В дни моей юности широко бытовало выражение: «Заболеть Севером». В то, теперь уже далекое, подвижническое и беспокойное время, когда казалось, вся молодая Россия погрузилась в вагоны и двинула в Сибирь, заболеванием этим страдали многие.
Ни одному ученому не удалось выявить ни микроба, ни вируса - возбудителя этой болезни, но то, что он существует, знаю наверное. Стоит пересечь незримую черту Полярного круга - как в плоть и кровь войдет этот возбудитель.
Я болен Севером, и болен неизлечимо. С годами все реже и реже приходится пересекать заветную черту - земную параллель, известную еще из уроков школьной географии, но ничуть не меньше тяга туда - за Полярный круг, на Север...

Страна, лежащая за Полярным кругом, мало чем отличается от центральной Сибири, зимы только посуровее, пожарче лето, тайга низкорослее, больше озер, болот, марей, а чуть севернее - и тундра уже дает о себе знать: великая всхолмленность пустынной земли, залитая водою, покрытая снегом и льдом, а выше и дальше - рвет могучими лапами материковую твердь Ледовитый океан. В реве и рыке его слышится нечто из других эпох, нечто от сотворения Мира. Но порою стоит там такая тишь, такое безмолвие, что возникший случайно живой звук часами бродит, не находя себе отклика.
Впервые попав на Север, я испытал никогда ранее не испытанное: словно бы узнавал все вокруг, вдыхая знакомые, но никогда раньше не ведомые мне запахи. Шел по земле и знал, что откроется впереди: куда уйдет тропа, как с крутого яра набежит на меня сырой наволок тайги, после ляжет поперек распадок, а за ним, по долгому тягуну, поднимусь я к трем окатистым сопкам с белыми останцами неприступных гор..
Во всем находил я родное и близкое, то, что надо было мне для счастья: бесконечность дороги, неограниченный простор земли и великое соплемение трав, деревьев и животных, тайная жизнь которых, как и твоя, творится не за прочными прутьями зоопарковых клеток, а вот тут, рядом, и в любую минуту их пути могут пересечься с твоими путями.
Там, на Севере, услышал я, как стонут в любовном томлении хозяева заполярной тайги - медведи, как ломятся сквозь непролазнь, взывая к благоразумию соперников и к благорасположению суженой.
Север, еще не тронутый неистребимой жаждой человека все изменить, все переиначить, все подчинить своей воле и лишь потом осмыслить содеянное, дарил минуты, часы, дни и долгие месяцы полного единения с природой, со всем живым вокруг - что и есть, на мой взгляд, истинное счастье.
Я ощущал и понимал то самое равновесие, которое, будучи нарушенным, необратимо ведет к разрушению гармонии сущего.
И люди, живущие там, были мне близки и понятны. Я находил в них мудрость, красоту, добро, справедливость и желание жить со всеми в мире и согласии. И каждое содеянное преступление против живого больнее, острее воспринималось там.
Там я поверил в доброе начало рода людского, верю и сейчас в благоразумие его, в его будущее, чистоту помыслов.