Я прощался с Севером, прощался с тундрой, протянувшейся от порога моей «пармской обители» до берега Ледовитого океана. Был апрель 1987 года. Голубизна неба над головой, белизна снега под ногами, слепящее яркое солнце - при этом минус 30 на градуснике.
Север забыть невозможно. Такого высокого и просветленного неба, как на Севере, я не видел больше нигде. Оно волнует и притягивает к себе, как зыбкая граница, разделяющая (или соединяющая?) нашу земную жизнь и неведомую жизнь Вселенной. Через несколько лет после освобождения мне довелось побывать на экваторе. Там небо совсем другое - в нем нет очищающего полярного аскетизма, оно ближе к земле и океану. Глубины прозрачного северного неба, бесконечность просторов тундры, убегающей за Полярный круг, не подавляют своими масштабами, какой бы малой пылинкой ни казался ты в сравнении с ними. Напротив, эти глубины и просторы пронизывают тебя насквозь, и ты чувствуешь, как становишься частью огромного и совершенного мира Севера, и этот мир одаривает тебя своим внутренним светом и непобедимой свободой.
Вячеслав Долинин
Север забыть невозможно. Такого высокого и просветленного неба, как на Севере, я не видел больше нигде. Оно волнует и притягивает к себе, как зыбкая граница, разделяющая (или соединяющая?) нашу земную жизнь и неведомую жизнь Вселенной. Через несколько лет после освобождения мне довелось побывать на экваторе. Там небо совсем другое - в нем нет очищающего полярного аскетизма, оно ближе к земле и океану. Глубины прозрачного северного неба, бесконечность просторов тундры, убегающей за Полярный круг, не подавляют своими масштабами, какой бы малой пылинкой ни казался ты в сравнении с ними. Напротив, эти глубины и просторы пронизывают тебя насквозь, и ты чувствуешь, как становишься частью огромного и совершенного мира Севера, и этот мир одаривает тебя своим внутренним светом и непобедимой свободой.
Вячеслав Долинин
Юрий Александров
В 1974–85 годах Александров работал в издательстве «Просвещение», оформлял и иллюстрировал буквари и учебники для народов Крайнего Севера и Дальнего Востока. Оттуда, из детских букварей, – отточенный стиль рисунков, «правдиво» повествующих о том, как правильные школьники готовят уроки дома. Художник до недавнего времени никогда не был на Чукотке, а между тем как будто бы абсолютно достоверный мир людей Крайнего Севера, так детально изображённый им, приобретал в его творчестве всё более абсурдный, вымышленный и вместе с тем совершенно целостный в своей мифопоэтической реальности характер. Порнодевушки, населяющие мир оленеводов, превращаются в исполинских колдуний-великанш, становятся частью некоей вымышленной мифологии народов Севера, где фаллическое начало иронически подаётся как магическое («Мэрген колдует», «Богатырь Япа и Мэрген с волшебной палочкой»).
#художникАрктики
В 1974–85 годах Александров работал в издательстве «Просвещение», оформлял и иллюстрировал буквари и учебники для народов Крайнего Севера и Дальнего Востока. Оттуда, из детских букварей, – отточенный стиль рисунков, «правдиво» повествующих о том, как правильные школьники готовят уроки дома. Художник до недавнего времени никогда не был на Чукотке, а между тем как будто бы абсолютно достоверный мир людей Крайнего Севера, так детально изображённый им, приобретал в его творчестве всё более абсурдный, вымышленный и вместе с тем совершенно целостный в своей мифопоэтической реальности характер. Порнодевушки, населяющие мир оленеводов, превращаются в исполинских колдуний-великанш, становятся частью некоей вымышленной мифологии народов Севера, где фаллическое начало иронически подаётся как магическое («Мэрген колдует», «Богатырь Япа и Мэрген с волшебной палочкой»).
#художникАрктики