и не только ему!) настоящее ощущение волшебства.

Наверное, именно из таких мелочей и складывается жизнь — коротких мгновений, когда незнакомые люди не сговариваясь вдруг сочиняют общую маленькую добрую историю.

История про успешный успех


Лет в пятнадцать-шестнадцать я смотрела на других девчонок и была уверена, что у них уже есть какой-то волшебный билет в хорошую жизнь. Кто-то был очень красивым, а у кого-то родители знали "нужных людей", кто-то легко знакомился, а кто-то готовился поступать в столичные вузы, уже ездил за границу и пробовал новое, строил грандиозные планы с большой долей вероятности.

У меня этого не было: я была обычной.
Ни родительских связей, ни больших денег, ни ощущения, что мир открыт и ждет именно меня. Наоборот — он казался огромным, сложным и часто пугающим. Каждый новый шаг приходилось делать с внутренним сопротивлением, и я очень переживала, что никогда не стану по-настоящему успешной.

Сейчас мне почти сорок.
И иногда хочется обнять ту девочку и сказать ей: "Перестань так бояться. Все у тебя будет хорошо."

Потому что с течением времени я отчетливо поняла, что успех — не какая-то универсальная величина, которую можно измерить одной линейкой.
Для кого-то это — карьера, а для кого-то — деньги. Для кого-то — известность, а для кого-то — пятеро детей и домик с садом.
И это совершенно нормально.

Для меня успех состоит в том, что мне нравится моя жизнь.

Мне нравится просыпаться утром рядом с людьми, которых я люблю. Мне нравится моя работа, мои тексты и маленькие проекты. Мне нравится вечером работать в саду или гулять по поселку, а потом заваривать травяной чай, строить какие-то совершенно не грандиозные планы на завтра, смеяться над какой-нибудь ерундой, мечтать о будущем.
Я поняла, что мне совершенно больше не нужен какой-то громкий «успех» и публичные лавры.
Наверное, я дожила до возраста внутреннего покоя.

Да, последние пять лет были очень тяжелыми для нашей семьи. Наверное, самыми тяжелыми в моей взрослой жизни: было много тревоги, бессилия и усталости. Иногда мне и вовсе казалось, что свет в конце тоннеля ненастоящий, а просто нарисован.

Но даже это не отменяет главного ощущения: мне по-настоящему нравится жить.
И, наверное, именно это для меня и есть успех.

Неидеальная жизнь, которую, несмотря ни на что, мне совершенно не хочется поменять на чужую.
Не надо бояться не успеть за другими.

Мне гораздо проще работать, когда я вижу, сколько работы осталось.

Например, каждый день мне по работе нужно обработать три больших куска информации. Работа это монотонная, требующая внимания и скрупулезности. Нудная, короче, но нужная.
Поэтому утром я ставлю перед собой на стол три матрёшки. Закончила один — убрала матрёшку на полку. Потом вторую. Потом последнюю.

🪆🪆🪆 → 🪆🪆 → 🪆 → готово.

Оказывается, моему мозгу очень важно видеть, что работа конечна. Что вот она — вся, целиком, стоит передо мной на столе. И с каждым сделанным делом её становится физически меньше.

Наверное, поэтому обычные списки дел работают на меня хуже. Мне недостаточно знать, что я просто продвигаюсь.
Мне нужно видеть, как уменьшается то, что ещё предстоит сделать.

Пс: матрешки сама расписывала 😁 теперь сын играет.

Я решила радоваться любым маленьким победам и крошечным изменениям. Разрешаю себе это. Вот.

Маленькая победа

Юра очень тяжело переносит проигрыши в настольных играх. Обычно за проигрышем следуют слёзы, крик и вспышка злости. Он может ударить по шахматным фигурам или начать разбрасывать фишки и карточки, словом... Типичная реакция трехлетки в теле пятилетнего ребенка.

Сегодня он проиграл мне в шашки.

Да, это учебная партия, да, было много поблажек и объяснений возможных ходов, много помощи, но Юра проиграл.

Сначала всё пошло по привычному сценарию: сын заплакал, потом начал разгоняться и сердиться. Я спокойно сказала ему, что это всего лишь игра.
Да, проигрывать неприятно — мне тоже неприятно проигрывать — и расстраиваться можно. Но можно еще и поздравить того, кто выиграл, а потом сыграть ещё раз.

И вдруг он остановился, поднялся, обнял меня и сказал:
— Поздравляю.
Мы с Пашей, конечно, очень его похвалили за это.

И для кого-то это может показаться совсем маленьким событием. Но для нас — нет.

Самое важное здесь даже не то, что Юра не расстроился —- он очень расстроился, как может расстраиваться из-за проигрыша ребенок. Ему было неприятно и очень обидно. Он хотел непременно выиграть.

То есть, эмоция никуда не исчезла. Но между сильным чувством и привычным импульсивным действием вдруг словно появилось маленькое пространство, в котором он смог услышать меня и остановиться. И выбрать другую реакцию.

Ура, товарищи! УРА.❤️